Пальцы сжались сильнее. Её лицо побагровело. По щекам покатились слёзы — не театральные, не для эффекта. Настоящие. Горячие. Живые. Она хрипела. Тело её выгибалось в немом протесте. А я смотрел — и наслаждался. Смотрел на генерала внутри — и ждал его крика. Его мольбы. Его отчаяния. Ждал его слабости.

«Смотри, генерал. Ей осталось совсем немного. Сожму пальцы — и она упадёт. Мёртвой. Твоя жена. Твоя любовь. Твоя вина».

Старик выронил поднос. Хрусталь взорвался вдребезги. Вино растеклось по мрамору — алым, как кровь на песке Арузы.

— Господин! — задохнулся дворецкий. — За что вы так с госпожой⁈

За что?

Хороший вопрос. Пусть твой генерал ответит. Пусть выдавит хоть слово из своей гордой пасти.

Молчит.

— За что ты так со мной? — прохрипела она. Слёзы катились по вискам — солёные, беспомощные. Она всё ещё верила, что это он. Что это её муж. Что это ошибка. Безумие. Временное помешательство.

Какая трогательная глупость.

«Ничего», — подумал я. Пусть смотрит в глаза чудовищу. Пусть сходит с ума.

— Умоляй о пощаде, — прошелестел я ей на ухо. Голос мой был чужим — хриплым, низким, пропитанным тьмой. — Плачь. Кричи. Умоляй…

И тут случилось то, чего я не ждал.

Мое тело. Оно словно сошло с ума от желания. Тёплый сладкий толчок внизу живота.

Плоть — тёплая, живая, предательская — напряглась в штанах. Мои бёдра невольно подались вперёд.

Её тонкая шея, её жизнь в моих пальцах. Её последнее дыхание на моей коже. Её слёзы на моих побелевших костяшках.

И близость её тела, сводящая с ума.

Я выдохнул, чувствуя желание, древнее и грубое, как камень у алтаря. Её красота, даже в агонии — совершенная, ослепительная. О таких женщинах мечтают в темноте.

Мой взгляд скользнул по её приоткрытым губам… Клянусь… У меня сейчас была только одна единственная мысль — поцеловать их. И не просто поцеловать… С рычанием раздвинуть их, слыша, как сливается её стон и моё хриплое дыхание зверя.

Пульс участился, тело сковала невидимая мука желания… Может, это и есть то самое наслаждение от мести?

— Мне всё равно, — вдруг раздался смешок из глубины сознания. Голос генерала. Спокойный. Холодный. Равнодушный. — Убьёшь ты её или нет. Мне безразлично.

Я замер.

Я чувствовал, что внутри всё стянуло, словно кровь стынет в жилах.

Видел, как взгляд умирающей останавливается в одной точке.

Как растягивается время, продлевая последние секунды, когда видишь человека живым.

В голосе генерала был не вызов. Не отчаяние. Не попытка спасти её ложью.

— Что ты сказал? — произнёс я, обхватив пальцами прутья магической клетки.

— Мне все равно, убьешь ты ее или нет, — усмехнулся генерал.

Нет, это было равнодушие. Настоящее. Не показное. Не попытка изобразить его. Обычно, когда лгут губы, глаза не лгут. В глазах генерала была насмешливая пустота.

Ему действительно плевать на ее жизнь.