— Вы угрожали Натаниэлю Пиготту револьвером? В его собственной конторе?

Виктория вздрогнула всем телом. И зачем он проговаривает всё это вслух? Её и так до сих пор трясло от собственной дерзости.

— Вы либо храбрейшая женщина из всех, кого я встречал, — медленно проговорил мистер Диксон, — либо совершенно чокнутая. Но, как бы то ни было, я восхищён! — закончил он с улыбкой.

Виктория не нашлась, что ответить. Храброй она себя не считала, но и в сумасшедшие записываться не хотела. В конце концов она решила, что сегодня ей очень крупно повезло, и отвернулась к окну экипажа, за которым проплывали незнакомые улочки.

Экипаж остановился у начала пешеходной дорожки, ведущей к главному входу в Ривенхол-парк. За долгую поездку волнение Виктории окончательно улеглось, а напряжение вытеснилось лёгкой эйфорией. Теперь Виктория даже осмеливалась думать о том, что напрасно не сторговалась с Натаниэлем Пиготтом на меньшую сумму. Она могла вообще не выплачивать проценты, а погасить один только долг. Но, дело уже было сделано.

Мистер Диксон первым выбрался наружу и подал Виктории руку.

— Благодарю вас, — проговорила она, ступив на землю. — Я очень признательна вам за помощь, мистер Диксон. Надеюсь, вы простите мой маленький шантаж и все неудобства…

— Никаких неудобств, — перебил он её весёлым тоном. — Я рад, что смог сыграть в вашей авантюре хотя бы такую незначительную роль.

— Вы сыграли очень важную роль!

— Правда? — Мистер Диксон лукаво улыбнулся. — Приятно слышать это. Могу ли я рассчитывать, что если вам когда-нибудь снова понадобится подручный для подобного дела, вы возьмёте меня с собой?

Этот вопрос неожиданно заставил Викторию смутиться.

Что-то удержало её от ответа. Либо она неправильно истолковала пристальный взгляд Мартина Диксона, либо… он действительно пытался с ней флиртовать.

Нет, это невозможно. Не может же лучший друг герцога Ривенхола так вести себя с его женой…

— Герцогиня, я сказал что-то не то?

— Нет, — вежливо ответила Виктория, — однако я всё же должна напомнить, что вы разговариваете с женой своего друга.

Мистер Диксон рассмеялся.

— Вы считаете, флиртовать с женой своего друга — плохо? — поинтересовался он выразительно.

— Мне кажется, это, как минимум, некрасиво…

— Некрасиво — это уводить невесту у лучшего друга.

— Что…?

Виктория озадаченно умолкла. Мартин Диксон некоторое время смотрел на неё с искренним любопытством, потом заговорил:

— Ривенхол не рассказывал вам? Кассандра, его первая жена, была моей невестой. Но наша помолвка расстроилась. Ривенхол за две недели окрутил Кас и увёз в Шотландию, где они поженились. Так что, как видите, ваша светлость, — он развёл руками и улыбнулся, — наши дружеские отношения с Ривенхолом строятся скорее на соперничестве, чем на благородном товариществе.

Виктория смотрела на мистера Диксона и не могла вымолвить ни слова.

Кассандра. Отравленная жена герцога Ривенхола. Была невестой мистера Диксона?

— Я… ничего не знала.

— Простите, мне не следовало говорить об этом так внезапно, — вздохнул мистер Диксон. — Не подумайте, что я в чём-то виню Ривенхола. Он тоже жертва той трагедии. Единственное, о чём я жалею, — это что не попытался побороться за Кассандру, — добавил он. — Может, тогда она сейчас была бы жива.

Виктория слабо кивнула. Она по-прежнему не знала, как относиться к тому, что только что услышала. Мысли перепутались, от нахлынувшего волнения она будто даже потерялась в пространстве.

— Как бы то ни было, берегите себя. И моё предложение всё ещё в силе, — сказал Мартин Диксон, заговорщически понизив голос, — я готов стать вашим подручным в новом деле.

Он взял её руку и поднёс к губам. Запечатлев поцелуй, он легонько и будто ободряюще сжал её пальцы, затем отступил.

— До встречи, герцогиня.

Виктория не очень хорошо запомнила, как добралась до ступеней крыльца. Двери перед ней распахнулись, и на пороге появился Хардинг.

— С возвращением, ваша светлость, — произнёс дворецкий с безупречной почтительностью. При этом смотрел он куда-то за её спину, в сторону аллеи, где совсем недавно стоял экипаж мистера Диксона. — Надеюсь, прогулка была приятной. Подать вам обед?

— Благодарю, Хардинг. Да, в мою спальню. Я хочу отдохнуть.

Виктория прошла мимо него в холл и ступила на лестницу. Краем глаза она заметила, как дворецкий торопливо двинулся прочь — в сторону восточного крыла, где располагались комнаты вдовствующей герцогини.

***

Поймать Грэгори для того, чтобы вернуть ему закладную, оказалось даже сложнее, чем эту закладную выкупить. В тот же вечер Виктория подключила всех лакеев Ривенхол-парка, но так и не смогла перехватить молодого человека. На следующий день она пошла на совсем уж отчаянную меру — перед самым обедом, когда Грэгори по её наблюдениям чаще всего появлялся в своих покоях, Виктория затаилась в коридоре, ведущем в его комнату, и приготовилась ждать в нише у окна.

Ждать пришлось довольно долго. Как только послышались тихие и торопливые шаги, она вышла из своего убежища.

Грэгори встал как вкопанный, едва завидев Викторию. По его лицу промелькнула целая гамма эмоций, после чего он крутанулся на пятках и двинулся в противоположную сторону.

— Грэгори Рассел, немедленно подойдите сюда! — звенящим от возмущения голосом выкрикнула Виктория. Вообще-то она не собиралась кричать, но ребяческое поведение младшего Рассела неожиданно вывело её из себя. — Я должна отдать вам кое-что, а после можете отправляться на все четыре стороны!

Кажется, Грэгори даже подскочил на месте. Ещё несколько секунд он стоял к Виктории спиной, потом развернулся и с виноватой улыбкой пошагал навстречу.

— Доброго дня, сестра. Я… вы решили, что я убегаю? Нет, я просто вспомнил, что не сказал конюху о том, чтобы он проверил правую заднюю подкову…

— Ваши подковы подождут.

— Да, пожалуй… Что вы хотели мне…?

Грэгори не договорил, потому что взгляд его упал на бумагу, которую Виктория молча протянула вперёд. Он сделал последние два шага и замер. Краска схлынула с его лица.

— Но как…?

— Теперь вы должны полторы тысячи футов не Натаниэлю Пиготту, а мне, — спокойно и строго выговорила Виктория. Грэгори поднял на неё ошарашенный взгляд. — Не думайте, что я легко прощу вам долг. Но так и быть, часть его я готова списать, если вы будете катать меня по парку по утрам. Скажем, по фунту за поездку будет достаточно…

На несколько секунд коридор погрузился в звенящую тишину.

— Я с радостью буду катать вас и бесплатно, сестра! Даже речи не может идти…! Я не… — молодой человек запнулся, нервно теребя полы сюртука. — Я верну всю сумму до последнего шиллинга. Но я оставил у Пиготта ожерелье…

Виктория вытащила из кармана платок, в котором было припрятано тяжёлое золотое ожерелье, и осторожно развернула ткань.

— Это? — уточнила она. — Неужели вы думали, что я не знаю, как именно выдаются ссуды? Положите эту вещь туда, откуда взяли, и впредь больше не совершайте таких глупостей.

Когда Виктория буквально сунула в руки Грэгори ожерелье, то неожиданно обнаружила, что у него задрожали губы. Большие карие глаза подозрительно заблестели, Грэгори часто заморгал, а потом и вовсе ненадолго опустил голову.

— Сестра, я… не знаю, как вам удалось это, — заговорил он осипшим голосом спустя несколько мгновений, — но, клянусь Юпитером, вы самая необыкновенная женщина из всех, кого я знаю.

Виктория видела, как он усиленно смаргивает влагу, и как лицо его начинает снова обретать краски, и могла только ободряюще улыбаться в ответ. Она никак не ожидала, что Грэгори настолько расчувствуется, когда получит закладную и ожерелье назад.

— Я верну деньги, я… — решительно прошептал он. — Скажите, как ещё я могу вас отблагодарить?

Виктории даже раздумывать не пришлось:

— Пообещайте, что больше никогда в жизни не пойдёте к ростовщику.

— О, поверьте, я не собирался. Одного урока мне хватило. Ни к ростовщику, ни на скачки я больше не поеду. Я бы и не поехал туда, если бы не старшие товарищи из университета. Когда они пригласили меня с собой, я был так рад, что меня приняли в компанию, что…

Грэгори умолк и крепко зажмурился на пару секунд.

— Начали сорить деньгами? — подсказала ему Виктория. — И проигрались?

— Сначала я дважды выиграл. А потом очень крупно проигрался. После чего занял у одного из друзей крупную сумму, чтобы отыграться и… потерял ещё больше.

Классическая ловушка. Виктория слышала о таком много раз. Азартные игры ещё никого не доводили до добра.

— Так вы и оказались у Пиготта?

— Этого человека мне посоветовал друг, которому я задолжал, — признался Грэгори нехотя. Он уставился на закладную в своих руках, избегая смотреть Виктории в глаза. — Я понятия не имел, чем это обернётся. Я не думал, что он сразу начнёт требовать проценты!

Хорош друг. А ещё старший университетский товарищ. Неплохо было бы узнать имена всех этих так называемых «друзей», ведь наверняка это были отпрыски знатных семей.

— И исключили меня не из-за обезьяны, а из-за скачек, — совсем тихо добавил Грэгори.

Голос его звучал так убито, что Виктория даже не стала это комментировать.

— Но обезьяна хотя бы была?

— Была, — улыбнулся он неуверенно. — И с люстры я её снимал, это чистая правда.

— Это радует, — кивнула Виктория в ответ. Она откашлялась и заговорила уже абсолютно серьёзным тоном: — Грэгори, вы должны рассказать обо всём, что произошло, своему брату.

— О, нет, только не это, — взмолился он, отшатнувшись. — Прошу вас, давайте оставим это в секрете! Я клянусь, что это больше никогда в жизни не повторится!

— Грэгори…

— Пожалуйста, пусть Джеймс об этом не узнает! У него и так много забот, я… Я готов поклясться чем угодно, такого больше не повторится!

Грэгори выглядел таким отчаявшимся, что Виктория забеспокоилась.

Откуда такая острая реакция? Вряд ли герцог Ривенхол был жесток к брату — о Грэгори он говорил только с нежностью. Конечно, по голове младшего Рассела за случившееся не погладят, но и страшной расправы ожидать не стоило.

— Грэгори, я прошу вас рассказать герцогу о своей проблеме не потому, что хочу, чтобы вас наказали — хоть вы это и заслужили, — выразительно сказала Виктория, нарочно сделав акцент на последнем слове. — Вы должны поговорить с ним, потому что он ваш старший брат и ваш главный союзник. Он должен быть в курсе, если с вами происходит что-то… опасное и нехорошее.

— Но я так не хочу становиться ему обузой!

Грэгори с тяжёлым вздохом отошёл к окну и окинул долгим, тоскливым взглядом парковую аллею. Виктория наблюдала за ним молча, стараясь не спугнуть момент откровенности.

— Джеймс очень занят с герцогством, он только вернулся с войны, — продолжил Грэгори, не оборачиваясь. — Ему приходится заниматься всем сразу… Он даже вас оставил одну после женитьбы из-за этих своих… срочных дел. Я не хочу добавлять ему проблем. Не хочу разочаровывать…

— Его скорее разочарует то, что вы не доверились ему в момент опасности, — мягко произнесла Виктория. — Он вас любит. Он лично говорил мне об этом. Если вы поговорите с ним начистоту, это пойдёт вам обоим на пользу. Я обещаю ничего не рассказывать герцогу, — добавила Виктория, — но только при условии, что вы сами поговорите с ним. Это должны сделать вы, Грэгори. Не я.

Коридор утонул в молчании. Затем раздался обречённый вздох:

— Хорошо, я сделаю это…

Виктория уже хотела сказать что-нибудь ободряющее, но Грэгори вдруг резко изменился в лице и прильнул к оконному стеклу, вглядываясь в даль.

— Кажется, это карета брата! — неуверенно пробормотал он.

Виктория тоже шагнула ближе к окну и увидела, как по подъездной дорожке катился герцогский экипаж. Они с Грэгори обменялись изумлёнными взглядами, затем молодой человек снова прилип к стеклу. — В самом деле, сестра! Джеймс вернулся! — взволнованно воскликнул он.

48

Пожалуй, даже в день свадьбы Виктория не была счастлива так, как в то мгновение, когда фигура герцога Ривенхола показалась в холле. Мир вокруг практически замер, стоило ей увидеть лицо мужа, поймать его взгляд и прочитать в нём неприкрытое, нетерпеливое обожание. Они попрощались всего неделю назад, но момент воссоединения будто что-то перевернул в её душе. Проник глубоко в сердце, в саму её суть, и разлил там жгучее и томительное чувство. Имя этому чувству уже было известно Виктории.

Она любит Ривенхола. И теперь он снова рядом.

Пока герцог передавал верхнюю одежду прислуге, они успели обменяться парой фраз. Виктория спросила, получил ли он её послание, и он моментально насторожился.

— Там было что-то важное? — спросил Ривенхол, коснувшись её руки. Его пальцы ласково обвили запястье.

— Не совсем, — уклончиво пробормотала в ответ Виктория. Вываливать на герцога все новости разом прямо в холле не хотелось, и она добавила: — После обеда я всё расскажу.

Всё, кроме того, что должен рассказать Грэгори, разумеется.

Ривенхол ещё несколько мгновений всматривался в её лицо, будто хотел убедиться, что от него не скрывают ничего действительно серьёзного, но потом кивнул и, извинившись, ушёл переодеваться к обеду.

Виктория направилась в столовую, где уже находились вдовствующая герцогиня и Грэгори. Судя по всему, сегодня им предстояла праздничная трапеза. Младший Рассел был явно взволнован (наверняка беспокоился о предстоящем разговоре), но всё же не выглядел испуганным. Вдовствующая герцогиня сидела за столом, как всегда траурная и бескомпромиссно прямая. Но, по крайней мере, она не излучала своё обыкновенное страдание.

Дверь столовой открылась, и Виктория увидела Ривенхола. Он вошёл быстрым шагом — уже в свежей рубашке и сюртуке, с влажными после умывания волосами — и хоть походка его была энергичной, лицо всё же выдавало усталость.

Сколько ночей он не спал нормально? Похоже, именно сном ему пришлось пожертвовать ради того, чтобы поскорее оказаться в Ривенхол-парке. Проходя к своему месту, он коснулся плеча Виктории, а её затопило неконтролируемое чувство благодарности и нежности.