Сказать, что я волновалась, – это ничего не сказать. А если они не будут меня слушать? А если разбредутся? А если они знают больше меня? Хотя точно нет.
«У тебя всё получится!» – сообщение от Олега. Он, как всегда, читает мои мысли.
Мы вышли на центральную аллею. Спокойно, у меня есть чёткий план. На десяти листах. Вчера до ночи разрабатывала.
– Анастасия Сергеевна, а что это за птица? – спросила одна из девчонок.
Я прислушалась. Трель из трёх частей с акцентированным «росчерком» в конце.
– Это зяблик, – я повернулась и издала похожий звук.
Птичка мне ответила. Снова я. Снова птица.
– Обалдеть! А научить можете? – наш актёр протиснулся поближе.
– Не вопрос.
Через пять минут в отряде было уже с десяток зябликов.
– Анастасия Сергеевна, а это что за бульканье? – спросила уже другая девочка.
– Вяхирь. Лесной голубь. Он крупный, можем увидеть, давайте немного вперёд пройдём.
Я искала в ветвях большую серую птицу с белым «ошейничком», когда взгляд уловил какое-то движение на стволе.
– Ребят, – я понизила голос, – аккуратно идите сюда. Поползень.
Кажется, мой план летел в тартарары. Телефон булькнул: «Если что, не бойся импровизировать. У тебя это отлично получается!»
Я огляделась. Олега нигде не было. Неужели он почувствовал?
Новый бульк: «Я просто слишком хорошо тебя знаю. Удачи!»
– Смотрите, а вон и вяхирь, – я показала в сторону единственной среди сосен берёзы.
– Их там двое, – ахнул кто-то.
– А кто знает, что такое птичье молоко? – я затолкала листы с планом в рюкзак и расправила плечи.
– Конфеты.
– А ещё это вещество, которое вырабатывается в зобе у голубиных для кормления птенцов. Второе название – зобное молоко.
Мы сошли с дорожки и углубились в лес. Подростки охали и ахали, задавали кучу вопросов.
– Анастасия Сергеевна, а это что?
– А вот это?
– А это едят?
Мы собрали несколько пучков лекарственных трав, и я наконец почувствовала себя если не на своём месте, то хотя бы в своей стихии. В принципе, работа с подростками не такое уж страшное дело. Через два часа мы отправились на обед с гудящими ногами и пакетом растений для гербария. Навстречу шёл Олег. Поравнявшись со мной, он прошептал:
– Я был уверен, что у тебя всё получится.
– А откуда ты знаешь, что получилось? – тоже шёпотом спросила я.
– Просто посмотри на них, – он указал на подростков, которые шли чуть впереди. – Я, кстати, слышал, как вон те двое обсуждали возможности искусственного синтеза птичьего молока.
– Анастасия Сергеевна, – голос, обладающий теплотой ледников Антарктиды, пригвоздил меня к плиткам дорожки.
Это была она – та, кого за глаза все называли Богомолкой. Её строгий тёмно-серый костюм и шпильки не особо гармонировали с атмосферой летнего леса вокруг. Губы были вытянуты в прямую линию, а от переносицы к центру лба пролегла вертикальная морщина. Раньше её не было. Когда мы виделись с этой женщиной в прошлый раз. Надеюсь, я достаточно изменилась за эти годы. Кажется, достаточно. В глазах Богомолки не мелькнуло и искры узнавания.
– Анастасия Сергеевна, ваша экскурсия только закончилась, а о ней уже говорит половина лагеря. Как вы смотрите на то, чтобы провести аналогичные для всех отрядов средней возрастной группы? Да, это займёт целый день, зато я лично отражу этот факт в отзыве на вашу практику, – она слегка наклонила голову и посмотрела на меня в упор.
– Да, конечно, – пролепетала я.
– Отлично. Тогда выберите день.
Я мысленно пролистала свой календарь. Сначала конкурсы на звание Мисс и Мистера, потом «Фейерверк талантов», где малыши покажут мой танец. В последние дни смены – оценка творческих работ и исследовательских проектов средней возрастной группы. Получается, удобнее всего…
– Восьмое июля, – уверенно сказала я.
По лицу Богомолки пробежала чуть заметная волна боли.
– Анастасия Сергеевна, – аккуратно дотронулся до моего плеча Олег, – у вас же восьмого июля…
– Абсолютно свободный день, – я нажала на слово «свободный», «толкнула» Олега глазами и улыбнулась так широко, как только смогла.
– Хорошо. Восьмое – значит, восьмое, – Богомолка тоже попыталась улыбнуться, но у неё не получилось.
Олежек схватил меня за локоть и потащил в сторону беседки.
– Звезда моя, что это было? Да, я знаю, ты не празднуешь свои дни рождения, но не настолько же.
– А в этот раз отпраздную, – я положила голову ему на плечо. – Знаешь, праздник – это ведь когда занимаешься тем, что нравится, так? Ну вот. Восьмого июля я буду целый день делать то, от чего получаю удовольствие.
– Тогда конечно, – слегка растерянно сказал он и поцеловал меня в висок. – А ведь тебе её жалко…