Вся члены команды, объединенные волею рока, собрались в гостиной. Мистер Рамзи и Нэйт устроились на диване, Леджер занял кресло рядом со столом, а Эд Гринт привалился боком к стене, отказавшись присесть.

Эм-Джей была вынуждена замереть перед мужчинами, поскольку все ждали от нее новостей о семье Макфи. Однако прежде она хотела кое-что прояснить.

— Всем известно, какая перед нами стоит цель?

— Найти одну старинную безделушку, — отозвался Леджер, разглядывая снимки торквеса, которые распечатал Рид Рамзи.

— Найти и уничтожить, — поправил его профессор. — Шейное кольцо не должно попасть в руки Кристиана Эшбёрна.

— Вы правда верите в то, что это кольцо дарует ему какие-то сверхъестественные силы? — поинтересовался Бёрнс.

Эм-Джей и профессор переглянулись. Джейн не смогла понять, задал Леджер этот вопрос серьезно или все же с долей издевки. Нэйт же пока отмалчивался, задумчиво глядя в пространство.

— Это уже не так важно, — наконец ответил мистер Рамзи. — Мы, должно быть, имеем дело с психически нездоровым человеком. И если он решил, что торквес поможет ему уничтожить наш мир, чтобы из руин создать свой, то лучше бы ему никогда не найти этот артефакт.

— Вы ведь умный человек, профессор, — внезапно подал голос Нэйт. — И знаете, что в мире очень много весьма могущественных реликвий и много необъяснимого. Так скажите честно, верите ли вы в силу торквеса Кернунна?

Рид Рамзи пожевал тонкие губы и вскинул голову, обводя взглядом всех присутствующих. И Эм-Джей поняла, какие слова услышит.

— Я верю, что всякое возможно. Потому и не могу позволить человеку из пророчества уничтожить наш мир.

Нэйт улыбнулся и вдруг перевел взгляд на Мэри-Джейн.

— Ты тоже веришь в сверхъестественное? — спросил он, не сводя с нее внимательного взгляда.

В детстве Эм-Джей верила в фей и существование волшебных палочек. Но трагические события, случившиеся в ее семье, разбили веру в нечто чудесное. И иногда она сама не понимала, во что вообще верит.

— У меня несколько иной взгляд на все это, — произнесла она. — Я считаю, что человек, который смог опутать своей паутиной каждый уголок нашей планеты, способен на чудовищные поступки. Достаточно выглянуть в окно, чтобы понять — мир уже погружается в хаос. На улицах полно военных, протесты подавляют самым жестоким образом, множество убитых и раненых… И это только в Шотландии. В Лондоне дела обстоят куда хуже. Кристиан Эшбёрн уже получил власть, а теперь пытается ее удержать. А еще он пытается исполнить пророчество, он верит, что является воплощением древнего божества, и одного этого уже достаточно для того, чтобы мы попытались сломать его замысел. Он следует каждому слову в пророчестве, и если не получит торквес, может хоть на время, но стать слабее. Возможно, сработает самовнушение или нечто подобное… А еще, может быть, кто-то воспользуется этим замешательством, чтобы остановить его.

— Рациональный подход, — хмыкнул Нэйт. — Что ж, нам с парнями уже известно, что вы напали на след торквеса, и что его обнаружили немцы во времена Второй мировой. Профессор также рассказал мне, что Малкольм Макфи — представитель одного из древнейших кланов Шотландии — выкрал торквес, перехватив вагоны с ценностями.

— Он не просто выкрал, он совершил выгодный для него обмен, — поправил Нэйта профессор. — Новые документы, укрытие и безопасность в то время стоили дороже древних реликвий.

— Но беда в том, — продолжил Нэйт, а Леджер внимательно его слушал, — что от семьи Макфи ничего не осталось. В семидесятые годы их частный самолет разбился в горах Непала, и никто из пассажиров не выжил.

И тут в разговор вступила Эм-Джей:

— Но не все Макфи погибли тогда. — Она бросила взгляд на папку в своих руках и положила ее на стол перед мужчинами, а сама принялась ходить вперед-назад, при этом не прерывая рассказа: — Торенс Макфи, правнук Малкольма, которому на тот момент исполнилось шестнадцать лет, слег с сильнейшим гриппом как раз накануне вылета. Он остался с прислугой и бабушкой в родовом поместье. Однако, стоило в прессу просочиться сведениям о гибели Макфи, как на поместье напали, чтобы добить последнего члена этой влиятельной семьи.

— И как? — спросил Леджер, отводя взгляд от ксерокопий снимков на столе. Теперь он с искренним интересом смотрел на Джейн. — Покушение удалось?

— Считается, что да. Перебили всю прислугу, находившуюся в поместье в тот роковой день. Но тело Торенса не было найдено. И его бабушки тоже. Сначала детективы полагали, что их взяли в заложники, однако никакие требования не поступали, да и хлопотать о жизни мальчика было некому. Напавших не нашли. Как не нашли и последнего Макфи.

— Но ты сказала, что кое-что обнаружила, — в нетерпении воскликнул профессор Рамзи и схватился за документы, которые и помогли Эм-Джей напасть на тень следа.

— Возможно, так и есть. Но нужно кое-что проверить. Итак, мы остановились на том, что семья Макфи трагическим образом исчезла с лица земли. Но как же все их ценности? Кое-что, как мне удалось узнать, хранилось в банковских ячейках, что-то они приняли решение передать музеям, но это случилось уже после завершения войны. Но нигде я не нашла упоминания тех ценностей, что Малкольм забрал у нацистов.

— По-другому и быть не могло, — кивнул Рамзи. — Он бы не стал это афишировать, иначе правда вылезла бы наружу, а это нанесло бы страшный удар по его репутации.

— Верно, — согласилась Мэри-Джейн. — Вполне вероятно, что какие-то артефакты украли во время нападения на поместье Макфи, но я сомневаюсь, что Малкольм в открытую хранил бы эти реликвии.

— У него мог быть оборудован тайный сейф, — предположил Леджер, пожимая плечами. — Или даже целая тайная комната.

— Ничего подобного не обнаружили, — покачала головой Джейн и указала кивком головы на листок в руках Рамзи. — Вот план поместья. Там тщательно поработала полиция после покушения, но никаких секретных комнат, подозрительных подвалов и подземных ходов не нашли. Сейф и правда был. И не один. В них хранили деньги и какие-то ценности. Но они остались нетронутыми преступниками. Должно быть, их единственной целью был Торенс.

— Значит, полиция не обнаружила никаких предметов старины? — уточнил Нэйт.

— Старинные вещицы нашлись, — покачала головой Мэри-Джейн. — Но ничего подобного тому, что Малкольм забрал у нацистов.

— Значит, это было припрятано в другом месте, — закивал профессор.

— И я подумала, что раз уж Макфи не хранил реликвии в собственном поместье, то он точно не стал бы хранить их и в трех других своих домах, которые были несколько скромнее.

— Он мог купить что-то на подставное лицо, — протянул Нэйт и устало прикрыл глаза. — Оборудовал тайник, приезжал туда и радовался своим сокровищам. Нет. Так мы торквес не найдем.

Эм-Джей взволнованно вдохнула.

— Те три дома Макфи давно принадлежат другим людям, но все они живут более чем скромно. Вряд ли им удалось что-то там разыскать. Нет. Я уверена, что Малкольм не стал бы прятать там ценности, как и в жилье, оформленном на третьих лиц. Но у меня появилась другая мысль… Я нашла старинный склеп клана Макфи, — выпалила она. — Тот самый, в котором захоронены далекие предки Малкольма. Судя по описанию, которое я нашла в архиве, — Эм-Джей бросилась к столу и выхватила нужный лист, сунув его Нэйту, — он весьма велик.

— Ты думаешь… — начал было Леджер, но Нэйт его перебил:

— Там Малкольм оборудовал свою сокровищницу?

— Я не знаю, — взволнованно ответила Мэри-Джейн. — Но это было бы весьма символично. К тому же никто бы не догадался искать ценности на кладбище. И еще я думаю, что Торенс и его бабушка сбежали именно в то место, где был склеп. Если подумать, то бегство туда выглядит вполне логично — они могли быть поближе к сокровищам и время от времени продавать что-то, чтобы хватало на достойное существование.

— И где же этот склеп находится? — впервые подал голос Эд Гринт.

Леджер выхватил у Нэйта листок и присвистнул.

— Остров Оронсей? Не ближний путь.

— Мы должны проверить это предположение, — твердо заявил профессор Рамзи и первым вскочил на ноги. — Нужно отправляться в дорогу.

Мэри-Джейн думала, что у них будет несколько дней на подготовку к экспедиции, но Нэйт неожиданно резко заявил:

— Выезжаем сегодня же.

Она удивленно вскинула голову, столкнувшись с его внимательным взглядом. В эти самые секунды Нэйт думал сразу обо всем: о том, что, быть может, на этот раз и правда найдет заветный торквес и порадует отца, а еще о том, как безумно ему понравился горящий взгляд Эм-Джей, когда она рассказывала о своих изысканиях. Страстная, умная, преданная своей профессии… красивая, понимающая, добрая Мэри-Джейн… Разве он мог ошибиться в ней? Разве он был так слеп? И разве она смогла бы так хорошо сыграть все эти качества?

Что-то было не так, и сердце Нэйта отбивало тревожный ритм, когда он смотрел на Мэри-Джейн и не видел в ней никакого коварства. Не видел в глазах того затравленного выражения, какое бывает у человека, который испытывает угрызения совести. А верить в то, что этой самой совести у Эм-Джей и в помине не было, Нэйт не мог.

Но как бы там ни было, а в первую очередь он должен был думать о деле. Отец и Арто проделали огромную работу, остался последний этап. Торквес Кернунна. Они найдут его, и душа Кристиана успокоится, а мир войдет в новый этап своего существования.

Эти мысли уже не казались Нэйту бредом. Когда слышишь все это изо дня в день, перестаешь считать того, кто вкладывает в твою голову эти идеи, сумасшедшим. К тому же видения Томаса начали сбываться. Он видел пылающие города, и совсем недавно Нью-Йорк едва спасли от пожара, а большую часть Токио все же уничтожил огонь. Томас видел обезображенные тела, и вчера в Париже в результате страшной давки, вызванной протестами, погибли сотни человек. Кернунн пожинал плоды.

И все это было лишь началом. Главные зачистки ждали всех впереди. Эшбёрн готов был сравнять с землей целые города, пожертвовать целыми странами, если это поможет ему избавиться от врагов и инакомыслящих. Его власть не знала границ, его богатства позволяли ему применять любое оружие против тех, кто встал на другую сторону.

— Мне нужно домой, — пробормотала Мэри-Джейн, растерянно оглянувшись. — Нужно собрать что-то для поездки.

— Оденься поудобнее, захвати какие-то лекарства и что-то необходимое, — отдал приказ Джеймисон. — Никаких чемоданов и лишних вещей. Максимум — рюкзак.

— Хорошо, — кивнула она, нахмурившись.

— Я тебя отвезу, — внезапно вызвался Леджер, и Мэри-Джейн тотчас обернулась к нему.

— Не нужно. Я могу взять «Фиат» профессора Рамзи.

— С Бёрнсом ты доберешься быстрее, — буркнул Нэйт, больше не глядя на Эм-Джей. — А мы с мистером Рамзи пока все как следует обсудим.

* * *

Леджер открыл для Джейн дверь «Лэнд Ровера», и на миг они оказались так близко друг к другу, что волосы Эм-Джей защекотали его подбородок.

Странная штука жизнь.

Мир летел в пропасть, а Леджер выбрал именно это безумное время, чтобы влюбиться.

И в том, что это любовь, у него не осталось никаких сомнений.

Его распирало от счастья просто потому, что Джейн находилась рядом с ним в одной машине. Это безумие? Нет, это чувства. Это тяга к единственной девушке, которая изначально должна была остаться с ним. Но по какой-то жуткой выдумке судьбы, она оказалась в объятиях его лучшего друга.

Но Леджер верил, что все можно исправить. Никогда прежде он так остро не ощущал желания прожить такую жизнь, о которой мечтал.

Он мог казаться раздолбаем и мог вести себя как раздолбай; мог пить до головокружения и курить до тумана в голове; Леджер бывал грубым и резким, легко лез в драку и мог послать такими крепкими выражениями, которые в своей жизни не каждый слышал. Его и самого били до кровавых соплей, иногда ему казалось, что все — он не выживет. Но проходило время, и Леджер поднимался, раны затягивались, боль отступала. Но в душе его вечно жила боль иного рода. Он долгое время не признавался себе, что ему, такому грубому и простому парню, тоже нужна любовь. Нужно тепло другого человека. Он хотел получить это от родителей — не вышло. Но он нашел это тепло в дружбе с Нэйтом. Джеймисон стал для него по-настоящему близким человеком. Братом от другой матери — так он шутил иногда. Только это вовсе не было шуткой.

В отношениях он тоже искал искренности, но никогда не находил. Удовольствие, простота, легкость, отсутствие обязательств — он делал вид, что этого достаточно. Но теперь признавался себе — просто ни с кем не было внутренней связи, не было привязанности, не было ничего общего. Не было любви. Все просто и сложно одновременно. Он даже стал думать, что такого чувства и вовсе не существует.

Но когда Леджер повстречал Джейн, он на собственной шкуре ощутил, как буквально на ровном месте, понемногу, по чуть-чуть возникает связь с человеком, которого душа узнала на каком-то ином уровне, недоступном сознанию. Это химия или волшебство, или что-то сверхъестественное. Необъяснимое, возможно. Но Леджер всем телом ощущал, что эта нить, связывающая его с Джейн, тянется ровно из центра груди, и она тянет его к ней. Только к ней. Она что-то значит для него и для всей его жизни. Она — что-то важное для его судьбы. Почему так? Ответа не было. Только лишь чувства, только лишь интуиция и зов сердца. Отец говорил, что он однолюб, что кроме мамы, ему никто не был нужен. Может быть, и с Леджером так же?..

— Твоя толстовка осталась в машине профессора Рамзи, — нарушила молчание Мэри-Джейн, и Леджер мгновенно отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на нее.

— Я уж подумал, что ты от нее избавилась, — улыбнулся он уголком губ.

— Почему?

Леджеру казалось, что вместо крови у него по венам течет шампанское, в котором то и дело лопаются пузырьки, вызывая приятное покалывание во всем теле.

Но Джейн спрашивала серьезно, а он не собирался больше утаивать свое к ней отношение. Хотя и цели ошарашить ее тоже не преследовал. Он просто хотел начать открываться ей. Возможно, тогда она будет относиться к нему иначе.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, Джейн, — тихо сказал он, выкручивая руль влево. Эм-Джей невольно разглядывала его руки с выступившими венами. — Я не желаю и никогда не желал тебе зла.

Она некоторое время молчала, а потом вдруг призналась:

— Из-за тебя Нэйт считает меня предательницей, из-за тебя мы с ним расстались, а ведь все могло сложиться иначе… Но я не испытываю ненависти. Не знаю, почему. Наверное, следовало бы. Но отчего-то не получается, — прошептала она. — Может быть, у меня просто нет больше сил на злость.

У Леджера же было другое объяснение, которое он оставил при себе. Он хотел верить, что все это потому, что Джейн тоже… тоже чувствовала, что они не чужие друг другу.

И ему не хотелось думать, что он просто обманывается и выдает желаемое за действительное.

Когда до дома Эм-Джей оставалось проехать всего пару кварталов, «Лэнд Ровер» остановила дорожная полиция. Эм-Джей напряглась, но Леджер, казалось, нисколько не переживал.

Он открыл окно и даже выдал хмурому полицейскому широкую улыбку.

Мужчина окинул их суровым взглядом и заглянул в салон.

— Мы что-то нарушили, сэр? — продолжая лыбиться, спросил Бёрнс. Мэри-Джейн заерзала на сиденье, неодобрительно покачав головой.

— Документы, — буркнул полицейский, кивнув и Эм-Джей.

Никто из них не стал спорить, но Леджер вдруг брякнул:

— Мы совершенно безопасны. К власти относимся лояльно, в бунтах не участвуем и…

— Леджер! — не выдержала Джейн и вцепилась в его локоть.

Он тотчас накрыл ее ладошку своей ладонью и несильно сжал. Тепло от кончиков пальцев растеклось по всему телу, и Леджеру стало плевать и на полицейского, и на вой сирен неподалеку, и на отдаленные крики на улице.

Мужчина вернул им документы и буркнул:

— Проезжайте.

А когда машина остановилась около дома Эм-Джей, она вдруг сказал:

— Подожди меня здесь. Я быстро.

— Нет уж. Я с тобой пойду.

Мэри-Джейн замерла, а в ее глазах отчетливо отразилась паника.

Леджер тотчас все понял.

Когда он был у нее в последний раз, то привел с собой еще двоих парней, которые сильно напугали Эм-Джей. И теперь она не хотела видеть его в своей квартире.

Но Леджеру казалось, что пришло время создавать другие воспоминания. И поэтому он первым покинул авто, чтобы спустя пару секунд открыть дверь для Джейн.

— Идем. Я не причиню тебе вреда, Джейн. И ты это знаешь.

* * *

Мэри-Джейн сосредоточилась на том, чтобы мысленно составить список всего необходимого. В первую очередь нужна удобная одежда: белая футболка, серые спортивные штаны, кроссовки. Она прихватила еще и теплую кофту на замке, кое-что из косметики, белья и необходимых гигиенических принадлежностей. Все влезло в небольшой рюкзак, и Эм-Джей осталась довольна.

Она обернулась и вдруг поняла, что все это время Леджер стоял у входа в ее спальню и молча пялился на кровать. Джейн затаила дыхание и тоже уставилась на постель.

Она так отчетливо вспомнила, как он склонился над ее лицом и прихватил ее нижнюю губу своими губами, провел по ней языком. Медленно, нежно… Почему он поступил так? Зачем закончил тот вечер именно этим?

Мэри-Джейн поежилась, словно только что вновь перенеслась в тот жуткий вечер, словно все и сейчас должно было повториться.

Наверное, Леджер вспоминал те же сцены, что и она. Эм-Джей не удержалась и посмотрела на его профиль. Он почувствовал ее взгляд, повернулся. Губы Леджера дрогнули в неуверенной улыбке.

— Помочь со сборами? — хрипло спросил он и откашлялся.

— Может быть, воды? — предложила Джейн, отводя взгляд и игнорируя его вопрос.

Леджер не стал отказываться. Пока он пил, она собрала оставшиеся вещи, положила в боковой карман рюкзака деньги. Бёрнс же не мог думать ни о чем, кроме той ночи. Они были в одной постели. Он целовал ее.

И он хотел еще.

Но путь к сердцу Джейн еще не был проложен. Все только начиналось.