Новая зона сопротивления, от Бембибре в Верхнем Бьерсо до Марагатоса и Лас-Оманьяса, давала нам гарантии безопасности и возможности для развития организации. Верхняя Оманья, регион, расположенный к северу от Леона, представляет собой горный массив, пересеченный очень узкими долинами, особенно долинами реки Оманья: поэтому рельеф региона также был благоприятным для нас. В нашу партизанскую группу входили коммунисты и социалисты. Бернардо Альварес Эль Гаст, коммунист, был нашим самым активным связующим звеном. Приговоренный к смертной казни в исправительной колонии Пуэрто-де-Санта-Мария в конце войны, он был амнистирован и освобожден. Это была фундаментальная поддержка в установлении контактов со старыми товарищами-республиканцами и организации как партизан, так и партии, следуя духу «смены тактики», только что принятого PCE.
Это «изменение тактики» было направлено на объединение партизанских действий с участием во франкистских профсоюзах для развития политических действий в рамках правовых институтов. По правде говоря, это изменение не было таким для нас. Руководство, продвигаемое PCE, лишь подтвердило в наших глазах практику, которая уже существовала во многих районах действий партизан. Проникновение во внутренние районы франкистской системы с тех пор множилось: некоторые мэры, муниципальные советники, военнослужащие были связными партизан, а также некоторые профсоюзные делегаты MSP в Понферраде, Вильяблино, Бембибре или Оренсе.
Регион Альто-Бьерсо предлагал много преимуществ для продолжения этой политики. Поэтому мы продолжаем нашу деятельность по внедрению. С декабря 1947 года мы расширили контакты с жителями этого региона. Открытие домов было одной из наших самых важных целей: это была одновременно мера, направленная на обеспечение нас жильем и защитой, а также средство расширения мобилизационной сети. И вот что мы сделали в окрестностях Бембибре: в Виньялесе, доме учителя; в Лосаде, доме учителя; в Сан-Хусто-де-Кабанильяс, в долине, в Игуэне, на Родригатосе. Нам даже удалось включить в эту сеть несколько домов в районе Урбамо-де-Бембибре. И мы также установили контакты с регионом Оманья.
В начале февраля 1948 года я остановился в Каса Олива, ночлежке в центре Бембибре, которая находилась в двух шагах от центра, напротив аптеки печально известного фашиста. Мы должны были быть осторожны, чтобы не столкнуться ни с кем из знакомых и не вызвать подозрений у соседей, тем более что Бьенвенидо, который был с нами, был родом из соседней деревни. Однажды до нас дошли запутанные новости, согласно которым полиция пыталась арестовать Гасту, и ему удалось сбежать через окно (отсюда и новое прозвище, которое он получил в партизанах: Птица). Вскоре после этого мы узнали, что количество арестов в окрестностях Бембибре растет, и полиция может прибыть в Каса Олива с минуты на минуту. Столкнувшись с надвигающейся опасностью, мы решили сбежать. В одиннадцать часов утра мы вышли на улицу с оружием, замаскированным под плащи, и покинули деревню.
Три дня спустя мы прибыли в Родригатос-де-лас-Регерас, к северо-востоку от Бембибре, где у нас было несколько домов, которые служили нам опорными пунктами. Затем мы отправились в Эль-Валле, чтобы связаться с Иларио Альваресом и другими товарищами, которые были в этом регионе; примечательно, что Альфонсо Родригес, Марио Моран, Ла Чата и Негрин Эль Гаст, ныне известный как Эль Берд, также присоединились к ним после их «полета» из окна, перехитрить бдительность гражданской гвардии.
Марио Моран, как и Иларио и некоторые другие социалисты, готовился отправиться в изгнание. Когда мы встретились с Марио, он только что попрощался с Сезаром Риосом в Омане. Последний направлялся в Астурию, откуда 24 октября 1948 года отправится во Францию в компании тридцати других товарищей-социалистов на корабле, зафрахтованном Индалесио Прието. Что касается Марио, он оставался с нами до 26 декабря 1948 года, когда он покинул Карраседо в компании Бениньо Гарсии; вместе они сели на поезд до Памплоны, откуда эмигрировали во Францию.
В то время как наши социалистические товарищи готовились отправиться в изгнание, мы были полны решимости продолжить нашу работу по переходу к формам воинственности, которые объединяли бы партизанскую деятельность и деятельность в легальных организациях. Какими бы коммунистами мы ни были, мы продолжали думать, что политическая борьба против режима должна вестись изнутри Испании, объединяя народ для демократических преобразований: будь то вооруженным путем или другими формами преобразования институтов, в наших глазах главное заключалось в том, чтобы испанский народ был главным действующим лицом о переменах. Марио Моран и другие товарищи-социалисты рассуждали иначе: по их мнению, продолжение мобилизации было бесполезным, если вообще продлевало страдания народа; решение, по их мнению, зависело от дипломатического вмешательства западных демократий, в первую очередь Соединенных Штатов и Соединенного Королевства. Наш волюнтаристский проект провалился. Его собственная была подорвана иллюзией.
28 февраля 1948 года (если мои воспоминания точны), около полуночи, мы подошли к дому Хосефы, где мы обычно останавливались, когда были в долине Бембибре. Она была окружена гражданской гвардией. Охранники, разбившись на несколько групп, наблюдали и ждали. Все это показалось нам очень плохим предзнаменованием. Мы повернули на полпути к Родригатосу и на рассвете прибыли в наше обычное убежище. Там мы узнаем, что накануне в долине произошло вооруженное столкновение и что партизанам удалось бежать в течение ночи, оставив после себя несколько убитых и раненых охранников. Альфонсо и Марио Моран весь день сопротивлялись нападениям охранников; столкнувшись с более чем сотней охранников, им удалось прорваться с гранатами и выбраться из ловушки целыми и невредимыми. На следующий день полиция обыскала соседний город – Сан-Хусто-де-Кабанильяс – и обнаружила в баре Пуэбло Альфонсо и Марио в компании Эль Либре, который встретился с ними. Наши товарищи открыли огонь, ранили нескольких охранников и успели скрыться. Но в отместку гражданская гвардия убила на месте нашего доброго знакомого, владельца бара.
Когда по возвращении из ссылки в 1977 году мне удалось найти некоторых бывших партизанских связных, я захотел снова увидеть Хосефу Мартинес, женщину, которая жила в том доме в Эль-Валле. Но я не мог увидеть ее снова до 1998 года, когда я снимал свидетельские показания для создания архивного фонда партизанского движения с моей дочерью Одеттой и нашей подругой Гертой. То есть через пятьдесят лет после той трагической даты Хосефа больше не видела никого из товарищей партизан. Овдовев в результате этих событий, поскольку ее муж Франсиско был убит гвардейцами, она эмигрировала во Францию со своими четырьмя детьми, самый маленький из которых в день боя у ее дома был еще в утробе матери. После этого она уехала в Соединенные Штаты. Она никогда не рассказывала своим детям о прошлом. Только одна внучка, рожденная от брака ее дочери с американцем, имела честь знать эту историю, скрытую ее собственными актерами. Эта внучка – Кристина – приехала в Испанию, чтобы узнать об этом прошлом. Она разыскала меня, чтобы я рассказал ей о дедушке и что с ним случилось. Кристина работает на американском телевидении. Она сняла фильм обо всей этой истории, о своей семье, о партизанах, о франкистском терроре. Я знал, что этот фильм имел успех в Канаде, в некоторых штатах Америки и в Англии. Мне посчастливилось увидеть ее, и я с нетерпением жду возможности снова увидеть Кристину. Хосефа, ее бабушка, ставшая жертвой франкистского террора, хотела с помощью молчания защитить своих собственных детей. Но, разговаривая со мной, я осознавал, что молчание является непреднамеренным одобрением сокрытия этой истории теми, кто потерпел поражение в гражданской войне.
После столкновений при Эль-Валле и Сан-Хусто репрессии были ужасными. Количество арестов увеличилось по всему региону. Наш друг Хесус, «Тито», ответственный за PCE в Бембибре, был убит вместе с Франсиско Редондо, мужем Хосефы. Наша подруга Мария и ее брат де Кабанильяс были заключены в тюрьму и приговорены к нескольким годам тюремного заключения, как это обычно случалось со сторонниками партизан (такими как эль маэстро де Виньялес и Пахита, ла маэстра де Лосада). После их освобождения в 1950 году мы разорвали бы с ними любые отношения, чтобы защитить их, но, несмотря на эту предосторожность и в отместку за нашу деятельность в этом районе, Мария и ее брат были убиты в 1951 году.
После этой гекатомбы мы узнали, что район Бембибре в Альто-Бьерсо был выжженной землей. Вот почему два месяца спустя мы спустились в Нижний Бьерсо.
В этом районе мы точно знали местность: мы были экспертами по тропам и укрытиям, к которым у врага не было доступа. Я воспользовался возможностью, чтобы навестить друзей, которые не были зарегистрированы в полиции. Таким образом, мы нашли другие дома, которые принимали нас, и другие точки опоры в этом регионе: в Аргансе, Санседо, Какабелосе и в регионе Понферрада. Мы реорганизовали партизанские отряды в соответствии с решениями ВТОРОЙ группировки: Иларио Альварес, Негрин, Альберта Виньялес ла Чата, Абелардо Масиас, Викторино Ньето и Альпидия Мораль Маруха сформировали группу, которая располагалась на западе Бьерсо, в то время как наша группа могла действовать автономно и занимать весь регион, за исключением Ла Кабреры, где находились партизанские отряды, возглавляемые Хироном, и с которыми мы, тем не менее, могли сотрудничать, когда захотим.