— Какая же красота, ваша светлость! — выдохнула Салли, когда они вышли на небольшую поляну, окружённую высокими буками.

Их гладкие серые стволы блестели на солнце совершенно сказочным образом. Где-то высоко в ветвях перепевались птицы, шелестела листва. Виктория сделала глубокий вдох и подняла лицо к небу.

— Просто дух захватывает, — восхищённо продолжила Салли. — Пожалуй, я прямо сейчас готова простить Ривенхол-парку каждую скрипящую половицу и ступеньку! Ох, то есть, я совсем не имела в виду, что мне не нравится ваш новый дом… Смотрите, ваша светлость, там, кажется, озеро!

Виктория повернула голову. Вдалеке действительно блестела вода — должно быть, то самое озеро, которое было видно из окна её новой спальни.

Тропинка тем временем уводила их всё дальше от дома. На место ухоженному парку с аккуратными дорожками пришла едва различимая тропка. Деревья здесь были ещё выше и гуще. Настолько, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны.

— Ваша светлость, не пора ли нам вернуться? — неуверенно предложила Салли. — Мы уже и так далеко забрели…

— Ещё немного, — откликнулась Виктория. Она и сама чувствовала, что нужно возвращаться, но что-то толкало её вперёд.

Лес вокруг изменился окончательно. Виктория не сразу поняла, что именно поменялось, но потом осознала: вокруг стояла совершенно неестественная тишина. Птицы умолкли, слышно было разве что как под ногами хрустят листья и ветки.

Она уже хотела поделиться этим открытием с Салли, но неожиданно что-то стремительное мелькнуло в воздухе совсем рядом, и Виктория инстинктивно отшатнулась, зажмурившись. В следующее мгновение раздался тихий удар о землю.

Салли вскрикнула.

— Господи, что это?!

Виктория стояла неподвижно, пытаясь унять собственный пульс. Когда она обернулась, то обнаружила птицу, лежащую на ковре из пожухлой листвы. Кажется, это был дрозд, обычный певчий дрозд с рыжеватой в тёмную крапинку грудкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это птица? Она упала? — раздался испуганный шёпот Салли позади. — О Господи, я чуть от страха не умерла.

Виктория не сумела выдавить ни слова в ответ. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, присматриваясь внимательнее. Птица лежала на боку с поджатыми лапками, её глаза-бусинки были открыты. Никаких видимых повреждений или крови не обнаруживалось, просто маленькое неподвижное тельце. Такое безобидное и такое неправильное в своей неподвижности.

А затем Виктория посмотрела по сторонам и взгляд выхватил ещё одну птицу. Она лежала чуть поодаль, почти скрытая опавшими листьями. Виктория шагнула вбок от тропы и обомлела.

Третья птица выглядела уже так, будто… лежала здесь не первый день. Четвёртую, с такой же крапчатой грудкой, Виктория рассмотрела у корней дуба в нескольких ярдах.

Сердце словно обдало холодом. В горле пересохло.

— Леди Видмор!! В-ваша светлость, умоляю, пойдёмте отсюда! Пожалуйста, пойдёмте!!

Виктория почувствовала, как Салли схватила её за руку, и это прикосновение вырвало её из оцепенения. Она резко развернулась, подхватила юбки и быстро зашагала прочь, увлекая за собой причитающую камеристку.

Разум же продолжал лихорадочно соображать. Что это? Какая-то эпидемия? Или они чем-то отравились? Птицы ведь не падают замертво в полёте. А если и падают, то не так массово.

Всю обратную дорогу они с Салли шли молча. Виктория не могла выбросить из головы поляну с птицами и тот момент, когда одна из них едва не врезалась в неё в своём предсмертном полёте. И как бы рационально Виктория не смотрела на жизнь, она не могла не усмотреть в этом дурной знак.

Они уже почти вышли к главной аллее, когда вдалеке раздался стук копыт.

Звук приближался со стороны главных ворот, и Виктория невольно замедлила шаг, присматриваясь к подъездной дорожке. Несколько мгновений спустя из-за поворота показался крупный и широкоплечий мужчина верхом на лошади тяжеловозной породы. Всадник заметил их почти сразу, без колебаний натянул поводья и направил лошадь шагом прямо к ним. Затем и вовсе ловко спешился.

Чем быстрее сокращалась дистанция между незнакомцем и Викторией, тем отчетливее она понимала, кем именно был этот гость.

Мистер Мартин Диксон оказался действительно внушительным мужчиной. Ростом, пожалуй, на полголовы выше герцога Ривенхола, с крупными запоминающимися чертами лица и улыбчивыми глазами. Добротный коричневый сюртук для верховой езды сидел на нём будто бы с трудом, а шейный платок явно выдавал в хозяине человека, не слишком беспокоящегося о мнении окружающих.

Мистер Диксон остановился в нескольких шагах и приветственно склонил голову, коснувшись пальцами полей шляпы.

— Позволю себе предположить, — заговорил он, — герцогиня?

Голос у него был низкий и глубокий, очень подходящий плотному сложению.

— Всё верно, — отозвалась Виктория с вежливой улыбкой. — А вы, полагаю, мистер Мартин Диксон.

Салли заблаговременно отстала на несколько шагов, и Виктория мысленно поблагодарила её за сообразительность. Из-за случившегося в парке она всё ещё чувствовала себя потерянной, а неожиданная встреча только усугубила это состояние.

— Очень рад нашему знакомству. Я только сегодня вернулся из Лондона, поэтому никак не мог нанести вам визит раньше. Как вы… поживаете?

— О, не беспокойтесь. Всё более, чем прекрасно.

Виктория снова изобразила улыбку. Разумеется, ей пришлось слукавить, но она не могла заводить разговор о мёртвых птицах, едва начав знакомство с этим джентльменом.

И если уж быть до конца откровенной, она вообще не представляла, о чём заводить разговор с мужчиной, с которым они были представлены лишь заочно. К счастью, мистер Диксон таких неудобств явно не испытывал:

— Признаться, герцог меня очень удивил, — проговорил он добродушно. — Насколько я знаю, когда он отправлялся в столицу, женитьба в его планы не входила. Я даже письму его не сразу поверил, но теперь встретил вас и понял, в чём дело.

— В самом деле? — Улыбка чуть не сползла с лица Виктории, когда она уловила скрытый намёк. — Что ж, полагаю, удивление в таких обстоятельствах вполне оправдано. Вы не желаете выпить чая, мистер Диксон?

— С большим удовольствием, ваша светлость.

Мистер Мартин Диксон развернул коня, и они не спеша побрели к конюшням.

Беседа не клеилась. Виктория пыталась развлечь собеседника разговором о необычайно тёплой для октября погоде, но тот неожиданно сделался очень задумчивым и лишь коротко соглашался с её репликами.

— Вы гуляете в парке в сопровождении одной горничной, ваша светлость? — неожиданно спросил её мистер Диксон.

— Да…

— На мой взгляд, это весьма неосмотрительно, — заметил он. Его добродушные глаза вдруг сделались цепкими и строгими. — Раз уж герцог попросил меня позаботиться о… Ривенхол-парке и его обитателях, я могу составлять вам компанию на прогулках.

Это предложение не вызвало у Виктории особого восторга.

— И, кстати говоря, привратник почему-то отсутствовал на въезде в поместье, — продолжал мистер Диксон. — Сюда мог приехать вообще кто угодно. Как вы поняли, что я — именно тот человек, которого направил к вам муж?

— О, это было очень просто. Дело в том, что герцог подробно описал мне вас, мистер Диксон, — сказала Виктория со всей светской невозмутимостью, на какую была способна, — он упоминал, что вы очень высокого роста и крепкого сложения…

Мистер Диксон склонил голову набок и посмотрел на неё с весёлым недоверием.

— Именно так и сказал?

— Да.

— Ни за что не поверю в это, — усмехнулся он. — Не нужно щадить мои чувства, герцогиня, вы можете быть со мной предельно откровенны. Мы с Ривенхолом дружим с семнадцати лет. Неужели вы думаете, что мне неизвестна его манера изъясняться с изяществом сапожника?

Настойчивость мистера Диксона порядком смутила Викторию. Если бы она заранее знала, что он возьмётся выспрашивать у неё подробности разговора с Ривенхолом, то не стала бы упоминать о нём вовсе. Но теперь, похоже, было проще выложить правду.

— Он… мой муж сказал, что вы похожи… — Виктория буквально заставила себя произнести остаток фразы: — на медведя, которого одели в сюртук.

Мистер Диксон разразился громким и совсем не джентльменским смехом.

— Вот это уже больше похоже на него. А знаете, что он написал мне про вас? — Виктория покачала головой. Она даже не была уверена, что хотела знать это, однако мистер Диксон не оставил ей шанса: — Дословно, он написал, что если я увижу богиню со взглядом строгой гувернантки, это и будет его герцогиня.

Салли позади тихо и возмущённо охнула, и Виктория полностью разделяла её чувства. А ведь герцог Ривенхол утверждал, что может поручиться за характер и манеры своего друга. Но, видимо, этим рекомендациям не стоило доверять слепо. В конце концов, сам Ривенхол в вопросе манер недалеко ушёл от мистера Мартина Диксона.

Тем временем они повернули к дорожке, что вела прямиком к конюшням, и внимание Виктории неожиданно привлекло странное движение у распахнутых ворот.

Там стояли двое мужчин. Виктория ещё не успела запомнить всех слуг Ривенхол-парка, однако эти люди определённо не были похожи ни на конюхов, ни на кучеров. Оба в пыльной и поношенной одежде, один — приземистый, коренастый, с багровым обветренным лицом, второй, повыше, — с нервными и дёргаными движениями.

Викторию так насторожили эти двое, что она не сразу заметила стоящего чуть позади Грэгори. Он был бледен и явно взволнован и что-то быстро говорил тому типу с красной физиономией.

— Какого дьявола… — пробормотал мистер Диксон. Он поднял свою внушительную ручищу, давая знак Виктории и Салли не идти дальше, а сам двинулся вперёд. — Эй! Господа, — крикнул он, — позвольте узнать причину вашего визита?

Все трое у конюшни разом обернулись на голос. Грэгори тут же попятился и юркнул за угол, а его собеседники начали торопливо седлать лошадей. Не прошло и минуты, как всадники галопом понеслись прочь, оставив после себя облако пыли.

Только когда стук копыт окончательно стих, Виктория нашла в себе силы приблизиться к застывшему в напряжённой позе Мартину Диксону.

— Мистер Диксон, — обратилась она к нему негромко. — Вы знаете этих людей?

— О да, — мрачно кивнул он. — Это помощники Натаниэля Пиготта, ростовщика из Саутлока.

У Виктории вырвался изумлённый вздох. Помощники ростовщика? Что забыли такие люди в Ривенхол-парке?

— Пиготт отвратительный делец, — услышала она словно издалека, — даёт деньги тем, кому больше никто не даст. Под такие проценты, что должники потом не вылезают из долговой ямы. А помощники его — форменные душегубы.

В груди у Виктории похолодело. И эти люди приезжали к Грэгори? Неужели… он должен им денег?

А те травмы, что он пытался объяснить несчастным случаем с перевернувшейся коляской… Неужели он получил их в стычке с помощниками ростовщика?

Виктория сцепила онемевшие от страха руки в замок.

— Нужно поставить в известность герцога Ривенхола, — сказал мистер Диксон, поворачиваясь к ней лицом, — как можно скорее.

Да, Виктория уже тоже вовсю соображала, как сообщить об этом герцогу. Письмом? Или отправить кого-нибудь из доверенных лиц прямиком в Маусхол? Если бы ещё Виктория знала, кому можно доверить такую информацию…

И что делать с Грэгори, пока послание будет в пути? Он убежал так стремительно, что Виктория теперь сомневалась, сможет ли вообще его найти.

— И, герцогиня, — снова окликнул её мистер Диксон, — не гуляйте по парку без мужского сопровождения.

45

Вдовствующая герцогиня сидела в столовой.

Увидев её неестественно прямой, тёмный силуэт за столом, Виктория замерла на пороге и даже не сумела поприветствовать её. Что, разумеется, было верхом грубости.

— Доброе утро, ваша светлость, — поспешила исправиться она.

Женщина подняла глаза и улыбнулась тихой страдальческой улыбкой. Выглядела она ещё более нездорóво, чем раньше. Бледная, с тёмными кругами под глазами и тусклым взглядом.

— Доброе утро, Виктория, — произнесла она слабым голосом. — Я... надеюсь, я вам не помешала?

— Нисколько, — откликнулась Виктория и заставила себя пройти к столу. — Как ваше самочувствие?

Герцогиня благодарно улыбнулась уголками губ. Было видно, что даже это простое действие даётся ей с трудом.

— Немного лучше.

Несколько минут они провели в тягостном молчании. Виктория намазывала масло на тост, а свекровь время от времени подносила к губам чашку с уже знакомым зеленоватым отваром. При этом от свекрови исходило настолько осязаемое страдание, что Виктория чувствовала себя неловко.

К счастью, молчание продлилось недолго — в столовой появился Грэгори.

— Доброе ут… ро.

Заметив мать, младший Рассел моментально помрачнел, однако воспитание, по видимому, не позволило ему развернуться и уйти. Виктория поприветствовала его в ответ.

— Доброе утро, мой мальчик, — проговорила вдовствующая герцогиня. — Ты здоров? Хардинг сказал, что ты пропустил вчерашний ужин...

— Я просто не был голоден, — коротко ответил Грэгори, усаживаясь за стол рядом с Викторией. Служанка Агнес, которая всё это время занималась чайной посудой у буфета, поспешила переставить тарелки и столовые приборы перед ним.

— Когда пропадает аппетит, это может говорить о болезни, — произнесла герцогиня, тревожно взглянув на сына, а Виктория впервые отметила какие покрасневшие у неё глаза. — Не стоит ли пригласить к нам мистера Уотса?

Грэгори ничего не ответил. Он решительно потянулся к блюду с копчёной рыбой и принялся накладывать себе на тарелку, всем видом показывая, что не намерен говорить о враче.

Герцогиня некоторое время молча наблюдала за ним.

— Грэгори, дорогой, — наконец произнесла она тихо, — ты слишком налегаешь на копчёное. Это вредно для пищеварения. Ты ведь помнишь, что у твоего отца были проблемы с желчью…

— У моего плохого пищеварения, матушка, — перебил её Грэгори, — совсем другая причина.