— С портретами вполне возможно и игра, но вот странные скрипы и голоса по ночам я слышу очень отчётливо… — понизила голос Салли, — этой ночью в нашем крыле кто-то ходил туда-сюда и подвывал….

Виктория отложила перо и повернулась к девушке. Буквально каждый из трёх проведённых в Ривенхол-парке дней Салли обнаруживала какое-нибудь подозрительное явление. Странный сквозняк, зловещую тень в форме летучей мыши, а сегодня вот даже наблюдающие портреты.

И успокоить воображение впечатлительной камеристки Виктории пока не удавалось.

— Старые дома всегда скрипят, — спокойно произнесла она. — Дерево рассыхается, потом деформируется из-за того, что за день по нему проходят десятки раз, поэтому ночью оно может снова вставать в прежнюю форму. А вой, скорее всего, издавал ветер в каминной трубе. Ты ведь сама удивлялась, какой сильный ветер поднялся вчера к вечеру.

— Кажется, да, ваша светлость...

— Бояться нечего, уверяю тебя. Со временем ты перестанешь обращать на это внимание.

— Вы правы, ваша светлость, — вздохнула Салли. — Наверное, это всё моё воображение. Матушка говорила, что оно у меня с детства чересчур живое.

Виктория удовлетворённо кивнула и снова повернулась к столу, однако взяться за перо не успела.

Дверь гостиной снова отворилась, и на пороге возникла горничная. Кажется, её звали Агнес. Совсем молоденькая, в безупречном накрахмаленном переднике и чепце, и с таким выражением бледного личика, будто до гостиной бедняжку гнали все призраки Ривенхол-парка разом.

— Мадам, — произнесла она, сделав торопливый реверанс, — простите, что помешала. Его светлость просил передать, что ждёт вас в библиотеке. Когда вам будет удобно, но… желательно поскорее.

Агнес будто сама испугалась своих слов. И это лишний раз укрепило Викторию в её подозрениях относительно запуганной прислуги.

— Хорошо. Передай его светлости, что я скоро буду.

Горничная кивнула, снова присела в реверансе и выскользнула за дверь с явным облегчением. Взгляд, которым Викторию наградила Салли, красноречивее слов говорил: «Вот видите?»

Герцога Ривенхола Виктория обнаружила у камина. Он стоял, опершись ногой на каминную решётку, и задумчиво смотрел на огонь. Но стоило Виктории переступить порог библиотеки, как он с улыбкой обернулся и приглашающим жестом указал на ближайшее кресло.

— Надеюсь, я не слишком вас отвлёк? — спросил он.

— Нисколько, — ответила Виктория. Она сделала несколько шагов по мягкому ворсу ковра и добавила: — Даже наоборот, я очень рада, что вы меня позвали.

Улыбка герцога стала ещё выразительнее.

— Вот как? Приятно слышать это.

— Да, я хотела рассказать вам о некоторых… недочётах, которые обнаружились при повторном осмотре западного крыла. — Присев в удобное кресло, Виктория расправила на коленях платье и продолжила: — Во-первых, есть проблема с дальней лестницей, что ведёт на третий этаж. Четвёртая и шестая ступени сильно расшатаны и нуждаются в замене. Пусть лестницу используют не часто, но ходить по ней опасно. Во-вторых, ставни в обеих угловых спальнях на третьем этаже не закрываются как следует. Возможно, дело в петлях. А в мансарде я обнаружила следы протечки и… Полагаю, летом придётся серьёзно заняться крышей, но, возможно, плотник сможет подлатать что-то до зимы. С вашего позволения, я передам поручение…

Виктория осеклась, едва заметив разочарование на лице своего мужа.

— Простите, Джеймс. Я, наверное, не совсем вовремя? Вы ведь хотели поговорить о чём-то?

Несколько секунд Ривенхол молчал, будто переваривая услышанное.

— Знаете о чём я подумал? — спросил он странным философским тоном. Виктория покачала головой. — Какова вероятность, что мне удастся отправить вас на будущее заседание палаты лордов вместо себя?

— П-простите?

— Придётся переодеть вас в мужчину, разумеется. Надеюсь, вы ничего не имеете против накладных усов?

Тёмные глаза вспыхнули весельем, а Виктория неожиданно для себя смутилась.

И приходят же герцогу в голову такие идеи! Женщина, в палате лордов? Нет, он точно сумасшедший.

— Мне не нравится эта шутка, ваша светлость.

— Жаль. Но попытаться стоило.

Ненадолго в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь вкрадчивым потрескиванием поленьев в камине. Виктория в ожидании смотрела на мужа, но он не спешил снова начинать разговор. Веселье медленно сходило с его лица, уступая место чему-то совсем другому, и Виктория с тревогой поняла, что шутка про палату лордов и накладные усы была скорее отсрочкой.

— Я действительно хотел обсудить с вами кое-что очень важное, — наконец произнёс Ривенхол. Затем подошёл к столу и взял в руки письмо, лежащее на стопке бумаг. — Час назад я получил известие из Маусхола. Это рыбацкий городок на побережье, — пояснил герцог. — Томас Хейзелвуд, сын одного из моих управляющих, арестован по обвинению в пособничестве контрабандистам.

Виктория вся обратилась в слух. Разговор неожиданно перетёк в очень серьёзное русло, и теперь ей даже было стыдно, что она начала эту встречу с хозяйственных вопросов.

— Мистер Хейзелвуд-старший служит нашей семье больше двадцати лет. Он был управляющим ещё при моём отце, — сказал Ривенхол и опустил взгляд в письмо. — Он пишет, что Томаса схватили два дня назад. Если его признают виновным, ему грозит либо виселица, либо каторга.

— И вы полагаете, что он невиновен?

— Я полагаю, что восемнадцатилетний мальчишка мог по глупости согласиться посторожить чью-то лошадь или передать записку, не понимая, во что ввязывается, — пожал плечами Ривенхол. — Он практически ровесник Грэгори, но в глазах закона уже опасный преступник.

Кажется, Виктория начала понимать, к чему он ведёт.

— Вам нужно ехать в Маусхол, чтобы разобраться в этом деле?

— Об этом меня умоляет мистер Хейзелвуд, — ответил герцог. — И, возможно, я действительно могу что-то сделать для его сына. Как минимум, я должен поговорить с местным судьёй, возможно, нанять адвоката.

— Что ж, тогда вам нужно это сделать, — согласилась Виктория. — Если вы беспокоитесь обо мне, то не стоит. Я найду чем занять себя. К вашему возвращению у меня будет готов целый список необходимых улучшений.

Виктория попыталась улыбнуться, но Ривенхол нахмурился ещё сильнее.

— В этом я не сомневаюсь. Но мне не нравится мысль о том, чтобы оставлять вас здесь одну.

— Вам так или иначе придётся иногда это делать, Джеймс. Вы ведь не можете всегда и везде брать жену с собой.

— Я хотел бы, — неожиданно возразил герцог, — но Маусхол — не самое спокойное место. Там уже несколько месяцев происходят стычки. Акцизные офицеры устраивают облавы, контрабандисты жёстко огрызаются.

Для Виктории это было не новостью. Ей уже приходилось слышать о конфликтах с контрабандистами. Однажды она даже читала в газете заметку о том, как в одном из портовых городов сожгли дом крупного таможенного чиновника, и теперь её немного пугал тот факт, что герцог должен отправиться в подобное место.

— Значит, вам непременно следует взять с собой людей для поддержки, — сказала Виктория после раздумий.

Ривенхол тяжело вздохнул.

— Речь не обо мне, Виктория… Речь о том, что я только привёз вас в свой дом и должен сразу оставить.

— Но этот юноша нуждается в вашей помощи куда больше, чем я — в вашем обществе. Несколько дней — это не такая уж и проблема.

— А если я скажу вам, что чутьё буквально кричит мне не оставлять вас в Ривенхол-парке одну?

Библиотека снова погрузилась в тишину. Под пристальным и мрачным взглядом герцога Ривенхола Виктория вдруг почувствовала себя неуютно. По спине пробежал холодок. Мало ей было перепуганных горничных и Салли с её воспалёнными фантазиями. Теперь и муж заговорил о дурных предчувствиях.

— Что, в таком случае, вы предлагаете? — спросила она, стараясь не показывать своего смятения. — Может быть, вы хотите, чтобы я… уехала отсюда?

— Нет, этого я не хочу. Позвольте мне прислать к вам надёжного человека, который будет проверять, всё ли у вас в порядке.

Такого поворота Виктория никак не ожидала. Но когда изумление схлынуло, она вдруг осознала, что герцог позвал её в библиотеку именно для того, чтобы получить это согласие. Решение об отъезде он уже принял.

Но всё равно обсудил его с ней.

— Этот человек — мой хороший друг, — продолжил Ривенхол. — Пожалуй, даже лучший друг, я бы доверил ему собственную жизнь, — добавил герцог выразительно. — Должен предупредить, что выглядит он как медведь, на которого натянули сюртук и повязали шейный платок, но за манеры и характер я могу поручиться. Его зовут Мартин Диксон, и он живёт в нескольких милях от Ривенхол-парка. Я хочу попросить его навещать вас, пока я буду отсутствовать.

У Виктории непроизвольно вытянулось лицо. Герцог сам себя слышит? Навещать её, пока он будет в отъезде?

Несколько секунд протекли в напряжённом молчании, затем Виктория всё же прервала его, выразительно откашлявшись:

— Джеймс, уместно ли это?

— Так мне будет гораздо спокойнее, — без колебаний отозвался Ривенхол. — Докучать вам он не станет, не беспокойтесь.

Об этом Виктория беспокоилась в последнюю очередь. Гораздо больше её тревожило то, что её супруг отправлялся в неспокойное место. И что отправлялся он туда с неспокойным сердцем.

Его страх был вполне понятен — в герцоге говорила старая травма, ведь однажды он уже потерял жену. А Виктория слишком хорошо знала, как работает человеческий разум, когда им овладевает страх.

Если герцог уедет, зная, что рядом с ней есть надёжный человек, он сможет сосредоточиться на деле, ради которого отправляется в путь. Сможет помочь тому юноше, не разрываясь между долгом и волнениями за неё. Спокойствие — это единственная вещь, которую она может дать ему с собой в дорогу.

— Хорошо, Джеймс, — произнесла Виктория мягко. — Я с радостью познакомлюсь с вашим лучшим другом.

Он благодарно кивнул, отложил письмо обратно на стол и сделал пару шагов к ней. Виктория поднялась навстречу, как никогда остро желая поскорее оказаться в его объятиях. Сильные руки обвили её плечи, Виктория подняла голову в ожидании поцелуя, но натолкнулась на чересчур сосредоточенное лицо.

— Нет, это ещё не всё, — сказал Ривенхол. — Скажите мне, Виктория, вы умеете стрелять из револьвера?

От удивления у неё даже приоткрылся рот.

— Что? Нет, разумеется, нет. Я никогда в жизни даже не держала его в руках. Зачем мне…

— Тогда, — герцог посмотрел на часы на каминной полке, и его голос стал по-военному жёстким, — у нас есть ровно два часа на то, чтобы научиться.

44

Вопреки всем тревогам, связанным с отъездом герцога, в Ривенхол-парке наступило затишье. Первые два дня Виктория то и дело прислушивалась к стуку копыт на подъездной дороге, но вскоре с головой погрузилась в хозяйственные хлопоты и нашла в этом некоторое успокоение.

Атмосфера в замке тоже изменилась, и причиной тому стала вдовствующая герцогиня, которая объявила молчаливый байкот и перестала спускаться к общим трапезам в столовую. Радоваться этому, разумеется, было в высшей степени дурно, однако Виктория ничего не могла с собой поделать. Разве что Грэгори помогал ей справляться с муками совести — он очень повеселел после того, как мать решила запереться в комнате, и даже не пытался этого скрывать.

Завтраки, обеды и ужины в его компании стали для Виктории настоящей отдушиной. Младший Рассел обладал необычайным талантом говорить много, энергично и буквально о чём угодно. Он с одинаковым рвением рассказывал о своих университетских друзьях, делился мнением о преимуществах фаэтона перед другими колясками и рассуждал о последних вышедших законах, что ограничивали цены на зерно. Ах, да. При этом он ещё умудрялся с аппетитом есть.

Погода тоже неожиданно решила сменить свой курс и будто повернула время вспять. Октябрь, который вначале заявил о себе бесконечными дождями, вдруг уступил место мягкому, истинно сентябрьскому теплу. Солнце с утра до вечера заливало парк золотистым светом, ветер стих, и Виктория постаралась извлечь из неожиданной передышки максимум пользы. Плотники, получив от неё список необходимых работ, взялись за протекающую крышу западного крыла. Столяр занялся ставнями в угловых спальнях. К возвращению герцога Виктория намеревалась представить ему поместье если не в идеальном, то хотя бы в значительно улучшенном состоянии.

Разумеется, прекрасная погода не могла не вытянуть Викторию на прогулку.

Парк, раскинувшийся вокруг замка, пока что оставался для неё неизведанной территорией. За те немногие дни, что она провела здесь, ей удавалось смотреть на него только из окон. Но даже такой мимолётный осмотр обещал многое.

В день, когда после очередного завтрака Виктория вместе с Салли отправилась на прогулку, было особенно тепло. Солнце светило настойчиво и жарко, но ветерок сглаживал это неудобство.

Ступая по усыпанной мелкими камушками дороге, Виктория с удовольствием вдыхала свежий воздух, в котором ароматы прелой листвы смешивались с влажной землёй. Виктория всегда любила осень и этот аромат. А теперь у неё появилось ещё больше поводов любить их, ведь именно осенью она повторно вышла замуж. Именно осенью началась её вторая, новая жизнь.

Парк покорил Викторию сразу. Он был совсем не похож на привычные глазу Уэйтфорширские сады, где гладкие луга простирались за горизонт, каждый куст знал своё место, а деревья были подстрижены в строгом соответствии с замыслом садовника. Природа Ривенхол-парка была совсем другой. В ней не было показной упорядоченности и стремления произвести впечатление, она жила по собственным законам и казалась настоящей. Неприукрашенной, но от того лишь более притягательной. И она удивительно подходила характеру самого герцога Ривенхола.

Дорожка, которую выбрала Виктория для прогулки, петляла меж старых дубов, ветви которых сплетались в позолоченный свод высоко над головой. Сквозь поредевшие кроны пробивалось солнце, оно раскрашивало ковёр из опавших листьев причудливыми пятнами света и тени.