Шок. Стою с одеялом в руках… Нужно несколько минут, чтобы осознать происходящее. Заброшенный завод, зал с зеркалами и полая стена, за которой… Труп. Я смотрю на иссохшую мумию. Глаза слезятся от резкого запаха, выбираюсь, чтобы отдышаться. Вторая попытка… Пролезаю через раму, светя фонариком на тело в углу. Скелет, обтянутый сморщенной кожей с серо-коричневым оттенком. Это девушка. Темные волосы, каре… Вытащить? Нет. Не стоит, Афанасьев по первое число вставит, если сдвину тело.

– У нее кровь на груди, – безразлично констатирует Мила. Права. Девушка в спортивном костюме, на груди дыра с растекшимся пятном крови. Скорее всего, огнестрел. Труп старый, опознать сложно, но кажется, я начинаю догадываться, кто это.

В кармане вибрирующий телефон, подношу к уху.

– Григорий Константинович, – взволнованный голос Шурика. – Мы ошиблись. На видео из такси – Соня, программа дала сбой, плюсом у нас есть свидетель, который подтвердил, что он подвез ее из Ростова в Москву. Новикову не похищали, вернее, похищали, но не в этот раз. Мы думаем, что Нина с Борисом не имеют к этому никакого отношения.

– Знаю, – сухо отвечаю, собирая в голове факты.

– Откуда?

– Я прямо сейчас смотрю на Нину. Она мертва, здесь ее тело, двухлетней давности.

– А Борис?

– Тело Богомолова нашли в сгоревшей машине, думаю, это он и был. Наша парочка мошенников не участвовала в похищении, они оба мертвы, все это сделала сама Соня, вернее, демоны, которые обитают в ее голове.

– Ясно. Я звоню Афанасьеву… – заявляет старший лейтенант.

– Не нужно, Соня здесь, она вооружена и считает себя Ниной, – перебиваю. – Копы все усложнят. Мы сами разберемся, она может пострадать.

– Нет, Григорий Константинович, все слишком далеко зашло. Если все так, как вы говорите: Новикова опасна, на ее руках уже не один труп, и я не собираюсь допускать, чтобы ко всему этому безумию добавились еще два! Ничего не предпринимайте, пока не приедет группа захвата.

Звук выстрелов. Новиков… Вот тебе и ждите группу захвата! Скидываю звонок, бросаясь наверх. Цех пустой, дверь возле винтовой лестницы выбита. Идиот, сказал же ждать меня… Поднимаюсь, Игорь с автоматом в руках бездумно палит из окна.

– Стой! – кричу. Он на взводе, не слушает… В руках травмат, поднимаю, целясь в плечо. Выстрел. Игорь с криком оборачивается, направляя на меня дуло. – Тихо…

– Ты какого черта творишь?! Эта дрянь вылезла из окна…

– Эта дрянь – Соня! Ты стреляешь в свою жену, – поясняю.

– Что? – замирает он. – Нет, это Герцина…

– Голову включи, – обвожу жестом пустую пыльную комнату с зеркалами, когда-то служившую складским помещением. – Если это Нина, то где твоя жена? – Игорь опускает глаза, смотрит на пол, покрытый осколками. – Герцина мертва, убита два года назад, я нашел тело.

– Нет, Нина сказала, что ей нужны деньги… А потом я услышал грохот, решил, что она хочет убить жену, нужно было действовать… Но я не успел, они… в окно… Соня с ней, Соня в заложниках! – начинает тараторить, хватаясь за голову.

– Ты видел, что Нина уводила Соню? – спрашиваю, пытаясь пробудить критическое мышление. – Когда ты выломал дверь, ты видел их обеих? По словам Нины, Соня была ранена, как бы она смогла спрыгнуть?

– Нет… Ты сам говорил с Ниной… Ее голос…

– Мы говорили с Соней, она согласилась на переговоры, сказала, что твоя жена ранена, только чтобы выиграть время и сбежать через окно. Ты услышал грохот, когда она выламывала доски. Но могу тебя обрадовать, сейчас она действительно считает себя Ниной… Идем вниз, нельзя ей позволить сбежать, она опасна, как для себя, так и для других.

Вылетаем из здания, раздается звук заведенного мотора. Неужели «копейка»? Новиков опять хватается за автомат, не даю, с усилием вырывая оружие из рук.

– Ты меня вообще слышишь? Это твоя жена! Убьешь… – рычу, смотря на промчавшийся в паре метров отечественный автомобиль с блондинкой за рулем.

– Сонечка… – шепчет Новиков.

– Быстрее, на твоей догоним, – тащу за рукав куртки, направляясь к припаркованной за воротами машине. Не успеваем добежать, выстрелы… Умная зараза, по колесам палит.

Добегаем, как и предполагалось, два из четырех прострелены…

– Что теперь?

– Садись! – забираюсь за руль, со свистом срываясь с места. Чтобы избежать деформации дисков на спущенных, самых простеньких колесах, можно проехать до двух километров на скорости сорок километров в час, в нашем случае плевать, машина новая, дорогая, шины должны быть с технологией РанФлэт, догоним без труда.

Набираем скорость, садясь на хвост «копейки». Звук сирен… Дьявол, Шурик все-таки вызвал ментов – спереди облава. Они не понимают, что творят. Соня не отдает отчет в своих действиях, считает себя другим человеком и сейчас готова на все, чтобы сбежать.

– Стреляй по колесам, – смотрю на Новикова.

– Машину на скорости закрутит. Ты же сам сказал, что там моя жена.

– Да, но лучше, если она попадет в аварию, чем пойдет на таран. Стреляй.

Новиков выдыхает, высовывая дуло автомата в окно.

– Только бы не убить. Господи, – шепчет, нажимая на курок.

Свист пули… Попал. Машина спереди уходит в занос, с визгом шин влетая в дерево. Воздух наполняется запахом горелой резины и бензина. Все происходит настолько быстро, что даже мысли не успевают сориентироваться.

Останавливаюсь. Новиков с ужасом вылетает из машины. Он рывком открывает дверцу и замирает в метре от раскуроченной колымаги, смотря на девушку. Голова Сони лежит на руле, руки веревкой висят по бокам, на виске кровь – кажется не дышит…

– Сонечка… – шепчет Новиков, беспомощно опускаясь на колени. – Соня…

Я подхожу, отклоняю голову девушки на сиденье и проверяю пульс – он есть, слабый, но стабильный. Блондинка не реагирует, но грудь поднимается и опускается. Жива…

– Она жива, – говорю, переводя взгляд на бизнесмена. – Нужно вытащить ее из машины. – Новиков не реагирует, даже не смотрит на меня. – Игорь!

– Да… Жива? Я… – растерянно произносит, беря себя в руки. – Да… Сейчас…

Вдвоем, осторожно вытаскиваем обмякшее тело из машины и укладываем на траву. Только сейчас замечаю, окружающих нас ментов. Они подходят ближе, держат оружие наготове, оглядывая место происшествия.

– Макаров! – Знакомый голос Афанасьева. Товарищ подполковник выходит вперед, смотря на своих ребят. – Да опустите уже оружие! Макаров, едрить твою налево… Какого дьявола вы здесь устроили?..

– Обезвредили опасную преступницу со съехавшей крышей, – отвечаю. – Вызывай «Скорую», травмы тяжелые…

– Чтоб тебя… – сквозь зубы произносит, связываясь по рации с оператором. – Подполковник Афанасьев. Нужна «Скорая», подозреваемая ранена, состояние критическое. – Он опускается перед девчонкой, с присущим ментовским хладнокровием осматривая травмы. – Основной удар пришелся на грудную клетку и голову. На виске кровь, ребра сломаны, открытый перелом бедра.

Замолкает, на меня косится, оба понимаем, видимые травмы не самое страшное, большую опасность представляет закрытое кровотечение, если произошел разрыв органов, не успеем довезти до больницы. Удар сильный, подушек безопасности нет…

Блондинка застонала и с трудом открыла глаза. Она растерянно заводила взглядом, только сейчас замечая среди незнакомых людей мужа.

– Игорь… Ты все же вернулся из командировки? – Соня неосознанно протягивает руку мужу, с трудом произнося каждое слово. – Что… Что произошло… Где я?

– Сонечка, я здесь, – обнимает жену Новиков, окровавленными руками проводя по лицу. – Ты только держись… Я рядом… Милая моя…

– Я сделала что-то нехорошее, – шепчет испуганно, бегающим взглядом смотря на окруживших нас ментов. – Яна, Богдан… Они догонят меня, схватят… Нет… Они меня похитили, держали меня в подвале… Я просто пыталась сбежать, я… Боже, кажется, кажется… Я их убила…

– Молчи, у тебя шок, – мотает головой он. – Все будет хорошо. Ты ничего плохого не сделала. Все хорошо, я со всем разберусь, ты только ничего не бойся…

– Прости меня, я совершила… Я… – шепчет, теряя сознание.

– Сонечка…

Карета «Скорой помощи». Менты, врачи с носилками… Вместе с Афанасьевым оттаскиваем Новикова, позволяя делать свою работу.

– Я поеду с ней, – кричит олигарх, когда девушку начинают грузить в машину.

– Куда? – останавливает товарищ подполковник. – Вы оба арестованы, я и так дал вам время. Ребята, грузите их.

– Мой адвокат вытащит нас в течение часа, давайте не будем осложнять друг другу жизнь, – поднимается Игорь, вспоминая о своем положении. – Я никуда не сбегу, просто хочу поехать со своей женой.

– Гражданин Новиков, у вас боевой автомат Калашникова, одного этого факта мне достаточно для вашего задержания. Адвокат вам не поможет, – спокойно отвечает Афанасьев, осудительно смотря на меня. – Да, Макаров, на этот раз ты влип по полной… Что встали, грузим подозреваемых!

* * *

Пятый час сидим в обезьяннике, никаких новостей… Новиков за все время не проронил ни слова. Понимаю, но не до конца, моя жена не устраивала кровавого побоища, но мне знакомо это чувство безысходности, когда ты ничего не можешь сделать, чтобы помочь любимому человеку, разрываясь изнутри.

– Игорь Леонидович, Григорий Константинович, – появляется в дверях скользкий адвокатишка бизнесмена. – Я внес за вас залог. Вы свободны, – слащаво улыбается, смотря на парней в форме. – Ребятушки, открываем, у меня распоряжение вашего начальника.

– Что с Соней? – задает главный вопрос олигарх.

– Софье Алексеевне сделали операцию, все хорошо, она поправится. Сейчас она находится в больнице, под охраной полиции.

– Хорошо, поехали к ней, – кивает, поворачиваясь ко мне. – Спасибо. Ты вернул мне жену, она впервые смотрела на меня своими глазами, дальше я разберусь. Насчет уголовного дела не переживай, мои адвокаты быстро с этим разберутся, деньги, как и обещал, переведу на счет. Подвезти домой?

– Нет, спасибо. Езжай, – мотаю головой, замечая в коридоре Афанасьева. – Я сам доберусь.

– Как скажешь, – кивает, направляясь к выходу. – Роман Михайлович, мое почтение.

Тоже подхожу к подполковнику, он молчит, затем жестом приглашает в кабинет.

– И что теперь? – спрашиваю после десятиминутной паузы. Жмет плечами, доставая из ящика бутылку коньяка.

– Понятия не имею, у Новикова очень влиятельные друзья, дело у меня забрали, не моя юрисдикция, – скупо отвечает. – Боюсь, что мы так и не узнаем, что произошло на самом деле, адвокаты олигарха об этом позаботятся.

– Мы знаем, – ошарашиваю, садясь напротив него. – Два года назад Соня познакомилась с молодой парой: Богданом и Яной, муж с женой, хорошие, простые ребята, он врач, она архитектор. Они стали очень близки, подружились, общие тусовки, интересы, безграничное понимание и сочувствие. Молодая, талантливая скрипачка, запертая в золотой клетке с вечно разъезжающим по командировкам мужем. Ей было одиноко, они быстро подобрали этот ключик к ее дружбе. И все бы хорошо, но цели этих ребят были иными. Борис Богомолов и Нина Герцина промышляли сценически-актерским шантажом. Они находили скучающую по ласке жену успешного бизнесмена, входили в доверие, а потом красавчик-ловелас склонял жертву на интимную близость. Все это, как бы случайно, записывалось на камеру, а затем появлялась рассерженная супруга Яна, которая угрожала рассказать все мужу жертвы. Дело в шляпе, и концы спрятаны под страхом супружеской неверности. Но с Сонечкой они оплошали, она оказалась ангелом во плоти и любила мужа. Злодеи наши решили похитить бедную овечку с целью выкупа. Думаю, Борис был против, но мозгом операции была Нина. Ее дед работал главным инженером при строительстве стекольного завода, в детстве она могла видеть чертежи здания, знала, что производство свернули. С целью выкупа Соню привезли туда, но горе-похитители не учли, что девчонка может сбежать. Предположим, Борис был очарован добродетельной смазливой блондинкой, которая оказалась полной противоположностью его подельницы. В попытке побега Соня убила его, не думаю, что преднамеренно: самозащита, угроза смерти, страх и еще десяток причин. Для правильной девочки это стало очень серьезной травмой. Мозг не выдержал, и в этот самый момент появилась новая, сильная личность, у которой нет правил и моральных устоев, та, что может защитить, – Яна Лапина.

– Прототип похитительницы – брюнетка с каре, которую Новикова все это время видела в зеркале и транслировала легенду, которую ей внушили Герцина с Богомоловым.

– Именно так, – киваю. – Соня, которая теперь была Яной, понимала, что Герцина ее не отпустит. Не после того, как она убила ее подельника-любовника. У девушек завязалась драка, Нина была вооружена, пистолет выстрелил, но Соне повезло, пуля попала в Герцину.

– Допустим, все так и было. Гипотетически. Почему тогда она не позвонила в полицию?

– Потому что это была уже не Соня, а ее сильная субличность Яна Лапина, и ей нужно было замести следы. Она спрятала тело Герциной в полой стене в зале, где ее держали. С Борисом у нее были более теплые отношения, думаю, она винила себя в его смерти, поэтому хотела, чтобы тело нашли. Примитивная психология. Она усадила мужчину в его машину, которая, по всей вероятности, находилась рядом с заводом, отогнала автомобиль подальше и зажала педаль газа, чтобы все выглядело как авария. Но после столкновения с деревом машина загорелась, что с одной стороны все усложнило, а с другой, помогло замести следы. Тело мужчины сильно обгорело, возиться с ним никто не стал, осколочное ранение списали на полученную во время аварии травму и с легкой душой закрыли дело. Если бы не права, которые каким-то чудом не сильно пострадали в огне, мы бы никогда не узнали, кто этот мистер Икс. Затем Яна вернулась на завод, села в машину Новиковой, на которой ее изначально привезли на завод, и уехала как ни в чем не бывало.

– Но до дома не доехала. Разбилась на машине и попала в больницу.

– Да, Соня-Яна попала в аварию, забывая последние события и полностью перенимая личность, которую видит в зеркале. Она считала себя не преступницей, а обычным архитектором и действительно не понимала, что происходит, пыталась разобраться. Но фрагменты воспоминаний остались и частями вырывались наружу. Когда Новиков забрал жену, она оказалась в агрессивной окружающей среде, где каждый предмет провоцировал скрытые воспоминания.

– Выходит, на свежем воздухе у нее окончательно поехала крыша?

– Как я и сказал, Соня-Яна действительно хотела разобраться в том, что происходит. Мы поехали на съемную квартиру, но это не помогло. Сумка с деньгами лишь послужила первым триггером, выдвигая на первый план личность преступницы Яны. Когда я поехал к тебе с деньгами, Яна вернулась на съемную квартиру. Думаю, убийство старухи произошло случайно, бабулька сунула нос не в свое дело. Но, когда я вернулся домой, меня уже ждала не Яна, а Соня-Яна, которая опять не понимала, что происходит.

– Допустим, но как она узнала о сумке? Тайник, код от замка. На купюрах была ее кровь.

– Сумка была ее, поэтому она знала код. Эти деньги Соня везла в благотворительный фонд, думаю, она пыталась откупиться от похитителей, но этой суммы им показалось недостаточно. Ее кровь это вполне объясняет, не думаю, что девчонка сдалась без боя.

– Так-то оно так, но откуда она узнала, где спрятаны деньги?

– Соня могла слышать это из разговора Нины с Борисом. По словам Шурика, брат Герциной подтвердил, что на съемной квартире у нашей парочки преступников был тайник, что вполне объясняет, почему вместе с деньгами в сумке находился пистолет со сбитым номером. Запасное оружие, не думаю, что они его использовали, именно поэтому он был чист. Ни Яна, ни Соня-Яна не имели к нему никакого отношения.

– Согласен. Только, Макаров, я уже запутался с этими твоими Сонями-Янами.

– Личность Соня-Яна – это обычный архитектор, жена врача и хорошая девочка, просто Яна – преступница, которая творила весь этот беспредел. Ну, а Соня и есть Соня, эта оригинальная личность заснула еще на заводе, когда она впервые в жизни отняла жизнь другого человека. Все просто, разумеется, насколько это возможно, если начинать копаться в голове психически больного человека.

– А в Ростов поехала Яна или Соня-Яна?

– Поехала Соня-Яна, вернулась Яна. Пожар – второй триггер, который напомнил ей о горящей машине.

– Но Соня или Соня-Яна, Яна, неважно. Хочешь знать, почему Новикова, которая не была знакома с директрисой, решила ее устранить? – задумчиво произносит Афанасьев, доставая папку. – С другой стороны, она здесь и ни при чем. Я запросил повторную экспертизу, поджога не было, пожар начался из-за печи, а воспламеняющаяся жидкость на полу кухни – не что иное, как обычная водка. Шурик говорил, что она ждала гостей, возможно, намечалось застолье. Нервы, возраст, искра из печи – все это череда случайных совпадений, приведших к трагедии. Директрисе повезло, что Александр оказался рядом. Но покушение на ребят – это точно дело рук Новиковой.

– Формально так и есть, мы начали подбираться слишком близко и стали проблемой. Во время пожара личность Яны полностью перекрыла личность Сони-Яны и Сони, возвращая ее в события двухлетней давности. С дальнобойщиком девчонка добралась до Москвы, где на авторынке на деньги фонда, оставшиеся после заказного убийства, купила злополучную ржавую «копейку». А дальше завод, где вылезли все три личности, меняясь местами: Соня, Яна-Соня и Яна, погружая девчонку в дурдом. Она заново, последовательно и досконально пережила все, что произошло два года назад, повторила каждый момент, включая убийства Герциной и Богомолова, меняясь местами с каждой из своих субличностей, даже записала видео с требованиями о выкупе. Но в этой игре разума родилась последняя, самая опасная личность – похитительницы Нины, которая и устроила перестрелку и в конечном итоге врезалась в дерево.

– А пистолет? Откуда у Новиковой оказался пистолет?

– Это оружие Нины, из которого она и была застрелена. Думаю, он был все это время при ней, Яна нашла его, когда вернулась на завод.

– И кто Новикова сейчас?

– Соня, – пожимаю плечами. – Авария на «копейке» снова стала триггером, плюс удар по голове поставил мозги на место. Жена олигарха, первая скрипка, общественный деятель и ангел во плоти вернулся и, думаю, не помнит ничего того, что произошло за эти два года.

– На руках этого ангела три трупа и двойное покушение на убийство. Получается, Новиковой все сойдет с рук: отсидится в психушке, муж подергает за ниточки и уже через пару месяцев выйдет на свободу…

– То, что происходило в голове этой девочки, – настоящий ад, от которого никуда не деться ни на свободе, ни взаперти. Безумие – худший кошмар, который может пережить человек, это гораздо страшнее тюрьмы и смерти. От него невозможно ни убежать, ни скрыться, – пожимаю плечами. – Я вот только одного не могу понять, если Борис был убит два года назад, тогда кто вломился в мою квартиру?

– Насчет взлома: студенты-криминалисты перевернули всю квартиру, но так и не нашли следов. В твой дом не вламывались, – ошарашивает товарищ подполковник, подходя к окну. – Возможно, ты прав, Макаров, безумие – худший кошмар, от которого не убежать. Езжай домой, попрошу своих ребят тебя подбросить.

– Спасибо, не нужно, я хочу пройтись.