Встреча, которая состоялась в Лос-Альваредосе, недалеко от Руа-Петин и Монте-Фурадо, выявила серьезные проблемы. Присутствовавшие на встрече констатировали существование наступления, направленного на то, чтобы навязать по мандату PCE новых лидеров: Мануэля Фернандеса Сото, который до этого был связующим звеном Гайосо и Сеоана, который взял имя полковник Бенито; некий Эмилио Вильяринос (прибывший из Ла-Коруньи) и молодой человек, который, по их мнению, должен был возглавить некий Сауль Майо Мендес. Их цель состояла в том, чтобы изолировать Эваристо Гонсалеса Переса Росесвинто и Гильермо Морана, наших естественных лидеров, ответственных за группировку IIa по воле ее партизанских членов.
Сразу после собрания Мигеля Карденьюса, Эль Траверсадо и Эль Чаваля, наших делегатов, сопровождали три персонажа: Эмилио, Сауль и Антонио, которых Хирон знал во времена Федерации и которых мы считали арестованными или мертвыми. Его приезд заинтриговал нас, и наше доверие еще больше упало, поскольку некоторые из его взглядов и концепций были совершенно чужды нашей партизанской культуре. «Леггинсы» (как их называл Роберто Лопес Вирнес) хотели военизировать нас, назначить вождей, установить иерархию, называть себя по званию, а не по имени, положить конец, рискуя изолировать нас, знакомству, которое связывало нас со связными и нашими гостями из домов поддержки. Самые сильные подозрения исходили от наших контактов. Они с подозрением относились к этим незнакомцам и рассказывали нам об этом. Таким образом, молодые люди из Форны и Кастрохинохо открыто заявили нам, что этот тип партизан ни в коей мере не соответствует тем, кого они считают выходцами из деревни: все их поведение отличалось от того, которое мы наблюдали, товарищи Хирона и наследники бойцов, связанных с этим регионом в течение четырнадцати лет.
Однако в партизанской армии нашлись стойкие сторонники полковника Бенито; это был случай Франсиско Рей Бальбиса, Мончо, ответственного за группировку, к которой принадлежали люди, которых Бенито послал к нам: это нас очень удивило. Очевидно, мы были не единственными, кто был удивлен: позже мы узнали, что Бениньо Андраде Фуселлас, не согласный с этими новичками, принял меры предосторожности, чтобы изолировать себя с группой в Ла-Корунье, и выразил оговорки и по отношению к Мончо. Но, к сожалению, нам не удалось установить контакт с Фуселласом и его товарищами. Позже на эту группу будет подана жалоба; тяжело раненый Фуселлас был арестован гражданской гвардией и схвачен в Ла-Корунье в 1952 году.
И это было еще не все. Некоторые вещи казались нам очень странными.
В июне 1948 года Хосе Гомес Гайосо и Антонио Сеоан Рамос, военно-политические представители Центрального комитета PCE в Галиции, пали, преданные и раненые, в руки полиции: они будут схвачены в Ла-Корунье. Мануэль Фернандес Сото – полковник Бенито – занял его место, но мы не знали, как и по какому каналу.
20 апреля 1949 года в Пуэбла-де-Брольон (провинция Луго) в результате вооруженного столкновения руководство IP Group было уничтожено. И Саул вышел целым и невредимым из этой битвы… Застигнутый врасплох в доме Рамона и Марии Лопес Казановы, Эваристо Гонсалес Перес Росесвинто сопротивлялся в течение многих часов, прежде чем уступить. Остальные товарищи находились в доме, расположенном в двухстах метрах, но не смогли его защитить. В тот момент, когда они выходили из дома, они падали один за другим: Гильермо Моран, Хулиан Холлибо Альберта Эль Гуардинья и Грегорио Кольменеро. Что касается Рамона и Марии, то они были убиты прямо там в отместку. Только Саулу и тяжело раненному Фермину Гутьерресу Эль Сегуре удалось спастись. Однако Саул утверждал, что ему удалось бежать без труда, а все остальные без исключения были мертвы. Эта гекатомба – после гибели наших товарищей в Оцеро и Вилласинде – была ужасным ударом: третьим за несколько месяцев. Но на этот раз контекст, в котором разворачивались события, вызвал серьезные подозрения.
Сначала мы хотели обсудить эти подозрения с нашими постоянными товарищами, которые остались в районе недалеко от Галисии: Маноло, Эль Гаста (Эль Пахаро), Эль Пинче, Эль Рубио, Эль Каминас, Блас, Эль Сегура, Эль Траверсадо, Роберто Лопес Вирнес, Педро Хуан Мендес Эль Халиско, Хосе Кастро Вейга Эль Пилот Альварес Каррера Элиас, но также и с другими товарищами, которые не участвовали в военно-политических схемах полковника Бенито и его приспешников. К сожалению, контакты оборвались. Со времен Ла Кабреры мы не знали, как они реорганизовались после падения Ла Пуэбла-де-Брольон. Лишь несколько месяцев спустя мы узнали, что Эль-Сегура, вопреки утверждению Саула, выжил. Эль Сегура доверил Маноло версию боя, которая оставляла серьезные сомнения в роли Саула, другого выжившего…
Однажды осенним днем 1949 года Мигель Карденья, давний соратник партизан, был убит. Когда мы оказались в сельской местности, между Рикосенде и Сотадойро (в провинции Оренсе), я с удивлением услышал выстрел всего в пятидесяти метрах от того места, где я разговаривал с Саулом. Когда я хотел взять пистолет и пойти посмотреть, Саул сказал мне: «Не волнуйся: это смерть предателя Карденья».
Капитан республиканской армии, Карденья сражался на Мадридском фронте во время гражданской войны. Приговоренный к смертной казни, его приговор был заменен каторжными работами на шахтах Вольфрама, откуда ему удалось бежать, чтобы присоединиться к партизанам. Ошеломленные, Эль Танцор и я узнаем, что Эмилио и Сауль убедили Эль Чапу и Эль Чаваля в том, что Карденья был предателем и что его нужно было устранить по приказу Генерального штаба группировки IIa. Мы с Танцором ничего не могли поделать, поскольку были поставлены перед свершившимся фактом, и Саул, как и Бенедикт, провозгласил себя главой Второй Группировки.
Несколько дней спустя в ходе той же поездки они нашли Эль Балариньо мертвым. Мы знали, что он путешествовал в группе Эмилио и Сауля, которых мы больше не видели после того, как Пинче получил от них двусмысленное объяснение по этому поводу, о чем мы с Хироном узнали позже.
Это было уже слишком. Совпадения множились с тех пор, как было ликвидировано руководство Второй группировки, которое после пленарного заседания 1949 года согласилось, несмотря на то, что мы были настроены неблагоприятно, на интеграцию этих новых партизан, прибывших из Ла-Коруньи и Виго.
Вернувшись из Галиции в Ла-Кабреру, я встретился с Хироном в Кастрохинохо. Когда я сообщил ему о том, что случилось с Карденой, он пришел в ярость. Мы решили срочно встретиться с Эль Чапа и Эль Пареньком, чтобы последний объяснил причины своего поступка. Напуганный и обиженный, Мальчик осознал обман, жертвой которого он стал, и пообещал себе свести счеты с Саулом и Эмилио.
Той зимой в Кабрере, Хироне, Алиде, Эль Чавале, Эль Чапе, Ла Бубне и я решили разорвать все отношения с подозреваемыми. В декабре 1949 года, поскольку мы хотели изолировать Сауля, Эмилио и Антонио от наших партизан, мы сохранили несколько резервных домов в Кабрере и других местах, чтобы не дать им возможности удивить нас, если им действительно было поручено нас ликвидировать. Однако мы все еще не были абсолютно уверены. Если бы это было так, мы бы решили вопрос радикальным образом, хотя с моральной точки зрения очень трудно приводить в исполнение смертные приговоры, не имея абсолютной уверенности в том, что они оправданы. Во всяком случае, мы решили связаться с партизанскими отрядами Галиции. Мы предупредили Антолина Муриаса Пейшенса, который в то время находился в Эль-Болло (провинция Оренсе), так как опасались, что наши «подозреваемые» приедут в его район, и он встретит их с распростертыми объятиями, как обычно. К счастью, Антолин пришел к тем же выводам, что и мы. Очень скромно он объяснил нам, что Саул бесследно исчез во время прогулки, во время которой в Антолина случайно выстрелили из пистолета; напуганный, Саул бросился бежать, и мы больше его не видели.
После этого серьезного внутреннего кризиса мы вернулись в Феррадильо и там случайно встретили товарищей, прибывших в тот же день, что и мы. Нас было трое: Хирон, Алида и я. Шпон и Бубен были недалеко. Около 9 часов вечера нас предупредили, что группа товарищей только что вошла в деревню. Мы послали кого-то узнать, кто они такие, и в конце концов узнали, что это группа Маноло, Эль Траверсадо, Вирнеса, Халиско, Бласа, Рубио и Эль Каминас, которых я не видел с тех пор, как мы встретились в Редких хижинах в 1947 году. По сути, это были товарищи, с которыми мы хотели связаться, чтобы прояснить весь сюжет «Леггинсов». Эти партизаны только что встретились в Кортигере, где в результате драмы, о которой я уже упоминал и которая стоила жизни моему другу Мигелю, они не смогли осуществить, вопреки тому, что планировали, казнь трех преступников из этого города. Однако они смогли завладеть винтовками фалангистов. Мы с Хироном опасались, что они еще не знали о двойной игре тех, кого мы уже называли «предателями»; поэтому мы приняли меры предосторожности, пока не узнали их точку зрения. Дружба, которая связывала меня и до сих пор связывает с Маноло, облегчила наш разговор. В этом не было необходимости: Маноло, Хирон и я быстро поняли друг друга, все мы придерживались мнения, что Эмилио и Сауль работали на полицию. Это проникновение и прибытие полковника Бенито после смерти Гайосо и Сеоана вызвали у нас тысячи вопросов. Мы также решили прекратить все контакты с руководством Галицкой партизанской армии, поскольку считали людей, на которых возложена ответственность за руководство PCE, предателями, независимо от того, доверяли они этому руководству или нет. Чтобы прояснить ситуацию, мы попытались связаться с ответственным за PCE в Понферраде. Но это было невозможно. С момента нашего прибытия во Францию мы снова пытались получить какие-либо разъяснения от руководства PCE, но безуспешно.