Снаружи клиника святого Силуана напоминала здание мэрии. Светлое строение с большими колоннами, поддерживающими широкий фронтон. С первого взгляда казалось, что некоторые декоративные элементы взяты из неоклассики. Проезжая мимо, ни за что бы не подумала, что здесь держат психически нестабильных пациентов. Но стоило только переступить порог, как все встало на свои места. Металлоискатели, вооруженная охрана, двери с решетками, серые невзрачные стены и куча документов, которые сейчас подписывал Уильям, чтобы нас пустили к Аресу.

Раздраженно вздохнув, я принялась нервно притопывать, сгорая от нетерпения. Мне хотелось поскорее увидеть моего музыканта. Нет. Мне нужно было его увидеть, чтобы хоть немного снять внутреннее напряжение, обострившееся с самого утра.

Сегодня состоялись похороны Линдси. Я не смогла заставить себя пойти туда. Мы даже повздорили из-за этого с Брендоном. После смерти Линдси я звонила ему несколько раз. Они дружили с самого детства, и после трагедии Брендон места себе не находил. Каждый наш разговор заканчивался слезами. Я пыталась утешить его как могла, но наблюдать за тем, как Линдси будут закапывать в землю, было выше моих сил. Уильям убеждал меня, что это нормально: каждый проживает скорбь по-своему. Но на душе все равно было гадко. Будто я ее предала.

– Пятнадцать минут, один посетитель, – как только подтвердила все подписи, произнесла Дафна, встретившая нас возле пункта охраны.

Уильям обернулся на меня. Черт. Разве нельзя пустить нас обоих?

– Пойдет девушка, – твердо произнес он, и с моих губ слетел выдох облегчения.

– Снимите очки, – потребовал охранник.

А солнцезащитные очки ему чем не угодили? Пусть даже я надела их не по погоде, а скорее чтобы скрыть уставшие и припухшие глаза. За последние дни я, кажется, истратила свой годовой запас слез.

Боясь, что все может сорваться, я сделала как велели.

Охранник поставил передо мной пластиковую корзинку.

– Телефон, часы, любую технику сюда, – пояснил он.

Мне до безумия хотелось съязвить. Будто я пыталась пробраться в Белый дом.

После третьего круга проверки на запрещенные предметы, Дафна, наконец-то, провела меня через центральную дверь с решеткой.

Пройдя до конца коридора, она отперла последнюю дверь справа и впустила меня внутрь.

Передо мной предстало невзрачное помещение с тусклыми стенами. Посреди стоял стол, будто для допросов. Слева пустой стул. А справа… Справа уже сидел Арес. Как только мы вошли, он поднял голову и – уверена, мне не показалось – удивился. Ожидал увидеть кого-то другого?

От меня не укрылось, что на руках у него были манжеты, напоминавшие медицинские ремни, но соединенные между собой цепочкой длиной в семь-восемь дюймов.

Не сводя с Ареса глаз, я прошла к стулу. Под его глазами залегли темные круги. Как он здесь спал? И спал ли вообще… Глаза покрасневшие, на щеке царапина. Взгляд опустился ниже. На шее несколько красных пятен, на руках тоже мелкие ссадины.

В груди заклокотала ярость. Желание защитить. Немедленно вытащить его отсюда любой ценой.

Никто из нас не торопился нарушать тишину. Спустя минуту стоящая возле двери Дафна вежливо напомнила, что время идет. А мы все смотрели друг на друга… Будто заново изучая. Уверена, Аресу мой изможденный вид тоже не пришелся по душе.

– Зачем? – наконец осмелилась спросить я. Знала, он поймет, о чем. Его нападение на отца.

– Ты знаешь ответ.

Все потому, что я пожелала, чтобы Чарльз понес наказание? Чувство вины не упустило шанса ткнуть болезненным уколом в ребра.

– Я не этого хотела…

– Кажется, мы говорили, что тебе пора отказаться от привычки заниматься самообманом, Лайла, – резкий ответ, пронзительный взгляд. Сейчас Арес как никогда походил на свою глиняную копию. Холодный, безучастный. Разница лишь в том, что может двигаться и говорить.

Я не ожидала теплого приема. Он здесь из-за меня. Но я бы с радостью увидела его фирменную ухмылку или услышала насмешливую издевку. Я скучала по ним. Скучала по нему. По тому, как он подталкивал меня к краю. Но не давал упасть. С самого начала мы балансировали на кромке земли, осознавая, что любой неверный шаг мог стать последним. Но не позволяли страху одолеть нас, потому что держались друг друга. Потому что были вместе. А теперь… не только его тело заперто за каменными стенами, но и мысли, судя по всему, тоже.

Не сумев сдержать порыв, я протянула руку, желая коснуться его пальцев, отстукивающих ритм по столу.

– Прямой контакт запрещен, – строго напомнила правила Дафна, заслужив от меня полный раздражения взгляд.

– Ты хотя бы спишь? – спросила я, вернув внимание к Аресу. – Эти следы… – Я указала на шею. Понимала, что он, вероятно, сам расцарапал кожу, поддавшись очередному кошмару.

Он пожал плечами.

– Нормальных наручников тут не выдают, так что…

На миг уголок его губ дернулся, хоть и призрачно, но все же напомнив ухмылку.

– Не смотри на меня взглядом затравленного зверя, – на этот раз чуть мягче произнес он. – Я скоро выйду отсюда. Лучше займись проектом. Сосредоточься на учебе.

– Как я могу? – И тут я поняла, что мне на самом деле страшно. – Что, если твой отец добьется своего? Ты останешься здесь или что еще хуже…

Арес подался вперед. Облокотился на стол, и я последовала его примеру, краем глаза заметив, как напряглась Дафна, внимательно следя за нашими движениями. Только мы ничего не нарушали. Могли обмениваться дыханием, но не прикасаться.

– Ты не должна бояться, – снова прочитав меня как открытую книгу, сказал Арес. – Скоро все закончится. Даже если я не узнаю правду о том дне, все равно гарантирую, что Чарльз Рид не сможет нам навредить. А пока меня какое-то время не будет рядом. И поскольку тебе предстоит защита проекта перед комиссией, которую возглавляет мой отец, – Арес буквально впивался в меня взглядом, – помни вот о чем: глядя на тех, кто внушает тебе ужас, представь, как ты берешь в руки оружие – нож, пистолет, да хоть биту или железный прут – и выпускаешь себя из клетки. Покрываешь их лица порезами, всаживаешь пули в податливую плоть, избиваешь до такой степени, что они перестанут узнавать себя в зеркале, если вообще смогут до него доползти. Вкладываешь всю силу в каждый удар. Делаешь все, на что решится твое воображение. Суть одна – ты уничтожаешь их, а вместе с ними и свой страх. Ведь мертвецы не в силах тебя осудить или остановить. Ничто более не в силах тебя остановить. Ты обретаешь свободу

Свобода… Как оказалось, некогда чуждое для меня понятие. Почти всю жизнь я сама загоняла себя в рамки. И только с возвращением в мою жизнь Дэмиена мнимая клетка, за пределы которой я так боялась выбраться, разлетелась на мелкие куски. Рядом с ним я задышала полной грудью. Пора окончательно это признать.

– Хорошо. Я попробую, – кивнула я, закусив изнутри щеку.

– Еще кое-что, – сказал Арес. – Тумбочка возле кровати в моей комнате. Третий ящик. Пусть лежащий там предмет пока побудет у тебя.

Я нахмурилась.

– Что там?

– Узнаешь.

– Ладно, – только и сказала я, понимая, что готова выполнить любую его просьбу. Не говоря уже о такой мелочи.

Я не понимала, насколько безопасно обсуждать здесь действительно значимые вопросы, поэтому несколько минут мы по большей части просто смотрели друг на друга, пытаясь передать взглядами слова, которые не решались произносить вслух. Я молила небеса, чтобы они уберегли его от еще больших страданий.

– Скоро, – тихо произнес Арес, наверняка заметив, как в уголках моих глаз скопилась влага. Неужели во мне еще остались слезы? – Совсем скоро я вернусь к тебе, моя маленькая Мойра. Не торопись рассекать натянутую между нами нить судьбы.

Удивительно, но теперь меня ничуть не оттолкнуло проявление его фатализма. Впервые после расставания с Уильямом мне вновь искренне захотелось поверить в предначертанный сценарий жизни.

– Обещаешь? – только и спросила я.

– Обещаю, – последовал непоколебимый ответ.

Арес поднял руки и выставил левую ладонь вертикально вперед. Я повторила его действия, пока наши ладони не замерли в каких-то жалких крохах пространства друг от друга.

На миг показалось, что мы в этой вселенной только вдвоем, в пузыре собственного вымышленного мира.

– Мисс Деймос, – резкий голос Дафны нарушил иллюзию. Пузырь лопнул так же стремительно, как и возник.

– Никаких прикосновений, мы помним, – отрезал Арес, не сводя с меня глаз.

– В любом случае, у вас осталась пара минут.

Жестокая реальность отрезвила похлеще ледяной воды.

Убрав ладонь, я твердо произнесла:

– Если не сдержишь обещание, я лично тебя прикончу. – Понятия не имею, откуда во мне взялась смелость ему угрожать, но в ушах зазвучали его же слова. Арес обещал отнять мою жизнь, если я буду относиться к ней небрежно. Пусть теперь пожинает собственные плоды.

Арес впервые за встречу усмехнулся и, откинувшись на спинку стула, провел языком по нижней губе, прежде чем бросить:

– Договорились, моя отважная богиня.

Нет. Все это выше моих сил. Когда почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, я встала и, не дожидаясь пока истечет время, направилась к выходу. Но остановилась на полпути. Дафна уже открывала дверь, когда я, резко развернувшись, бросилась обратно к Аресу, который тут же поднялся на ноги.

К черту их гребаные правила.

Повиснув у него на шее, я впилась в губы своего чокнутого музыканта, который, очевидно, и меня заразил своим безумием. Он молниеносно ответил на поцелуй.

– Мисс Деймос, – вздохнув, позвала Дафна. – Я буду вынуждена вызвать охрану, если вы…

Оторвавшись от Ареса, я повернулась к ней.

– Все в порядке. Не нужно никого звать, я ухожу.

Неужели в ней нет ни капли человечности? Эмпатии? Она же не робот.

– Не так быстро, – хрипло произнес Арес позади меня.

– Что…

Не успела я опомниться, как он перекинул через мою голову натянутую меж его оков цепь, притянув меня спиной к себе. Металлические звенья впились в горло, и я инстинктивно подняла руки, стремясь ослабить давление.

– Подыграй мне, – шепот коснулся волос. – И внимательно слушай.

Мне даже изображать ничего не пришлось. Уверена, со стороны казалось, что я в ужасе. Как и сама Дафна, схватившая рацию и назвавшая какой-то код, потрясенно глядя на Ареса позади меня.

По моей щеке все же скатилась слеза.

Что он творит? Зачем усугубляет свое положение?

– Что бы тебе ни говорили, – спешно начал Арес. – Что бы ты ни услышала обо мне в ближайшие дни, не верь ни единому слову. Помни о моем обещании, Лайла. Я вернусь к тебе. – За дверью послышался топот. – И передай Сайласу, что я встретил Блэка, план в силе, пусть не вмешивается.

Поцеловав в висок, Арес отпустил меня. Ровно в тот момент, когда в комнату ворвались трое охранников. Пока я стояла в стороне, держась за горло и не сводя глаз с Ареса, его выводили из помещения. Дафна суетилась вокруг меня.

– Куда его повели? Что с ним будет? – озвучила я единственные волновавшие меня сейчас вопросы.

Она недоуменно уставилась на меня.

– Вам бы следовало думать о себе, ведь…

– Куда его повели? – перебила я ее.

Дафна поджала губы, вероятно, посчитав меня сумасшедшей.

– Тех, кто нарушает порядок, отправляют в отдельную секцию с более строгим режимом.

Закрыв глаза, я мысленно выругалась.

Дэмиен, какого черта?

Пока Дафна вела меня обратно, десятки раз уточняя, в порядке ли я и не нужно ли вызвать медсестру, я желала просто поскорее убраться отсюда.

– Лайла? – Когда мы вышли в вестибюль, Уильям ринулся ко мне.

Не глядя на него, я забрала свои вещи и помчалась к выходу. Уильям собирался последовать за мной, но его окликнула Дафна:

– Мистер Рид, прошу вас задержаться на минуту.

Вылетев из здания клиники, я добежала до машины Уилла, где устало оперлась на капот, опустив голову и пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Думала, увижу Ареса и каким-то магическим образом мне станет легче. Но стало только хуже. На шее будто все еще ощущалось призрачное прикосновение цепи. Знаю, он не причинил бы мне непоправимого вреда, но в моменте все равно не смогла сдержать панику. И мысль об этом отравляла. Неужели я так и не научилась доверять ему до конца?

Услышав шаги, я выпрямилась, и как только Уильям снял машину с сигнализации, нырнула на пассажирское сиденье. Он обогнул автомобиль и сел за руль.

– Дафна рассказала, что произошло, – мрачно произнес Уильям и крепко сжал руль. А после вынес вердикт: – Больше никаких визитов.

Что?

– Нет, Уилл, ты не можешь…

– Дело не во мне, – выдохнул он. – Правила клиники. Пока Дэмиен в той секции, никому не позволено с ним видеться. Разве что адвокату, если сумеет пробиться.

Я стиснула зубы, отвернувшись к окну и вновь чувствуя ответственность за произошедшее.

Если бы я так беспечно не побежала к нему.

Если бы… В моей жизни стало слишком много этих «если бы».

Обратная дорога прошла в тишине. Я слепо наблюдала, как сменялся пейзаж за окном, на деле только добивая себя мрачными мыслями.

Когда доехали, я молча вышла из машины и направилась к дому.

– Лайла, постой, – догнал меня Уильям.

Развернувшись, я выжидательно уставилась на него.

Лайла-Лайла. Следовало хотя бы поблагодарить профессора. Он не обязан был помогать и устраивать вам встречу.

Верно.

– Спасибо, – устало произнесла я. – Что помог встретиться с ним.

Уильям натянуто улыбнулся.

– Ты до сих пор не доверяешь мне, верно?

Доверие. Причудливо слышать о доверии от него. Причудливо и… лицемерно.

– А должна? Даже если отбросить наше с тобой общее прошлое, Уилл. С чего мне тебе верить? Ты любишь рассыпаться в красивых речах, но на деле… – Я шагнула ближе. – Ты ничем не помог своему брату, когда он больше всего нуждался в тебе.

Уильям провел по лицу ладонью и сокрушенно произнес.

– Позволишь объясниться?

Я хмыкнула.

– Давай.

– Здесь? – Он огляделся по сторонам. Даже сейчас не забыл о своей репутации. Хотя по словам намеревался выступить против отца.

Вздохнув, я развернулась и направилась к зданию, бросив через плечо:

– Поговорим в мастерской.

Порадовавшись, что еще утром скрыла скульптуру Ареса тканью, я пригласила Уильяма расположиться на диване. Заняв место с краю, он поставил локти на колени и сцепил перед собой руки, не скрывая нервозности.

– Кофе? – спросила я, чтобы хоть немного разбавить градус неловкости.

– Да.

– Тебе как обычно?

Уильям замер.

– Все еще помнишь, какой кофе я пью? – с неверием и будто бы надеждой уточнил он.

Я закатила глаза.

– Ну, провалами в памяти я вроде не страдаю. И знакомы мы не первый день.

– Да. Как обычно, – уже сдержаннее ответил он.

Приготовив нам кофе, я поставила чашки на столик и села с другого края дивана, закинув ногу на ногу.

– Говори, что хотел, – подтолкнула я Уильяма, желая поскорее закончить со всем этим фарсом.

– Понимаю, почему ты снова видишь во мне злодея, который не смог помочь родному брату. Но… – Отпив кофе, он спросил: – Дэмиен рассказывал что-нибудь о нашей матери?

– Совсем немного.

Мне тотчас вспомнилось, что и сам Уилл не любил ее обсуждать. Для него тема матери неустанно оставалась опасной и закрытой территорией.

– Она была… доброй, – наконец заключил Уильям, выдержав паузу. – В отличие от отца, который никогда не скупился на наказания для сыновей. Чарльз всегда знал, куда бить, чтобы синяки оставались незаметными.

Меня пробрала дрожь отвращения.

– Дэмиену тоже доставалось?

Уильям усмехнулся.

– И это твоя первая реакция… – Он покачал головой. – Все равно все мысли о нем, да?

Я ничего не ответила. Просто сделала глоток кофе и подождала, пока он продолжит.

– Потом мама ушла, забрав с собой Дэмиена, и стало только хуже. Хотя со временем мне удалось приспособиться и не выводить отца из себя. Когда брата впервые отправили в «Обливион», до моего восемнадцатилетия оставалась пара месяцев. Тогда я только выровнял свое положение в глазах отца. Я… – Чуть тише, он выдавил из себя: – Испугался перечить ему. Да и вряд ли тогда мог сделать что-то весомое.

– А дальше? Почему не вмешался, когда встал на ноги? Почему не попытался вытащить Дэйма?

– Мы не были близки…

До чего же жалкая попытка оправдаться.

– Это не значит, что можно так легко отмахнуться от брата, – воспротивилась я.

– Я пытался, – с напором парировал он. – Один раз я почти убедил отца оставить Дэмиена в покое, отпустить прошлое. Ведь отец так сильно возненавидел его из-за смерти мамы. Но брат опять вывел его из себя. А потом… Потом я не знал, как к нему подступиться. С каждой новой встречей убеждался, что мы все больше становились незнакомцами.

И тут я осознала, что не знала мнения Уильяма.

– Ты придерживаешься того же взгляда, что и Чарльз? Тоже считаешь, что это Дэйм убил вашу мать?

Он смотрел на свои сцепленные руки, не поднимая головы.

– Брата обнаружили возле ее тела. Он держал нож. Что еще я должен думать? Что кто-то убил ее раньше и сбежал? Но улик не нашли. Дэмиен заявлял, что ничего не помнит. Ничего, что указывало на причастность третьего лица. Я должен верить в его невиновность, только потому что он мой брат? – Уильям повернул голову и спросил, глядя мне в глаза. – Скажи Лайла, должен ли я слепо доверять ему лишь потому, что нас связывает одна кровь? Правда считаешь, что такова основа доверия?

Нет. Он прав. Совершить немыслимое могут и самые близкие.

Я подняла взор к потолку и закусила губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не сболтнуть лишнего. Все равно папка пропала. Никаких доказательств у нас в действительности нет.

– Не знаю, – призналась я. – Не знаю, как поступила бы на твоем месте, Уилл. Как и не могу сказать, что полностью понимаю и одобряю твое решение держаться в стороне. Мне хочется тебе верить. Хочется думать, что на этот раз ты искренне стремишься помочь брату. Но однажды я уже обожглась, познав не самую лучшую версию тебя.

Я намеревалась оставаться честной. Мне тяжело довериться ему. Тяжело забыть, каким он бывает.

– Ты права. Я еще не искупил свою вину перед тобой. – Допив кофе, Уильям поднялся. – Но спасибо, что выслушала. И за кофе. Больше не буду отнимать у тебя время. – На миг в его тоне определенно промелькнуло раздражение. На кого злился? На меня или брата?

На подходе к лестнице, Уильям обратил внимание на скрытую под тканью скульптуру и спросил:

– С твоим проектом все в порядке? Успеешь подготовить до защиты?

– Да, – спокойно ответила я, не собираясь вдаваться в подробности. Как и говорила ранее: в помощи куратора я не нуждаюсь.

– Я рад, – кивнул он и наконец покинул мою мастерскую.

Как только Уильям ушел, я набрала Сайласа и передала ему слова Ареса. Найт, разумеется, не потрудился объяснить мне, кто такой Блэк. Лишь сказал слушаться Дэмиена и сосредоточиться на своей привычной жизни. Вот только от моей привычной жизни остались одни обломки.

Стабильность сохранилась только в глине.

И прямо сейчас во мне кипели энергия, нетерпение и столько эмоций, что, казалось, голова вот-вот взорвется. Поэтому я вернулась к единственному, что могло хоть как-то помочь успокоить мозг. Я принялась доделывать скульптура Ареса. Заперлась в мастерской на три дня. Погрузилась в поток, не замечая ничего вокруг. Спала по паре часов, а следом снова, как одержимая, бралась вычищать изъяны, добавлять детали, доводить изваяние до завершения.

Вечером третьего дня, стоя перед скульптурой, я была не в силах отвести глаз от того, кого не могла видеть сейчас воочию перед собой. Мне удалось отобразить каждую черту его лица. Уже представляла, какую гримасу состроит Чарльз, распознав в изваянии облик своего младшего сына.

Спустя полчаса я все еще не могла оторваться от Ареса…

Боги, как же я по нему скучала.

– Готова поспорить, – обратилась я к глиняной копии моего музыканта, обняв статую за шею и глядя на идеально высеченные черты, – ты бы сейчас в своей неизменной манере сравнил бы меня с Пигмалионом, воспылавшим любовью к изваянию Галатеи, которое сам же и сотворил. Впрочем, – я провела пальцем по его виску, лбу, носу, опустилась к губам и произнесла: – я была бы рада. Ведь они те редкие счастливчики, кто познал хэппи-энд, столкнувшись с волей богов.

Возможно окончательно сойдя с ума, я потянулась вперед и коснулась губами холодных губ скульптуры. Прижалась к ее лбу и, закрыв глаза, на выдохе прошептала:

– Пожалуйста, возвращайся скорее ко мне. Сдержи свое обещание.

Мне с трудом удалось оторваться от статуи. Но я все же поднялась в квартиру, где направилась прямиком в комнату Ареса. После обрывочного сна в течение этих трех дней настоящая кровать ощущалась райским облаком. Упав на нее, я втянула носом воздух. От покрывала и подушки пахло Аресом. Табаком и мятой. Зажмурившись, я, точно кошка, вцепилась в ткань и притянула ее к себе, продолжая внюхиваться. Желая, чтобы его аромат стал частью меня.

Когда открыла глаза и наткнулась взглядом на прикроватную тумбочку, в голове всплыла просьба Ареса. Я открыла нижний ящик и вытащила на свет единственный лежавший там предмет.

У меня перехватило дыхание, ведь на ладони оказалась маленькая фигурка. Знакомая мне фигурка белого кролика. Я подарила ее Дэмиену в нашу вторую встречу в детстве.

Все это время он хранил ее?

Сжав фигурку в руке, я приложила ее к груди, где вновь образовалась щемящая пустота. Три дня мне удавалось удерживать фокус на другом. Три дня я не позволяла себе погружаться в болото скорби по Линдси, боли из-за Ареса и жалости к самой себе. Но я чувствовала, что уже одной ногой снова стою в трясине. Вопрос времени, когда погружусь в нее с головой.

Однако усталость взяла верх. Я начала проваливаться в сон, когда зазвонил мой мобильный. Не глядя, я отключила звонок и перевернулась на другой бок. Но тишину вновь прорезала вибрация. На ощупь дотянувшись до телефона и с третьего раза попав по нужному месту экрана, я приложила его к уху:

– Да?

– Лайла. Это Оливер.

Резко распахнув глаза, я села.

Оливер очнулся? Узнав от Линдси об аварии, я вскоре пыталась навестить его в больнице, где встретила его мать. Оливер так и не приходил в себя. И я попросила ее сообщить, как только он пробудится.

– Как ты? Давно очнулся? С тобой все хорошо?

– Да. Терпимо. Только сегодня пришел в себя. Врачи говорят, настоящее чудо. Мама уже почти утратила надежду. Она передала, что ты приходила. Спасибо. Приятно, что про меня помнят.

Укол совести не заставил себя ждать. Ведь помимо проявления обычного беспокойства я хотела услышать его версию событий. Особенно после убийства Линдси.

– Оливер, могу я задать вопрос, – начала я осторожно. – О том дне, когда тебя сбили?

В трубке послышался смешок.

– Не сомневался, что ты спросишь.

Я слабо улыбнулась.

– По слухам, во время происшествия там видели машину ректора. А сам ты помнишь что-нибудь о том, кто тебя сбил?

На том конце линии повисла тишина. Я даже отнесла от уха телефон, чтобы проверить, не оборвался ли звонок.

– Оливер?

– Слушай, – вздохнул он. – Думаю, я уяснил урок. Поэтому скажу это только тебе. Если донесешь информацию до копов, буду отрицать. Не хочу снова ставить под угрозу свою жизнь.

– Хорошо. Без проблем. Все, что ты скажешь, останется между нами.

– Спасибо, – с признательностью произнес он. И продолжил: – Слухи не врут. Меня сбила тачка ректора. Вот только… – на миг он замялся, – за рулем сидел не он, а Уильям.

– Что?

– Знаю, ты можешь подумать, что я просто хочу ему отомстить, оклеветав. Но… Я уверен в том, что видел.

В ушах зазвенело. Я попыталась найти слова для ответа, не понимая, что вообще могу сказать, но Оливер меня опередил:

– Помни о своем обещании, Лайла. И спасибо, что беспокоилась.

Оливер отключился. А я смотрела перед собой немигающим взглядом, все еще прижимая к уху телефон.

Медленно опустив руку с мобильником, я принялась размеренно потирать голову фигурки кролика, которую до сих пор сжимала в ладони.

Мысли крутились в голове, напоминая торнадо. Машина ректора, но за рулем был его сын? Что, если… Мог ли он быть в машине и во втором случае? И пропавшая папка. Снова чертово «что, если…».

– Нет. – Я усиленно замотала головой. – Какой-то бред.

«Это все Рид», – всплыло в памяти последнее сообщение Линдси. Заглянув в документы дяди, она узнала виновного в смерти Эмилии.

Неужели, поддавшись эмоциям, я ошибочно обвинила не того? И Линдси убил…

Рид.

Не Чарльз.

Уильям?