Яна закрыла лицо руками, прячась от изнуряющего яркого света. Непрекращающаяся головная боль сводила с ума, с каждой секундой температура, казалось, повышалась. Сильно хотелось пить, но главное – зеркала… Яна застонала, отворачиваясь от десятков отражений, пристально следящих за каждым ее движением. Сколько времени она провела здесь? Внутренний счетчик времени сбился из-за ослепляющего прожектора. Минуты казались часами, часы – минутами. Она несколько раз пыталась заснуть, но не могла заставить себя закрыть глаза, вскакивая от каждого шороха. Яна потянулась к пустой бутылке с водой, слизывая последние капли, а затем со злостью смяла бесполезный кусок пластика, швырнула в свое отражение. Почему здесь так жарко? По субъективным ощущениям, за последний час-полтора температура воздуха выросла не меньше чем на десять градусов. Девушка стащила с себя кофту, оставаясь в одной короткой спортивной майке. Ей нужно собраться, если все пойдет так и дальше, долго она не выдержит.

Яна оценивающе окинула взглядом квадратное помещение с давно облупившимися стенами, заостряя внимание на хореографических станках, расположенных на смежных сторонах. Вот дура! Зеркала, станки, сваленные в качестве кровати маты, изначально неверно принятые за больничные матрасы для лежачих – это студия танцев или гимнастический зал. Такие помещения обычно располагаются в цокольных этажах домов, школах, спортивных учреждениях, а если учесть, что температура воздуха увеличивается, – помещение отапливается. Это не заброшенное помещение, здесь точно есть люди! Зря она поверила похитителю, что кричать бессмысленно, нужно было сразу начинать горланить во весь голос, кто-нибудь точно услышит, вызовет полицию, ее найдут!..

– Помогите! – закричала девушка, поднимаясь с пола на подкашивающихся ногах. – Меня похитили! На помощь! Люди! Помогите…

Голос охрип после получасового ора, Яна беспомощно рухнула на колени, повторяя полушепотом:

– На помощь… Здесь пожар! Пожар… Ну, пожалуйста, кто-нибудь…

– Хватит, – на мольбы ответил женский голос, заставляя вздрогнуть. – Посмотри на себя, жалобная картина…

– Кто здесь? – подняла глаза девушка, не понимая, откуда идет звук. – Кто вы?

– А ты? – переспросил голос. – Кто ты?

– Яна, я Яна Лапина. Вы думаете, что взяли Соню Новикову, жену олигарха, но это не так… Вам нужна не я… Пожалуйста, вы должны меня выслушать! Дайте мне шанс, я все объясню…

Молчание. Яна в очередной раз пробежалась взглядом по комнате, ища камеру с микрофоном или громкоговоритель. Ничего, только пустые, обшарпанные стены и беспощадно яркий свет прожектора, ослепляющий глаза.

– Вы слушаете? – Девушка безуспешно подождала ответ пару секунд, неуверенно решила продолжать: – Ладно… Была не была… – Она сжала руки в кулаки, выдыхая. – Два года назад я проснулась в больнице, в теле другого человека, скрипачки Сони, жены олигарха Игоря Новикова. Я не сразу поняла, что происходит, у меня случился нервный срыв, я пыталась сбежать, и когда попытка не удалась, я попала в психиатрическую больницу. Доктор поставил мне несколько диагнозов с расстройством идентификации: синдром Фоли, когда человек не узнает собственного лица в зеркале; синдром интерметаморфоза, заставляющий больного думать, что его сущность и внешность изменены, кинематографический обмен телами; топический вариант синдрома Капгра и множество других непонятных медицинских слов, которые за время своего пребывания в госпитале я так и не поняла. Все это время они пытались убедить меня, что каша в моей голове – результат болезни, и это звучит логично, правдоподобно. Я чуть сама не поверила, что сошла с ума, но сумка с деньгами, Богдан, бывшая директриса интерната… – стараясь разложить по полочкам, запинаясь, выпалила Яна, смотря на прожектор, который казался единственным местом, где могла быть спрятана камера с микрофоном. – Все это убедило меня, что не они, а я была права! Меня зовут Яна Лапина, мне двадцать семь лет, и я архитектор. В прошлой жизни… В прошлой жизни мы были с Богданом мужем и женой, любили друг друга, он играл мне свои песни под гитару, мы часто сидели у камина, играли с нашим псом… Богдан, если ты там, ты должен мне поверить… Это я, я настоящая… Если вам была нужна Соня, вы взяли не того!

Аплодисменты со стороны зеркала пробили до холодной дрожи, девушка повернулась, смотря на отражение хрупкой брюнетки с каре.

– Браво! – заговорил высокий женский голос за стеклом. – Ты так красиво описала мою жизнь, что я была готова прослезиться.

– Кто ты такая? – прошептала Яна. – Этого не может быть. Мне кажется… – Она несколько раз протерла глаза, не веря, что отражение в зеркале разговаривает. – Это все нереально…

– Дорогая, я – Яна Лапина, а вот кто ты такая, а главное, почему ты здесь? – произнес холодный голос из зазеркалья.

– Я Яна… – Голова вновь закружилась, девушка пошатнулась, падая спиной на крепкие руки. Мужчина в балаклаве толкнул ее на матрас, раздраженно доставая шприц. И когда он успел здесь появиться? – Что это?

– Я предупреждал, чтобы вела себя тихо, совсем чокнутая? – произнес он, хватая Яну за плечо. – Сиди спокойно, иначе хуже будет.

– Я не буду кричать, не надо эту дрянь, – жалобно пискнула она, смотря в глаза похитителя. – Мне от него плохо, у меня галлюцинации… Пожалуйста…

– Раньше нужно было об этом думать, – недовольно ответил мужчина, несмотря на сопротивление, вводя иглу в плечо. – Зачем ты вообще полезла, идиотка, в этот раз живой ты отсюда не выйдешь…

– В этот раз? – не поняла Яна, цепляясь за фразу. – Почему в этот раз? – в полудреме прошептала она. Глаза закрывались, сознание насильно проваливалось в пустоту, пытаясь удержать на поверхности остаток трезвых мыслей. – Я уже была здесь… Ты собираешься меня убить?..

Девушка услышала громкую музыку, вокруг – толпа незнакомых людей, все танцуют под размытые звуки техно. Закрытый клуб в центре Москвы, узнала бы его с закрытыми глазами, часто бывала здесь с друзьями. Она подняла глаза на верхний ярус, заостряя внимание на VIP-столиках. Из-за перил выглядывает невысокая девушка в коротком черном платье. Она выделяется среди остальных гостей, плохо сшитая реплика Шанель, потертая сумка и устаревшие босоножки со шнуровкой, которые уже лет десять-пятнадцать не надевают в приличное общество. Но они знакомы, точно знакомы, брюнетка с каре направляется прямо к ней.

– Соня! – улыбается, подхватывая ее под руки. – Долго ты пудрила носик. Игорь опять не отвечает? Забудь про него, хотя бы на сегодня, ладно? Сегодня мы веселимся! Идем!

Кто эта девушка? Она совершенно не походит на ее гламурных подруг, от которых последние годы начало тошнить. Точно, Яна. Яна Лапина, они познакомились в тренажерном зале, она была такой искренней…

Они подходят к столику: на диване сидит красивый парень с обложки глянцевого журнала. Кудрявые волосы, правильные черты лица, широкие скулы. В отличие от девушки, он выглядит презентабельно: белоснежная рубашка с расстегнутой на воротнике пуговицей, золотые часы, на спинке дивана аккуратно сложенный брендовый пиджак. Он обнимает брюнетку, затем ее. Некомфортно, они недостаточно знакомы, но приходится вести себя вежливо.

– Я принес коктейли. – Молодой человек протягивает ей бокал с голубой, приятно пахнущей жидкостью, шанса на отказ не остается. Но она не пьет алкоголь. – Расслабься, он безалкогольный, – смеется, обнажая белоснежные зубы в дружелюбной улыбке. – Хватит грустить.

Ложь, она чувствует запах водки, парочка переглядывается: они точно хотят ее напоить.

– Дурак! Соня, не верь ему, он с водкой. – Яна легонько толкает своего кавалера в грудь. – Но правда, хватит уже грустить, у нас сегодня праздник, – настаивает брюнетка. – От одного бокала ничего плохого не случится, Богдан, как врач, тебе это подтвердит.

– С уверенностью заявляю, что один бокал еще никому не повредил! – смеется кудрявый мужчина, обнимая свою спутницу.

Она смотрит на экран телефона, пролистывая свои сообщения мужу, оставшиеся без ответа. Это становится традицией, он всегда слишком занят, ему нет дела до нее. Парочка, с нежностью обнимающаяся на соседнем диване, раздражает. Хочется отомстить. Что может быть от одного бокала? Она пошла в клуб с малознакомыми людьми без охраны, отпустила водителя, нарушила все запреты Игоря, но алкоголь бьет в голову, становится веселее.

Несмотря на то что Богдан с парой, он приглашает ее на танец. Забытое чувство нежности, приятные ненавязчивые прикосновения, пьянящий аромат мускусных духов. Игоря никогда нет рядом, она одна, дом, репетиции, концерты, сменяющиеся благотворительными вечерами среди незнакомых людей. Замкнутый круг, из которого хочется вырваться… Обычный танец дарит крылья… Бокал сменяется вторым, третьим, она пьяна, но свободна от золотой клетки. Яна пристально наблюдает за ними, ей неприятно, что ее мужчина уделяет внимание другой, не может быть приятно, но она смеется, опустошая принесенную официантом бутылку дорогого шампанского. Из пьяного дурмана вырывается обостренное чувство опасности, у Игоря много врагов, конкурентов, он всегда учил ее быть начеку. Но все заканчивается хорошо, парочка сажает девушку в такси. Она уезжает, ловя на себя заинтересованный взгляд кудрявого красавчика, который разжигает огонь внутри…

Яна в поту открыла глаза, оказываясь вновь в заброшенном балетном классе.

– Это сон, – выдохнула она. Впервые за два с лишним года она видела картинку глазами Сони Новиковой, испытывала ее смешанные чувства, с трудом пытаясь найти хоть какое-то оправдание. Это тело Сони, у нее могли остаться воспоминания жены олигарха. Сон был настолько реальным, что хотелось лезть на стену. Девушка с опаской посмотрела на свое статичное отражение, воспоминания о недавних галлюцинациях. – Ты здесь?

Молчание приняло двойственный окрас. Нужно было с кем-то поговорить и попытаться разобраться в себе, даже если собеседником будет она сама. Но ответ от отражения означал бы, что крыша действительно едет. Яна не знала, что вколол ей похититель, эффект мог быть вызван побочным действием лекарства, стрессом или банальным обезвоживанием организма. Она посмотрела на закрытую бутылку с водой, принимая сложное решение экономить. Человек в маске сказал, что в этот раз живой ей отсюда не выбраться, страшно предположить, что может быть на уме у похитителей и для чего она на самом деле здесь.

– Я знаю, что ты здесь, поговори со мной, – смотря на свое отражение, произнесла девушка, перебарывая страх. – Соня и Яна были знакомы… И, кажется, я была права, Новиковой было плохо с Игорем, она чувствовала себя запертой… Яна, то есть я, сама познакомила ее с Богданом… Что, если у них что-то было? Это не просто сон, это воспоминание, но обрывочное, я не знаю, что было дальше! Почему ты молчишь? – набравшись смелости, зло бросила она, садясь напротив зеркала. – Соня хотела уйти от мужа, наверное… Что, если обмен телами – единственный выход выпорхнуть из золотой клетки? Не знаю как, но она нашла способ и украла мою жизнь, поэтому меня никто не искал. Она все спланировала и теперь пользуется моим телом, выдавая себя за меня!

– Ты забываешь о главном, почему ты здесь? – после минутного молчания произнесло отражение в зеркале, поворачивая голову на нее. – Кто и зачем тебя похитил?

– Духи, аромат духов, во сне у него были точно такие же духи… – встрепенулась она. – Это Богдан! Человек в маске – это Богдан! Мы начали копать, если Соня узнала об этом, могла испугаться, что все вскроется, и заставить Богдана похитить меня и убить. Так я унесу тайну в могилу!

– Ты сама в это веришь? – смеется голос. – Девушка, которая даже алкоголь не пьет и все время отдает музыке, спланировала хитроумный план, чтобы сбежать от мужа-миллиардера, и теперь пытается тебя убить?

– Она не глупая блондинка, раз смогла захомутать Новикова. В тихом омуте… – пожала плечами пленница, уже не так опасаясь пугающего отражения. – Все сходится, Богдан бы на все пошел ради Яны… Ради меня, мы любили друг друга. Она хитрая и смогла бы его убедить.

– Богдан мертв, погиб два года назад, ровно в тот день, когда ты попала в аварию. Ты сама видела заключение о смерти, – безжалостно напоминает отражение.

– Это ошибка, я ошиблась! Это был не он, просто очень похожий парень Борис Богомолов.

– Ты видела фотографию, это он, – отрезвляет девушка в зазеркалье. – Но не хочешь признавать неудобную правду. Борис Богомолов и Богдан Лапин, как ты утверждаешь, твой муж, один и тот же человек, вот только загвоздка в том, что один из них реальный, а другой вымышленный персонаж.

– Нет, это не так, – теряется Яна. – Я помню… Помню наши вечера у камина, как мы играли с Чарли, смотрели фотографии…

– Макаров был прав, ты повторяешь один и тот же рассказ, у тебя нет других воспоминаний, – встает отражение, дотрагиваясь до стекла. – Взгляни правде в лицо! Борис Богомолов – малолетний преступник, который вырос в интернате, у него никогда не было ни жены, ни собаки. Он не учился на врача и тем более никогда не вел медицинскую практику в Москве. Твои воспоминания – ложь, но ты упрямо продолжаешь верить в то, чего никогда не было.

– Нет, нет, нет! – замотала головой Яна, закрывая уши. – Я архитектор. Мы познакомились на пляже, я повредила ногу…

– Архитектор? Спроектируй это здание, опоры, конструкции, нарисуй схему.

– Но я видела только одну комнату.

– Предположи остальное, разве это не то, чем ты занималась? – настояло отражение. Яна пальцем начертила на пыльном полу квадрат, нарисовала сетку. – По-твоему, что это за место?

– Подвал. Здесь нет окон.

– Тогда почему он у тебя проходит на уровне линии земли? Это типовая схема, странно, что архитектор со стажем не только не знает основ, так еще и перепутал на плане расположение двери.

– Сама почерти на полу, – рассердилась девушка, потянувшись к пустой бутылке. Когда она успела все выпить? За последнее время температура поднялась еще на несколько градусов, она устало подняла взгляд на выключающийся прожектор, стирая капли пота с лица. – Я больше так не выдержу, почему здесь так жарко?

– Жарко? – рассмеялось отражение, зябко проводя руками по плечам. – Тебе холодно, ты замерзаешь…

– Что? Нет! – Девушка опустила взгляд на окоченевшие пальцы, не понимая, что происходит. – Этого не может быть.

– Здесь нет отопления и света, температура немногим выше, чем на улице. Тебе это все кажется, – ответил голос. – Соня, ты должна вспомнить, почему ты здесь, иначе на этот раз тебе не выбраться.

Дрожащими руками девушка натянула на себя кофту, сворачиваясь калачиком на матах в углу комнаты.