Молчал Погостник достаточно долго, лишь иногда из-под капюшона доносилось какое-то еле слышное ворчание: видимо, поиск нужных сведений оказался несколько сложнее, чем предполагал мой приятель. Но мне это молчание было совершенно не в тягость: я сидел, прикрыв глаза, и с наслаждением вдыхал свежий вечерний воздух, чистый и ароматный, какого уже давным-давно не бывает в крупных городах.

Наконец Погостник выпрямился, хрустнув суставами, и довольно оскалился: меня он давно перестал стесняться и потому не утруждал себя ношением капюшона. Сейчас гладкий череп солидно и, я бы даже сказал, изысканно матово блестел в свете далёкого фонаря, словно был сделан из драгоценной слоновой кости.

Интересно, чего это меня опять на красивости потянуло? Не иначе как к дождю…

– Ну и задал ты мне задачку, Антоний, – покачал головой Григорий Северьяныч, – еле нашли того, кто те края знает. Мы ж как… в своём погосте хозяева, это да, а вот за границами не всегда власти нашей хватает. Так-то мёртвые много где лежат неучтённые, кто с войны какой, с германцем или, может, с французом, кто просто от татей ночных или зверя лесного не уберёгся, оно ж по-всякому случается. Они никому не подчиняются, но порой готовы ответить, ежели кто из наших спросит или такой, как ты, к примеру.

Я не торопил его, прекрасно понимая, что бывшему боярину очень хочется, чтобы я осознал, какую непростую задачу он для меня выполнил.

– Я и не сомневался, что мне если кто и сможет помочь, то только ты, – я благодарно улыбнулся. Ну а что: мне вообще не сложно, а Погостнику приятно. Вот из таких вроде бы несущественных мелочей и зарождаются уважительные отношения.

– Есть там старое кладбище, аккурат возле Пушников, точнее, было когда-то, – не стал меня томить Григорий Северьяныч, – там, как я понял, раньше большая, богатая деревня стояла, а потом вымерла. Точнее, выгнали оттуда людей, выжили.

– То есть?

Сейчас я, кажется, понимал, что чувствует охотничья собака, уловившая столь желанный, пусть ещё и очень слабый запах дичи. Я ощущал сейчас примерно то же самое, разве что шерсть дыбом на загривке не стояла, да и то исключительно из-за отсутствия этой самой шерсти.

– Как проклял кто те места, – охотно начал рассказывать бывший боярин, – раньше было там небольшое болото с цаплями да волнушками, да клюквой-ягодой, как положено, а потом, как понял мой знакомец, который это всё и разузнал, ведьма там объявилась. Не молоденькая, а старая, сильная, опытная. Вредить никому не вредила, порой помогала даже, говорят, из-за неё народ и разбежался из тех Пушников. Невозможно стало жить: болото разрослось, совсем к деревне близко подобралось. Змеи оттуда полезли, гнус всякий, а как весна или осень – лихорадка народ косить стала. Вот и опустела деревня, а за ней и соседние.

– А ведьма?

– А что ведьма? Никто не знает, куда она делать: может, там осталась, а может, в другую деревню перебралась. А может, даже и в город. Это раньше ведьмы от шумных мест старались подальше держаться, а нынешние – кто ж их знает! Постой-ка… Не думаешь ли ты, что это та поганка может быть, которая и тебе, и мне насолила?

– Не стал бы говорить, что это наверняка не так, – задумчиво отозвался я, – Мари – ведьма старая, хоть и выглядит любой молодой на зависть. Сам знаешь, для их племени это вообще не проблема. А вот скажи мне, Григорий Северьяныч, как думаешь, если ведьме на время схорониться ото всех надо, куда она спрячется?

– Туда, где корни её силы, – не задумываясь, ответил Погостник, – как и ты, как и я, да как любой из нас. Не хочешь ли ты сказать, Антоний, что там оно и есть?

– Вот что, Григорий Северьяныч, – решительно сказал я, – я правильно понимаю, что хозяина на том брошенном кладбище нет?

– Нету, – вздохнул Погостник, – много их таких по дальним участкам брошено, но где ж на всех Хозяев-то набраться? Понимаю, что неправильно это, но сделать ничего не могу.

– А если перезахоронить их?

– О как… – озадаченно посмотрел на меня Хозяин Муромского кладбища, – эк ты завернул, Антоний… И кто ж таким непростым делом займётся?

– Я, – выпендриваться я не видел ни малейшего смысла, а аргумент для того, что я задумал, это железный, – слово некроманта, что если они выполнят мою просьбу, я договорюсь с Госпожой и теми, кто ведает этими вопросами среди людей, и эти мёртвые обретут свой дом, пусть и с таким опозданием.

– А куда определишь их? – что-то в голосе Григория Северьяныча заставило меня внимательнее в него всмотреться.

– Могу и к тебе, если возражать не станешь, – я пожал плечами, – но, скорее, туда, где я двоих для своего Троедушника нашёл. Кстати, ты наверняка это место знаешь, оно тут, в Зареченске. Небольшой такой погост, заброшенный, там промзона раньше была неподалёку. Я там был, но Хозяина не нашёл, а это не дело, сам понимаешь.

– Знаю я, про какое место ты говоришь, – совсем по-человечески вздохнул боярин Мышляев, – никто туда идти Хозяином не рвётся, уж больно там публика непростая. Много сил и нервов надо, чтобы с ними справиться. Это они сейчас спят, пока их не трогает никто, а как кто захочет под себя кладбище забрать, так я тебе точно говорю: борьба там нешуточная развернётся.

– Не развернётся, – успокоил я его, – есть у меня одна кандидатура, если ты, конечно, мне навстречу пойдёшь.

– Ну-ка, ну-ка, – живо заинтересовался Погостник, – удиви меня в очередной раз, Антоний!

– Если всё сложится хорошо, поставлю я там Карася главным, – сказал я, – он вроде всё осознал, дисциплина у него там будет железная, потому как всё будет «по-пацански», правильно. Как думаешь? И при этом он будет прекрасно знать и помнить, кому он этим своим новым статусом обязан.

– Хм, – озадачился Григорий Северьяныч, – на первый взгляд мысль дурная, уж не обижайся. А вот если подумать… Он наверняка оценит, да и я кой-чего подскажу, не поленюсь. Там как раз таких много, которые как он, не в ладах с законом были. Кого хоронили, а потом, как кладбище заглохло, так и просто так прикапывали.

– А куда Хозяин тамошний делся? – задал я вопрос, на который давно хотел получить ответ. Не из соображений практической пользы, а чисто из любопытства.

– Там траншею копали то ли для труб, то ли ещё для чего, так его могилу и зацепили, – вздохнул Погостник, – сам понимаешь, что нет могилы, нет и Хозяина. Те, кто остались поначалу вроде власть делили, а потом даже и не знаю, недосуг мне тогда было, времена такие были – что ни день, то похороны кого важного. А потом и забыл за заботами, теперь вот даже неловко, веришь?

– Верю, – кивнул я, – значит, место главного там вакантно. Это очень хорошо… А как думаешь, за возможность обитать на нормальном погосте с Хозяином те мёртвые на многое согласятся?

– Да почитай что на всё, – подтвердил Григорий Северьяныч, – дом, он всем нужен, никому не нравится бесхозно в болоте веками лежать. А чего тебе от них надобно-то?

– Не дать ведьме уйти, если она вдруг за мою защиту прорвётся, – честно ответил я, – окружить дом и не дать проскользнуть никому: ни живому, ни мёртвому.

– Это они смогут, – подумав, одобрил Погостник, – но поговорить надо, Антоний, уважение проявить. Они сейчас, конечно, по степени серьёзности где-то между жабой и пиявкой, но вежество – оно любому приятно.

– Как сказал один очень мудрый человек, «ничто не даётся нам так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость», – решил я блеснуть образованностью, – за точность не поручусь, но смысл такой.

– И правда мудро, – согласился Погостник, – ну да что мы сидим? Как бы не заломали там мои нарушители твоего парня.

– Этот сам кого хочешь заломает, – засмеялся я, – дара в нём ни капли, но мне помогает не за страх. Приключений ему хочется, понимаешь? Такие, как он, жить не могут без того, чтобы каждый день по краю не ходить. Скучно им становится, и вот тогда начинают они всякие глупости и безобразия творить.

– Знал я таких, – солидно кивнул Григорий Северьяныч, – чувствую, и у меня он отметился, не у одного последнюю нить перерезал.

– Не сердишься?

– На кого? – искренне изумился Погостник. – Если кто не захотел моих слов услышать, насчёт тебя и твоих спутников сказанных, так то его беда, не наша с тобой, и не твоего парня, верно?

Пока мы говорили, из темноты вышел Ванга, чем-то чрезвычайно довольный. Он шёл, бодро насвистывая и чуть ли не подпрыгивая. Мы с Погостником только молча переглянулись и с интересном уставились на умиротворённого киллера.

– Спасибо, – проникновенно проговорил Ванга, обращаясь к Погостнику. – Получил истинное наслаждение.

– Да на здоровье, конечно, – озадаченно ответил бывший думный боярин, – а чем наслаждался-то?

– Как в старые добрые времена, – лицо Ванги осветила добрая, мягкая и нежная улыбка маньяка, и я тихо порадовался, что этот человек воюет на моей стороне, – столько желающих меня убить! Размялся от души, лучше любого полигона или полосы препятствий! Антон, спасибо за оружие – шикарная штука! Скажите, уважаемый, – неожиданно обратился Ванга к Погостнику, – а можно я иногда буду сюда приходить вот так вот… сбросить напряжение? Может, у вас там какие нарушители дисциплины образуются или ещё какие неугодные?

Я слушал его и вдруг подумал, что вот бы кого выпустить поиграть с моей силой, а то ей одной скучно и грустно. Как говорил король в старом фильме: «Никто со мной не побегает, не попрыгает!» Надо только придумать, как его обезопасить, а то ведь она в экстазе забудет, что его трогать нельзя. Сила, внимательно прислушивавшаяся к моим размышлениям, радостно забила хвостом, давая понять, что она подобную инициативу всячески одобряет и приветствует. Ладно, об этом я непременно подумаю потом.

– Договоримся, – хмыкнув, величественно кивнул капюшоном – и когда только накинуть успел? – Погостник. – Скольких прибрал-то?

– Да штук десять, наверное, – Ванга ненадолго задумался, – ну да, как-то так. Один очень сильный был, чуть не поборол меня, но не получилось. Ох, как же хорошо-то!

– Приходи, как надумаешь, – помолчав, определился Погостник, – вон, пусть приятель твой, некромант, тебе всё скажет, какие тут у нас правила, как и что следует делать. Он же не будет всегда с тобой рядом ходить, а я не всех гостей сам могу встретить, да и не по чину мне подобное.

– Благодарю, – поклонился Ванга, вызвав довольный смешок Григория Северьяныча, – ну и я если чем могу – всегда готов помочь.

– Его вон береги, – неожиданно махнул в мою сторону костяной рукой Погостник, – рано ему ещё за Кромку, от него тут больше пользы будет, нежели там.

– Это я и так сделаю, – очень серьёзно ответил Ванга, – но я тебя услышал.

– Вот и славно, – Хозяин кладбища снова повернулся ко мне, – своих сейчас заберёшь или передать им чего?

– Передай, чтобы завтра утром были готовы, особенно Троедушник, – прикинув время, ответил я, – скажи, что в лабораторию поедем.

– Сделаю, – кивнул Погостник.

– И вот ещё что, Григорий Северьяныч, – тихо проговорил я, – если вдруг со мной что-нибудь не то случится, сам понимаешь, противник у меня будет не чета сегодняшним скороспелкам. Мари ведьма матёрая, жизнью и смертью битая, так что куда всё повернётся, никто предсказать не может. Даже я могу в чём-то просчитаться, чего-то не угадать.

– Ты чётко скажи, что от меня требуется, а то слишком много слов – это не всегда хорошо, Антоний, – усмехнулся Погостник, – а уж я что смогу – всё сделаю.

Я склонился почти к самому капюшону и быстро проговорил свою просьбу. Григорий Северьяныч выслушал меня, покачал головой – не то с осуждением, не то с сожалением – но в итоге качнул капюшоном в знак согласия.

– Тебе виднее, что и как ты делаешь, – подвёл он итог сегодняшней нашей встречи и покосился на Вангу, который с надеждой смотрел в мрак аллей: а вдруг оттуда ещё кто-нибудь выбежит… Но обитатели Муромского погоста как-то не спешили нападать на человека, который выглядел, в общем-то, совершенно безобидным, я бы даже сказал, беззащитным. Но, судя по всему, у здешней нежити по поводу Ванги сложилось своё, отличное от моего, мнение.

Попрощавшись с непривычно задумчивым Погостником, мы направились к машине. Я молчал, обдумывая дальнейшие шаги, а киллер, видимо, вспоминал и заново переживал наиболее яркие моменты сегодняшнего приключения.

– К Шаме? – спросил Ванга, когда мы сели в машину.

– Нет, – я покачал головой, – ты помнишь, где тот поворот на Сорокино? Сколько до него ехать? Есть дорога, чтобы не пилить до города? Напрямую тут недалеко, но вот есть ли там дороги – это уже большой вопрос.

– Сейчас посмотрю по навигатору, – понятливо кивнул киллер, – должна быть, по идее. Так… Ага… Можем сейчас от Зареченска свернуть вот сюда, по прямой километров сорок, потом через мост и там километров двадцать пять до Кожуховского шоссе, ну и около десяти по нему. Так что до поворота меньше сотки получается. Меньше часа, если дороги нормальные.

– Тогда поехали, у нас ещё дел – вагон, – ты рули, а я пока буду изображать из себя Дага Хаммаршельда, то есть ратовать за мир во всём мире, разумеется, с учётом наших скромных интересов.