— Или ты думаешь, не странно будет выглядеть, что после войны, после стольких месяцев разлуки, мы вдруг решили спать раздельно? Что скажут слуги? — он повторил, словно пробуя мои страхи на вкус.

Паника вспыхнула в груди горячим комом. Спальня. Большая кровать. Темнота. И он.

Вдруг эта тварь потребует от меня супружеский долг?

Вдруг он решит воспользоваться телом, которое теперь принадлежит ему по праву захвата? Я представила его руки на своей коже, и желудок свело спазмом.

Но я кивнула. Библиотека находится рядом. Через коридор. Если он уснет… Я смогу дождаться тишины. Смогу выскользнуть. Найти книгу. Узнать, как изгнать паразита из тела мужа.

— Хорошо, — прошептала я.

Он повёл меня в спальню генерала. Коридор казался бесконечным. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Я чувствовала его присутствие за спиной — тяжёлое, давящее. Он не касался меня, но я ощущала его дыхание на затылке.

В спальне пахло им. Его одеждой, его кожей, тем новым запахом полыни и дыма, который вытеснил привычный аромат мужа. Кровать стояла в центре комнаты, огромная, как алтарь для жертвоприношения.

Я начала нервничать. Руки холодели. Я обхватила себя обеими руками, словно пытаясь унять нервную дрожь.

— А что это мы так напряглись? — он усмехнулся, подходя вплотную.

Я отступила, но упёрлась поясницей в край туалетного столика. Бежать некуда.

— Или думаешь, что я решу воспользоваться тобой? — его голос опустился до бархатного шёпота.

Эти слова заставили меня замереть. Я даже вдохнуть забыла, чувствуя, как в ушах нарастает гул.

Он протянул руку и коснулся моей шеи. Пальцы были горячими. Они скользнули вниз, по ключице, задержались на вырезе платья.

— Нет. Конечно, предложение очень лестное… Ты красивая женщина, Дессалина. Даже слишком.

Он наклонился.

Его губы оказались в миллиметре от моего уха. Я чувствовала тепло его дыхания. Искуситель. Хищник, играющий с добычей перед тем, как перегрызть горло.

— Но я не люблю брать силой то, что можно получить иначе, — он отстранился, и в его глазах вспыхнула насмешка. — К тому же у меня довольно своеобразные вкусы в постели… Знаешь ли, тьма шепчет мне отнюдь не о милых поцелуях… Так что… спи спокойно. Я тебя не трону.

Облегчение было кратким, сменяемым новым витком страха. Если не это, то что?

— Давай позовем служанок, чтобы меня раздели, — прошептала я, цепляясь за последнюю возможность контакта с внешним миром. Если войдёт горничная… Может, я успею шепнуть слово? Подать знак…

— Зачем? — он склонил голову. — Если я могу это сделать сам.