— И вы обещаете не приближаться ко мне больше?

— Клянусь, — кивнул герцог, — до конца бала я буду находиться в противоположном конце зала. Я даже могу перетанцевать со всеми присутствующими здесь дебютантками, если это хоть немного облегчит лежащее на вас бремя слухов.

Он улыбнулся уголком губ, но Виктория не смогла ответить на эту улыбку. То, что для него было поводом для веселья, для неё самой стало чуть ли не главной бедой последних дней. Мужчине никогда не понять, сколько проблем могут доставить злые языки и как больно они могут жалить.

Ривенхол тем временем направился к выходу из комнаты, а Виктория зашла за штору и боком прислонилась к прохладной стенке.

Пять минут стоять тут, чувствуя себя полной идиоткой. Вот до чего докатилась леди Виктория Олбридж, графиня Видмор. Глубоко вдохнув, она начала считать про себя секунды.

Где-то на второй сотне Виктория отчетливо расслышала знакомый кашель. А затем и голос герцога Ривенхола:

— Что у вас за срочное дело ко мне, лорд Шелбрук?

Виктория настороженно шевельнулась, затем встала ровно. Барон Шелбрук? Здесь?

— Не дело, просто разговор… личного характера. Но мне хотелось бы найти более подходящее для него место.

— Более подходящего, боюсь, мы не найдём. У меня не так много времени, поэтому…

Мужчины явно приближались к её убежищу, и Виктория едва не запаниковала, когда увидела в просвете тяжёлых штор рукав чёрного фрака герцога.

— Хорошо, — будто нехотя вздохнул барон. А затем заговорил на пару тонов тише: — Это касается леди Видмор. Я заметил, что вы питаете к ней некую склонность. Не поймите меня неправильно, я задаю вопрос не из праздного любопытства. Дело в том, что леди Видмор была замужем за моим лучшим другом и я чувствую ответственность за её судьбу…

— Мне прекрасно об этом известно.

Виктория, кажется, совсем перестала дышать. Куда втянул её Ривенхол? Какой стыд — подслушивать разговор о самой себе, да ещё и разговор двух джентльменов!

Зачем она вообще согласилась выполнить эту дурацкую просьбу…!

— Каковы ваши намерения по отношению к ней? — продолжил лорд Шелбрук вкрадчивым голосом.

— Вам не о чем беспокоиться. Мои намерения самые серьёзные.

— … простите?

Барон произнёс свой вопрос таким изумлённым тоном, что Виктория живо представила себе его лицо. Наверняка её собственное в этот момент выглядело так же.

— Я собираюсь сделать леди Видмор предложение в самое ближайшее время.

— Мальчик мой, вы же не можете говорить это серьёзно…

— Почему же не могу?

Изумление Виктории сменилось шоком. К лицу прилила кровь, в ушах зазвенело.

— Как минимум потому, что вы должны произвести на свет наследников, — раздался голос лорда Шелбрука, — а для этого потребуется молодая и здоровая жена.

— Леди Видмор совсем не выглядит больной.

Только в этот момент Виктория вдруг осознала, что Ривенхол намеренно провоцировал барона. Дурное предчувствие начало затапливать все её мысли.

— Ей исполнился тридцать один, Ривенхол. Право, вы, наверное, меня разыгрываете. Жениться на вдове? Даже для вас это чересчур.

Руки сами собой взлетели к голове — Виктория отчаянно захотела заткнуть уши, лишь бы не слушать этот разговор дальше. Только что её сердце треснуло и начало рассыпаться на кусочки.

Но мужчины продолжали разговаривать:

— Не помню, чтобы спрашивал вашего мнения на этот счёт, лорд Шелбрук. Я и сам вдовец…

— Но вы герцог! И вы молоды. В вашем распоряжении весь брачный рынок Лондона, так зачем вы пытаетесь схватить перезревший фрукт, который уже был сорван кем-то до вас? Да ещё и сорван не единожды!

Вокруг будто начал заканчиваться воздух. Виктория попыталась сделать несколько вдохов, но удушье лишь усилилось.

— О чём вы, чёрт возьми, ведёте речь? — раздражённо бросил Ривенхол.

Сейчас он узнает, о чём. Сейчас всё и закончится.

— Вы не знаете, при каких обстоятельствах Виктория выходила замуж? Ах, да… Полагаю, вам тогда было лет двенадцать? — хмыкнул барон. — Граф Видмор спасал её от позора. Он взял её в жёны, потому что некий джентльмен скомпрометировал её и бросил.

Барон ненадолго умолк, и слух Виктории заполнил нескончаемый грохот — грохот её сердцебиения.

— Послушайте мой отеческий совет: возьмите себе молодую девушку — чем моложе, тем лучше. Воспитайте её, как считаете нужным, а леди Видмор… оставьте в покое.

— Оставить в покое — значит оставить её вам?

— Просто оставьте, — мрачно ответил барон.

— Боюсь, это невозможно, лорд Шелбрук, — так же мрачно процедил герцог Ривенхол, — я не могу сделать этого. Уж точно не после того, как выяснил, что вы выкупили часть долгов графа Видмора и теперь шантажируете его. Вы ведь вынудили его выставить Викторию на улицу? Он сказал, что за эту услугу вы обещали простить половину долга…

Ужас сковал всё её существо.

Нет. Нет, не может быть. Пусть это будет неправдой, пусть Ривенхол это выдумал!

— Я не собираюсь обсуждать с вами дела графа. И не советую вам лезть туда…

— Не слишком ли много советов вы мне сегодня…

Виктория перестала разбирать слова, всё слилось в один сплошной гул. Зрение расплылось, а ком в горле больше не позволял делать вдохи. Подталкиваемая чистейшей паникой, она выскочила из своего убежища и стремительно понеслась к выходу.

Спасаться. Нужно было спасаться.

Позади раздались испуганные возгласы и оклики, но в этот момент уже ничто не могло её остановить.

26

Она плохо помнила, как добралась до одной из дамских комнат, зато помнила, как выставила трёх дежуривших там горничных за дверь. Мысли продолжали кружится сумасшедшим вихрем, в груди болезненно кололо при каждом вдохе. В какой-то миг Виктории даже померещилось, что она не сможет справиться с собой и просто распадётся на части от отчаяния. Но этого не произошло.

Нет, это стало бы слишком простым избавлением. Так легко она не отделается.

Оказавшись около кувшина с водой, она окунула в него трясущуюся руку и протёрла лоб и щёки. Зеркало показывало совершенно чужую женщину — с обескровленным лицом и обезумевшими глазами-провалами. Кажется, она постарела лет на десять за то время, что простояла за портьерой в алькове. Внутри словно разверзлась ледяная пропасть, которая грозила затянуть в себя последние крохи её самообладания.

Барон Шелбрук предал её! Единственный близкий соратник и буквально последний её друг оказался предателем! И узнала Виктория об этом самым унизительным способом из возможных — благодаря и в присутствии мужчины, перед которым отчаяннее всего боялась уронить лицо. Можно ли представить себе большее унижение?

Виктория стиснула зубы, чтобы задушить рвущийся наружу стон, и снова почерпнула воды.

Неожиданно дверь позади распахнулась и в комнату практически ввалилась тонкая фигура в светлом. В этой фигуре было что-то поразительно неправильное, ненормальное, но что именно Виктория поняла не сразу.

— Мэри? — Она глазам своим не поверила.

Девушка едва держалась на ногах, в волосах криво торчала серебряная диадема и с платьем было что-то…

— Леди Видмор…! Я пропала! Пропала! Что же делать…?

От её жалобных причитаний Виктории стало действительно дурно. Страшные догадки начали выстраиваться сами собой, одна за другой, а когда Виктория рассмотрела почти полностью оторванный от платья пышный рукав-фонарик, на ум пришло самое ужасное.

— Что он сделал с тобой?! — воскликнула она, внутренне леденея.

— Он…

Мэри словно задохнулась на середине слова и начала рыдать, а Викторию обуяла холодная ярость.

Она ведь предупреждала! Она говорила им обеим, и Мэри, и Джейн!

Резко крутанувшись на пятках, Виктория зачерпнула воды из кувшина и плеснула её прямо девушке в лицо. От неожиданности та вытаращилась на неё и застыла.

И Виктория грозно и раздельно повторила свой вопрос:

— Что. Он. Сделал.

— Он разорвал моё платье! Нарочно! Я сказала, что хочу прекратить переписку, а он схватил меня… Я еле вырвалась! — Мэри истерично всхлипнула. Огромные глаза снова начали наполняться слезами. — Я пропала! Мама выгонит меня. Всё кончено, леди Видмор…!

— Вас кто-то видел? — требовательно спросила Виктория.

В ответ Мэри судорожно пожала плечами. Её явно трясло от страха, но не это волновало Викторию больше всего.

Последствия — вот о чём нужно было думать в первую очередь.

Если их с Леклером не видели, то оставался шанс, что всё обойдётся. Раз Мэри удалось добраться до дамской комнаты никем незамеченной, то крохотная возможность ещё была. И её нужно использовать. Мысли начали стремительно оформляться в подобие плана.

Чтобы привести Мэри в порядок ей определённо потребуется помощь. Какое счастье, что именно сегодня Виктория взяла с собой на бал личную горничную.

Она вышла в коридор и отдала приказ первому же попавшемуся лакею:

— Позовите сюда камеристку графини Видмор. Она в комнате для прислуги.

Салли появилась уже через пару минут, без лишних слов прошла в дамскую комнату и даже бровью не повела, когда Виктория потребовала у лакея никого больше внутрь не пускать.

— Помоги мне, с этим нужно срочно что-то сделать, — скороговоркой произнесла Виктория, кивнув на Мэри.

Салли быстро осмотрела рукав.

— Это уже не починить, леди Видмор. Ткань совсем разъехалась, проще отпороть.

Услышав неутешительный вердикт, Мэри в очередной раз всхлипнула, но под строгим взглядом Виктории замерла.

— Отпарывай.

С разодранным рукавом появляться на публике в любом случае нельзя. Нужно как-то скрыть то, что натворил Леклер, однако идей на ум пока не приходило.

Салли, привыкшая беспрекословно принимать приказы, сразу достала из своего ридикюля швейные принадлежности, и её быстрые и ловкие движения словно задали новый импульс царящей в комнате атмосфере отчаяния. Не долго думая, Виктория тоже схватилась за ножнички.

— Всё бесполезно, леди Видмор, — прошептала Мэри, — я пропала…

— Стой смирно и не разговаривай.

Когда один из пышных рукавов был отпорот, Виктория внимательно осмотрела газовую ткань. Возможно ли было сделать из одного рукава два поменьше? Если, к примеру, разрезать его пополам и пришить к пройме сверху, чтобы материал хотя бы частично прикрывал плечи?

Она сразу озвучила свою идею вслух.

— Рукав-крылышко? — неуверенно переспросила Салли. — Боюсь, будет слишком заметно, что платье переделано кое-как. Да и желательно отгладить материал как следует…

— Других вариантов всё равно нет. Давай попробуем.

Работа закипела с двойным усердием. Пока Салли складывала распоротую ткань волнами и делала намётки, Виктория взялась поправлять причёску Мэри. Та терпела всё безропотно и молча, только иногда вздрагивая от не слишком осторожных движений.

Они управились довольно быстро, спасибо опытным рукам Салли. Когда она отрезала последнюю нитку, Виктория отошла чуть подальше и окинула фигуру Мэри завершающим взглядом.

Результат не слишком впечатляющий, но с расстояния нескольких шагов их переделка в глаза не бросалась, а это уже было неплохо. Остальное зависело от самой Мэри и от воли случая.

— Теперь можешь возвращаться.

— Куда?! — в ужасе прошептала девушка.

— В зал. Ты должна вернуться и вести себя так, будто ничего не произошло.

В больших глазах снова всколыхнулся неподдельный ужас. И Виктория очень хорошо его понимала. Ей хотелось пожалеть Мэри или хоть как-то её приободрить, однако она точно знала, что это только навредит. Нельзя было позволять девочке окончательно раскиснуть.

— Тебя ведь уже пригласили на первый танец? — чуть мягче спросила Виктория. Мэри обречённо кивнула. — В таком случае возвращайся немедленно. Потом иди к матери и всё ей объясни. Пусть Джейн решит, что делать дальше.

Когда Мэри развернулась и, втянув голову в плечи, шагнула к двери, Виктория с усилием сомкнула веки. Один лишь взгляд на понурый девичий силуэт отзывался острым уколом вины в область сердца.

Этого всего бы не произошло, если бы Джейн послушала её. Этого бы не произошло, будь сама Виктория чуть настойчивее и смелее в попытках достучаться до подруги. А если бы она сразу рассказала Мэри о своём прошлом, та бы не стала вести себя с Леклером так опрометчиво.

Стряхнув тягостные мысли, Виктория поблагодарила Салли и вышла из дамской комнаты следом. Пульс продолжал тревожно частить, но теперь у неё не было права на слабость. Нужно присмотреть за Мэри и убедиться, что Леклер не попытается навредить ей снова.

27

В бальном зале царила очень странная атмосфера. Едва переступив порог, Виктория насторожилась: голоса звучали приглушённо и взволнованно, а почти вся публика столпилась в дальнем углу у выхода на террасу. В воздухе словно пахло скандалом.

— Ах, вот и виновница переполоха нашлась!

Этот звенящий от самодовольства голос напоминал нож, царапающий фарфор. Стоило Виктории увидеть виконтессу Чалмерс, важно вышагивающую из толпы, и сердце камнем ухнуло вниз.

Мэри сначала испуганно застыла посреди зала, а потом бросилась к своему отцу, который сразу принял её в объятия. Рядом с Уилфредом Виккерсом, таким большим и немного неуклюжим, стояла растерянная и белая, как полотно, Джейн.

— Теперь осталось дождаться мистера Леклера и потребовать, чтобы он взял ответственность за случившееся на террасе! — во всеуслышание объявила леди Чалмерс. — Я не позволю подобным инцидентам оставаться без должного внимания! Только не тогда, когда они происходят прямо в стенах моего дома. Полагаю, раз я хозяйка праздника, мне придётся взять это бремя на себя…

Всё зря. Им не удалось отвести беду от несчастной девочки. Теперь Мэри ждёт самый настоящий кошмар.

— И куда же ты убегала, милочка? — высокомерным тоном осведомилась леди Чалмерс. Хрупкая фигурка в объятиях отца вздрогнула, как от удара, а мистер Виккерс неловко развернулся, словно пытаясь загородить своего ребёнка от виконтессы и остальных собравшихся. — Думала, что сможешь спрятаться, а потом делать вид, что ничего не произошло? Нынешняя молодёжь совсем не желает нести ответственности за свои поступки. А об их представлении о морали даже говорить страшно!