Не знаю, можно ли так говорить про ворон, но Грэй был гениален, и работа шла полным ходом. Чего нельзя было сказать о реализации плана возвращения отца. Мне всего-то нужно было попасть в кабинет замдиректора, найти её паспорт и забрать его с собой, ведь без паспорта их вряд ли распишут. Всего-то. Я даже хотела записаться на приём, но секретарша сказала, что все вопросы воспитанников решают вожатые, кураторы исследований и местный психолог.
Кроме того, мне было необходимо прятаться от отца. Он ходил по всему лагерю, разговаривал с воспитанниками. Я видела его седой затылок то возле Дома творчества, то на пляже, но каждый раз умудрялась оставаться незамеченной.
Лего с Елисеем все дни проводили в технических лабораториях. Хотя последний ходил туда, мне кажется, просто за компанию. Его работа, как я поняла, ничего, кроме блокнота, карандаша, ручки и планшета, не требовала.
А вот у Сомы дела обстояли не очень. Мало того что моя соседка никак не могла определиться с темой исследования, так ещё кто-то повадился портить её рисунки. Ну то есть это Сома считала, что портить. Нам же всем казалось, что работы после «актов вандализма» становились даже лучше. Глубже. Например, утром после того дня, когда Сома впервые рисовала на стене, за спиной русалки появилось штормовое море и корабль, терпящий крушение. А на его палубе – капитан, тянущий к русалке руки. Сама морская дева тоже изменилась. Её черты теперь намного больше напоминали Сомины, волосы волшебным образом укоротились, а в глазах вместо беззаботности появилась лёгкая грусть.
– Кто? – прорычала Софья-Мария, но никто не признался.
После того как фотограф отснял новую версию шедевра, она решительно взяла краски и пририсовала пушечное ядро, летящее в сторону корабля. Глаза русалки снова стали весёлыми, но обрели слегка зловещий блеск, а на её голове появилась украшенная драгоценными камнями корона.
Следующим утром над морем воспарил Амур с небольшой пушкой в руках. В том, кто выпустил ядро по кораблю, сомнений не оставалось.
– Да плюнь ты, – еле сдерживая улыбку, посоветовала я.
– И на это плюнуть? – спросила Сома и показала на русалку.
Корона из серебряной превратилась в ледяную и медленно стекала вниз, а бриллианты разбегались по волосам ящерицами и лягушками. Это всё явно удивляло русалку, судя по новому выражению в глазах. Вообще от того, что на глаза художниками было нанесено несколько слоёв краски, они уже не просто казались, а на самом деле стали объёмными. Этот взгляд завораживал, затягивал и не отпускал из своих сетей.
– Эй, ты чего, – Дэн попытался перехватить Сомину руку, но было поздно – широкая чёрная полоса перечеркнула море.
Сома остервенело макала валик в ведро с чёрной краской и замазывала собственную картину. Лиза ахнула.
– Не парься, я всё заснял, – похлопал её по плечу фотограф, сделал несколько кадров Сомы с ведром и, насвистывая, удалился.
Из воспоминаний меня выдернул странный звук. Я как раз шла по аллее к экоплощадке, оставив Сому с её чёрной стеной и прогулявшись с Лизой до кухни, где она проводила большую часть времени. Я оглянулась. На скамейке сидел мальчишка лет восьми с какой-то картонкой в руках и тихонько плакал.
– Ты чего? – подсела я к мальчику.
– Ничего, – он вытер кулаками слёзы, подтянул ноги к груди и обхватил руками коленки.
– Меня Тася зовут. А тебя?
– Егор.
– Можно посмотреть? – я потянула из его рук картонку.
– Таблица умножения. Никак не учится. Потому что я тупой. Меня сюда отправили для развития. И чтобы таблицу выучил. А ещё слова словарные, – он шмыгнул носом.
– Что за чушь, никакой ты не тупой.
– Ага, а почему тогда все таблицу выучили, а я нет? Я её каждый день учу. И ничего.
– Мне кажется, тебе просто надо отвлечься. Я вот сейчас иду ворону дрессировать.
– Серьёзно?!
Моя уловка сработала. Егор перестал плакать и выпучил на меня голубые глазищи.
– Серьёзно. Хочешь со мной?
– У вожатой спросить надо. Она сказала здесь сидеть, таблицу учить.
– Ну пойдём, поищем твою вожатую.
Курносая девчонка, больше похожая на старшеклассницу, чем на студентку, сопротивлялась недолго. Мне разрешили взять Егора в качестве ассистента для исследовательской работы при условии, что параллельно я буду учить с ним злосчастную таблицу. Дело оставалось за малым. Поставить на разрешение подпись замдиректора.
– Слушай, – протянула вожатая, – может, если ты такая активная, сама к ней сходишь?
Знала бы она, какой подарок мне сделала. Ещё больший подарок сделала сама Ольга Николаевна. Паспорт лежал прямо на столе – его даже не надо было искать. Только я подошла к столу, как ей позвонили. Замдиректора рукой показала мне на стул, отошла к окну и сказала в трубку несколько фраз. Времени мне как раз хватило. Теперь её паспорт лежал в кармане моих шортов. Я получила подпись, отнесла разрешение вожатой и за руку с подпрыгивающим Егором пошла к вольерам.
По дороге свернула с тропинки, туда, где росла толстая сосна с дуплом в форме сердца, и сунула паспорт в дупло.