– Дядя, вы спите? – спросил Кеша.

Дядя не отвечал. Он не двигался. В его ухе запеклась кровь. А синяя рука указывала куда-то в землю. Может, он показывал, что там, внизу, нас всех ждет тепло без оплаты коммунальных.

– Дядя, вам не нужно тут спать.

Все, что происходило в его дворе, около его дома, на его улице и в его городе, – все было важно. Человек не мог пройти по двору, чтобы Кеша не подбежал к нему и не познакомился. Кеша начинал рассказывать о себе, что он смотрел по телевизору вчера, сегодня, неделю назад, или что сделал в детском саду Пашка, или Дашка, или Коля. Родители не переживали за Кешу и спокойно отпускали одного на улицу. Кешу знали все вокруг, и соседи, и не соседи. Мальчик говорил с каждым, до кого только дотянулся его взгляд, поэтому в случае чего мама могла быстро его найти по следу из свидетелей. Да Кеша бы и не убежал никуда. Не было у него такой привычки.

– Дядя. Вам не нужно тут спать. Вам будет холодно. Очень холодно сегодня. Хотя снег растаял. Я вот тепло одет. Сапоги у меня резиновые, чтобы в луже не утонуть. А почему вы без шапки?

Дядя не отвечал. На его голове и правда не было шапки. Но его это не беспокоило. Его вообще ничего не беспокоило. Ветер раздувал его сухие волосы.

– Дядя, а как вас зовут? А вы где живете? Я вас не помню. Но мне кажется, что я вас видел. Может, вы мне снились? А у вас рука посинела. Может, вы замерзли? Хотите, я дам вам варежки?

Кеша снял варежку с правой руки и попробовал натянуть на окоченевшую руку мужчины. Варежка налезла на четыре пальца. Руки у незнакомца-молчуна были намного больше, чем у Кеши. И на вид он был старше лет на тридцать. Кеше было пять.

– Варвара Павловна говорит, что без перчаток не надо гулять на улице. Потом пальцы болеть будут. И шапку надо надевать. Но я вам свою шапку не дам. Тогда у меня у самого голова замерзнет. А еще мама меня наругает. Я недавно свою шапку отдал Сереже, а он ее потерял. Мама злилась и говорила, что так не делают. Что он должен был мне что-нибудь взамен дать. Но он не дал. Но почему так мама говорит? Это ведь я ему взамен должен был. Я у него забрал робота, а ему взамен дал шапку. Все по-честному.

Мужчина молчал.

– Странный вы, дядя. А как вас зовут? Мама говорила, что мне нельзя с незнакомыми говорить. Вот я и хочу узнать, как вас зовут. Ой. А я вспомнил, где вас видел. Вы приходили к маме Сережи. У него странная мама. Она такая темная, и никогда ни с кем не разговаривает. Сережа говорит, что его мама все время молчит. Он и сам все время молчит. Он тоже странный. Как-то раз я сделал ему крапиву… ну это когда делаешь вот так.

Кеша сделал «крапиву» мужчине. Тот лежал животом на камне позади гаражного кооператива. Он смотрел в землю уже несколько часов. Его кожа была холодная и грубая, а рука деревянная.

– Не больно? Вот и мне тоже не больно. А Сережа все время хнычет из-за крапивы. Ну и пусть хнычет. А хотите, я вам песню спою? Мы в садике разучивали песню на 9 мая. Этот день победы-ы-ы-ы, порохом пропа-а-а-ах!

Кеша запел. Мужчина не реагировал.

Когда мальчик закончил песню, то сказал:

– Я вспомнил вас. Вы приходили к Сереже. Но он же тогда был у бабушки в деревне. Что же вы тогда делали у него? С его мамой сидели? Она же все время молчит. Я бы не знал, о чем с ней говорить. А вы знаете, что у Сережи папа в тюрьме сидит? Он мне не рассказывал. Это Катя из третьего подъезда, она все знает. Она дружит с Клавкой, которая знает маму Сережи. Они друзья. Я ее тоже видел. У нее такая странная шляпа. И в носу сережка. Зачем ей в носу сережка? Я думал, что только быки в мультиках носят такие. Это же больно. Я как-то раз по телевизору видел, как прокалывают уши. Мне так страшно стало. Странные эти взрослые. Особенно девчонки. Делают дыры в ушах и носу, носят перья на голове, как индейцы, или как голуби. А еще у девчонок дурацкие игрушки. Ну кому интересно играть с колясками и куклами? То ли дело мальчики. Машинками и роботами интереснее играть. Вы же тоже были маленьким раньше. Какие у вас были любимые игрушки?

– Паровоз, – ответил мужчина.

– Ух ты! На железной дороге?

– Да. На железной дороге.

– Это такая, которая кругами? И поезд ездит и пускает дым?

– Ну, дыма у моего паровозика не было, зато гудок голосил так, что все соседи сбегались.

Мужчина по-прежнему не поднимал головы. Но по крайней мере он удосужился начать разговор. А Кеша только об этом и мечтал. Чтобы кто-то с ним поговорил.

– Классно. А где ваш паровоз? Я тоже такой хочу, но мама мне не покупает. Говорит, что я поиграю два дня и брошу. А это не так. Я с тем роботом с планеты Позитрон играл неделю! Представляете. Очень долго. Я даже за это время успел вырасти, вот на столько, – он показал расстояние между пальцами, с половину ногтя. – Я даже взрослее стал. Поэтому и перестал в робота играть. А поезд, это же совсем другое. У робота там всего лишь руки и ноги двигались, и бластер такой был. А вот поезд может ездить, и можно к нему в вагон много роботов сажать. Пусть это будут захватчики Луны. Дядя, а вы были на Луне?

– Нет. На Луне я не был, – сказал дядя.

– Жаль. Я все время у людей спрашиваю. Никто не был. И почему туда никто не летает? Тут же недалеко. Ее даже из окна моей комнаты видно. А, я знаю! Наверное, там холодно. И скучно. Там же нет супермаркетов и магазинов игрушек. Вот почему туда не летают.

Кеша убрал руку в карман.

– У вас согрелась рука? – спросил он. – У меня начала мерзнуть. Можно, я заберу варежку?

– Да, можешь забрать, – ответил дядя, но даже не пошевелился.

Кеша снял варежку с руки мужчины и надел на свою. Варежка была холодная. Рука Кеши замерзла еще больше.

– А вы не ходите больше к маме Сережи, – сказал Кеша.

– Почему?

– Ну, у Сережи папа очень странный дядя. Он ведь в тюрьме сидит. Говорят, что он убица. В тюрьму просто так не сажают. Катька рассказывала, что его даже по телевизору показывали. Представляете?

– Да, представляю. И что еще Катька рассказывала про него?

– Ну, что он бил Сережу, поэтому Сережа такой трус и молчун. Все время смотрит в пол. Поэтому у него остальные дети игрушки отбирают. Но я не отбирал. Я же ему взамен свою шапку оставил. Так что я даже лучше ему сделал. Потому что его шапка была совсем дырявая. А у меня шапок дома много, от братьев осталось. У меня знаете сколько братьев много. И еще есть сестра, но она двоюродная и живет в другом городе, там ехать надо на электричке, я как-то раз ездил на…

– Мальчик, как, говоришь, тебя зовут?

– Кеша.

Рядом прошел мужчина, подозрительно посмотрел на Кешу и на лежавшего лицом вниз мужчину. Рука по-прежнему тыкала указательным пальцем в землю. Он будет продолжать показывать направление своего ухода еще некоторое время, пока не приедет кто-нибудь и не заберет его.

– Кеша. Ты говорил про папу Сережи.

– Да, говорил. Он плохой дядя. Я его видел один раз. Он похож на скелета. Очень страшный. Мне кажется, что он ест людей. О! А хотите, я вам покажу, где мы с Серёжей нашли как-то раз дохлого голубя. Его кошки сожрали, а башка…

– Нет.

– Жаль. Ну тогда…

– А с чего ты взял, что тот папа Сережи ест людей?

– Когда я хочу есть, то у меня урчит в животе. Я смотрю на макароны, и у меня слюнки текут. Прямо по-настоящему. Мне приходится их проглатывать. А папа Сережи, он выглядел так же, как я, когда смотрю на макароны. Но только тогда он смотрел на меня. И я испугался. Ладно, со мной тогда мама была. Она бы меня не дала съесть этому дяде. Он плохой.

– Да, Кеша, он очень плохой. Это я знаю.

– Вы его тоже видели?

– Да. Видел. Сегодня ночью.

– Он что, приехал к Сереже в гости?

– Не совсем к Сереже. Он его не очень-то любит.

– Хм. Я думал, что он в тюрьме, – сказал Кеша.

– Я тоже так думал.

– Но вы с ним лучше не водитесь. Как бы он вас не съел.

– Хорошо, я не буду.

– Эй, пацан! – крикнул кто-то.

Кеша повернулся. Позади стояли два мужика в полицейской форме.

– Пацан, ты бы отошел подальше, – сказал один.

– Здравствуйте, дяди. А вы в милиции работаете?

– В полиции, – ответил второй.

– В полиции? Вы из Америки?

– Нет. Теперь в России мы тоже называемся полицией.

– Я не знал, – сказал Кеша.

– Мальчик, ты бы отошел от дяди. Тут не место для маленьких. Это место преступления.

– Преступления? А где вор? Тут что-то украли? Этого дядю ограбили?

Кеша повернулся к дяде и спросил:

– Это вы вызвали милицейских… Ой, полицию, теперь они тоже как в Америке называются.

– Мальчик, – обратился к нему один из сотрудников полиции. – Давай, шуруй отсюда, иначе я твою маму позову, или папу. Они тебя в угол поставят, вот увидишь.

Кеша обернулся к трупу и сказал:

– Ладно. Эти дяди мне не разрешают больше тут играть. Я тогда пойду домой, мама обещала приготовить лепешки с сахаром. Очень вкусные. А вы как-нибудь приходите к нам в гости. Я вас угощу. И больше не общайтесь с Сережиным папой. Ну вы и сами знаете. Пока.

– Пока, – услышал он в ответ.

Полицейские смотрели на мальчика с подозрением.

Кеша помахал трупу рукой и, присвистывая, ушел есть мамины лепешки.