Полтора года спустя

Черный костюм, белая рубашка, узкий черный галстук и солнцезащитные очки, чтобы разноцветные глаза не привлекали внимание к незваному на похороны гостю.

Историку Николасу Балану повезло с погодой. В последний путь его провожали чудесным теплым майским днем. На кладбище де Шарон во Франции собралось около двадцати человек, среди которых был сын погибшего с двумя своими детьми, а все остальные — коллеги, некогда работавшие с Николасом в музеях.

Чуть меньше двух лет назад Балан сдал того, кто пытался спрятать его от Эшбёрнов. Этим человеком оказался Калеб Кингсли — миллиардер, американский бизнесмен, коллекционер и человек, исподтишка следивший за деятельностью Арто. Он понятия не имел о планах Эшбёрнов, но считал их теми, кто отлично разбирается в старинных артефактах. Страсть Кингсли к могущественным вещам из прошлого, принадлежавшим значимым историческим фигурам, вынудила его вступить в негласную гонку с Арто за предметы старины. В том числе за торквес Кернунна.

И американцу повезло больше. Николас Балан все это время вел Кристиана по ложному следу, играя на два поля. Но недавно он за это поплатился, и в эти секунды Нэйт наблюдал, как тело предателя опускают в землю.

Он первым покинул церемонию, походя снимая солнцезащитные очки. Кристиан велел безжалостно избавляться от предателей. Николас Балан был человеком, гибель которого оказалась на совести Нэйта, и он, словно наказывая себя, собственными глазами хотел увидеть, как заканчивался земной путь старика. Однако без души, некогда вдохнувшей жизнь в тело историка, Нэйт видел лишь бесполезную использованную оболочку.

Итак, торквес заполучил Калеб Кингсли. И тем самым подписал себе смертный приговор.

Леджер, одетый в черные джинсы и белую футболку, ждал Нэйта на выходе из кладбища. Он курил и что-то читал на экране смартфона, привалившись бедром к капоту изумрудного «Ягуара».

Увидев друга, Бёрнс в последний раз затянулся и выбросил окурок в каменную урну, пряча телефон в карман джинсов.

— Закопали старичка? — спросил он, усаживаясь за руль.

— Закопали.

— Ну и славно.

Некоторое время они ехали молча. Нэйт попытался ослабить узел галстука, а затем и вовсе резким движением сорвал его с шеи.

Что бы он ни делал, никогда не чувствовал покоя. Тревога и глухое раздражение стали его вечными спутниками. Он почти не улыбался — только если Леджеру хоть как-то удавалось его рассмешить; взгляд его стал суровым и тяжелым, и выглядел он старше своего возраста. Если бы Нэйт мог выбирать, он бы никогда не стал жить с таким человеком, как он сам. Но Натали как-то умудрялась существовать рядом с ним и даже мечтала о свадьбе. Как можно было желать этого, если Нэйт видел ее от силы пару раз в неделю и едва ли перебрасывался с девушкой парой слов?

— Дэн звонил, — нарушил тишину Леджер, ловко переключая передачу. Он обожал тачки на механической коробке. Должно быть, ощущал себя гонщиком, когда садился за руль. — Парни обнаружили нору Калеба Кингсли. Если выражаться уважительнее, то, скорее, конечно, пещеру сокровищ. И находится она здесь, в Европе. В «обожаемой» тобой Франции.

— Конкретнее?

Леджер надул щеки и резко выдохнул.

— Фак… Хреновы французские названия, язык сломаешь… Как там Дэн сказал? Камамбер, что ли…

— Камбреме́р?

— Точно, — нахмурился Ледж и покачал головой. — Нижняя Нормандия.

— Значит, Камбремер, — протянул Нэйт. — Отец уже знает?

— Ему первому доложили. Пока ты провожал старичка, я изучал маршрут. К сожалению, быстрее будет добраться на электричке. А я так хотел погонять…

— Как нашли?

Рубленные фразы стали фишкой Нэйта. Он сделался крайне замкнутым, и Леджеру сложно было вытянуть из него пару длинных предложений подряд.

— Кингсли сильно нервничал, узнав о смерти старикана. Сначала метался по Штатам, может, хотел навести нас на ложный след. Якобы остановился в Чикаго. Но хрен там плавал. Бизнесмен на частном джете упорхнул в Париж. И оттуда сегодня стартовал в этот самый Камамбер. Что ему там делать, скажи на милость? Наши сначала думали, что Кингсли решил грехи замолить. Его тачка остановилась у католической церкви Нотр-Дам-Д’Эстре́, и до сих пор там и стоит. Но буквально спустя десять минут, как Кингсли скрылся в храме, от запасного входа отъехал совершенно неприметный старый «Пежо», с наглухо тонированными стеклами. Один из наших решил проверить и сопроводил развалюху до одной французской деревушки. Там всего с десяток домов, и тачка остановилась у одного из них. Самого добротного из всех, прошу заметить. И, как думаешь, кого вез старичок «Пежо»?

— Калеба, — вдохнул Нэйт. — Он не заметил «хвоста»?

— Обижаешь, — покачал головой Леджер.

Стоило им закончить обучение в университете Лондона, куда оба перевелись сразу после Рождества полтора года назад, как Нэйт попросил отца взять Леджера на работу. Неважно кем, главное, чтобы друг был рядом. Он поручился за Бёрнса, уверил Кристиана, что Леджер самый надежный человек из всех, кого он когда-либо знал, и отец пошел ему навстречу. С тех пор Бёрнс многое узнал о семье Эшбёрнов и тоже включился в поиски торквеса.

Леджер передал Нэйту планшет, и Джеймисон принялся пролистывать фотографии, которые скинул Дэн: двухэтажный каменный особняк за неприступными воротами, наглухо зашторенные узкие окна.

— Мы уже знаем, что часть артефактов Кингсли хранит в банковских ячейках, кое-что в собственном особняке в Чикаго, но большую часть выкупленных им предметов старины бизнесмен где-то упрямо прячет.

— Почему бы им не храниться в доме в неприметной деревушке, где никому и в голову не придет лезть к соседям через забор, — усмехнулся Бёрнс. — Парни успели проверить: здесь преступность на нуле. Вполне вероятно, что миллиардер отдыхает душой в этом месте.

— И обустроил внутри собственный музей, — задумчиво добавил Нэйт.

— Я почти в этом уверен.

— Неужели мы сегодня найдем торквес Кернунна? — пробормотал Джеймисон.

— Мистер Эшбёрн, должно быть, приедет позже нас, — глянув на часы, добавил Леджер. — Кто знает, может быть, этим вечером ты и правда сможешь обрадовать его.

* * *

Мэри-Джейн быстро стучала подушечками пальцев по клавиатуре. Открыв сайт парижского музея, она тотчас увидела черно-белое фото пожилого мужчины в нелепом разноцветном свитере. Ахнув, Эм-Джей бросилась в кабинет профессора Рамзи.

— Мистер Рамзи! — воскликнула она, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть — слишком резко затормозила в проеме.

Профессор поднял седую голову и посмотрел на помощницу поверх очков.

— Николас Балан погиб, — выпалила она, и они оба уставились друг на друга, ошарашенно округлив глаза.

— Как это вышло? — воскликнул Рид Рамзи.

— Его сбила машина. Причем происшествие случилось здесь, в Эдинбурге.

Рид вцепился пальцами в короткие волосы.

— Николас продолжал поиски, — спустя недолгое время пробормотал он, уткнувшись взглядом в стол. — Хотя я предупреждал, что это опасно! Поддельный торквес попал в руки Кингсли, и охотник за древними артефактами наконец успокоился. Нужно было выждать, затаиться… Но Николас всегда был слишком импульсивен!

Каблуки туфель Мэри-Джейн застучали по деревянному полу. Она подошла к профессору и ободряюще сжала его плечо.

— Мне очень жаль вашего приятеля…

Рамзи горестно покачал головой и похлопал морщинистой ладонью по руке Эм-Джей.

— В разное время он был мне и другом, и соперником… Наши взгляды редко совпадали, но с ним было весьма занимательно общаться. Мы спорили чуть ли не до драки, но, недаром говорят, что в споре рождается истина, Мэри-Джейн. Иногда наши перепалки приносили неожиданные плоды, и мы оба будто прозревали… Мне тоже жаль, что его не стало, — прошептал он.

— Вы думаете, его убили по приказу Кингсли? — тихо спросила Эм-Джей, зачем-то принявшись озираться, хотя в доме профессора Рамзи больше никого не было. — Он понял, что получил подделку и решил отомстить?

— Я могу лишь строить предположения, Эм-Джей. К смерти Николаса может быть причастен Калеб Кингсли, а, возможно, все это лишь чудовищное стечение обстоятельств. Рок, судьба, если угодно. Но в последнее мне мало верится.

— Значит, все же Кингсли?

— Николас однажды проговорился, что за торквесом рогатого бога охотился еще один человек, — внезапно выпалил профессор Рамзи.

Мэри-Джейн устало вздохнула. Все, чем они занимались с Ридом Рамзи — это искали древнее шейное кольцо, принадлежавшее кельтскому богу Кернунну — повелителю лесов и подземного мира.

Впервые ступив на стезю историка, Эм-Джей как-то поймала себя на мысли — а верит ли она во все то, было написано в многочисленных учебниках и научных трудах? Божественные фигуры встречались во всех культурах, обнаруживались их многочисленные изображения: высеченные в камне, воссозданные в виде внушительных статуй и маленьких статуэток. Вскоре Мэри-Джейн твердо уверилась в одном: в мире столько загадок и тайн, что в прошлом на Земле действительно могли обитать и некие могущественные существа, а профессор Рамзи как-то раз сказал, хитро прищурившись: «В вопросах истории главное не вера или отрицание; важнее — стремление разгадать».

Сколько же раз Мэри-Джейн слышала фразу «ученые по сей день не могут объяснить…» и как же хорошо она теперь ее понимала. Взять того же рогатого бога. Известно более полусотни его изображений, обнаруженных как на территории Шотландии, так и на севере Франции. О чем это могло говорить? О том, что кто-то когда-то видел его или слышал о нем истории. Его облик повторяли люди, проживавшие на разных территориях — Кернунна всегда изображали в виде могучего мужчины с рогатой головой и длинными косматыми волосами; ноги его оканчивались копытами, а в руках он держал змею. Неизменным атрибутом на всех барельефах был торквес. Этот артефакт даровал божеству неуязвимость и власть, а также огромную силу. Темный бог скрывался от смертных в жилище под высоким холмом.

Культ Кернунна пользовался большой популярностью на территории Европы, но с приходом христианства началась активная борьба с язычеством. Рогатого бога прозвали дьяволом, а его последователей неминуемо истребляли. Одним из подтверждений существования Кернунна стал «столп корабельщиков», обнаруженный в восемнадцатом веке под собором Парижской Богоматери. На одном из барельефов этого столпа было изображено рогатое божество, под которым нашлась и надпись — «Кернунн». А ведь был еще и знаменитый котел, обнаруженный в Дании в конце девятнадцатого века, изготовленный из чистого серебра в первом веке до нашей эры. На котле нашли изображения нескольких божеств, в том числе и рогатого бога.

Рид Рамзи работал с различными коллекционерами и охотниками за стариной и довольно давно приметил особый интерес к торквесу Кернунна. Началось все с единичных вопросов Николаса Балана. Он словно бы забрасывал удочку, а затем резко ее отдергивал, перескакивая на иную тему. Но эти уловки на Рида все же не подействовали. Как-то незаметно для самого себя он тоже включился в игру, и она затянула его настолько, что теперь Рид Рамзи искренне считал, что находка истинного торквеса Кернунна приведет мир к катастрофе.

Много лет назад профессор Рамзи уже сталкивался с одним древним пророчеством…

Мэри-Джейн вновь несильно сжала плечо пожилого мужчины и отошла к окну, чтобы отдернуть портьеры и впустить в кабинет хоть немного света. Профессор привык работать с включенной настольной лампой и потому частенько забывал о зашторенных окнах.

Она как-то отстраненно подумала о том, что и их поиски могут привлечь нежелательное внимание. Профессор Рамзи частенько говорил о том, что он прожил неплохую жизнь и терять ему уже нечего. Но ведь Эм-Джей была в три раза моложе, и ее жизнь, кажется, только-только начала налаживаться.

Оправиться после случившегося с Нэйтом удалось далеко не сразу. Джейн выплакала все глаза, пыталась связаться с ним, но сначала он не отвечал на звонки, а затем попросту заблокировал ее номер. В университете он так больше и не появился. Как, впрочем, и Бёрнс. Эм-Джей пришлось пережить как предательство Леджера, так и ненависть Нэйта. Но жуткий стресс, в который она погрузилась после той чудовищной ночи, оставил свой след. Эм-Джей страдала от панических атак, но пыталась бороться с ними самостоятельно. Получалось из рук вон плохо, но она упорно отказывалась обращаться к специалисту. Быть может, зря.

Утешение она нашла в учебе, а затем и в работе. В сентябре ее пригласили работать в музей Лондона, а пока она помогала профессору Рамзи.

Рид Рамзи не особенно отличался от Николаса Балана и тоже сотрудничал с состоятельными заказчиками в условиях повышенной секретности, ведь это значило, что он считался «черным археологом». Профессор не любил бумажную волокиту, а на то, чтобы получить официальное разрешение, уходило слишком много времени и сил. Рид всю жизнь много путешествовал, занимался раскопками и слыл человеком весьма известным в определенных кругах. В прошлом году он оставил преподавание и полностью сосредоточился на поисках торквеса Кернунна, поскольку полагал, что в обнаруженном им пророчестве речь шла именно об этом древнем рогатом боге. И подозрения мистера Рамзи подтвердились, когда Николас начал интересоваться шейным кольцом Кернунна, считавшегося могущественным артефактом.

Рид вскочил с кресла и принялся мерить кабинет торопливыми шагами. Несмотря на возраст, профессор передвигался весьма бодро.

— Если бы мы хотя бы понимали, что именно случилось, — пробормотал профессор. — Кингсли осознал, что Николас передал ему поддельный торквес и отомстил? Или же мой друг узнал, где находится настоящий торквес, его выследили и…

— Зачем же тогда его убивать? — покачала головой Эм-Джей. — Я склоняюсь к тому, что это либо дело рук Кингсли, либо ужасная случайность. Но по какой причине Николас подсунул ему поддельный артефакт?

— Он хотел, чтобы бизнесмен прекратил поиски. К тому же, строго говоря, торквес не был поддельным, — вздохнул Рамзи. — Это старинное шейное кольцо времен бронзового века, но оно не имеет отношения к Кернунну. Николас просто воспользовался тем, что Кингсли безоговорочно ему верил, поскольку они сотрудничали уже много лет. Балан соврал, что вышел на след ценностей, некогда награбленных нацистами. Ради этого он даже поехал в Румынию, где получил доступ к архивным записям об отправленном туда эшелоне в конце Второй мировой войны. Кингсли интересовал результат, и Николас, подсунув ему бумаги о том, что торквес все это время находился в хранилище местного музея, вручил вместе с ними и шейное кольцо. В тот день я получил от него письмо на электронную почту. — Рид тяжело вздохнул и добавил: — Он писал: «Я отдал требуемое, но истинное все еще сокрыто». Николас боялся говорить прямо, но и утаивать правду тоже не мог. Он отлично знал, что может на меня положиться, несмотря на некоторые наши конфликты.

— В таком случае вряд ли бизнесмен так быстро уличил бы Николаса в подлоге, — протянула Мэри-Джейн. Она внимательно взглянула на профессора и уточнила: — Значит, вы не верите, что Калеб Кингсли может иметь отношение к пророчеству?

— Мы даже не знаем, о каком именно историческом времени идет речь, — ответил мистер Рамзи. — Но дело в том, что внезапный интерес к довольно непопулярному артефакту не может не навести на определенные мысли.

— Кто-то решил, что он — тот самый владыка из пророчества… И теперь ищет торквес рогатого бога, чтобы стать непобедимым, ведь это шейное кольцо украшено символами, дарующими защиту.

Профессор Рамзи замер рядом с Эм-Джей, поправил очки на носу и произнес, задумчиво глядя в окно:

— Кто-то считает, что он — воплощение Кернунна.