И Виктория, и Джайлс одновременно воззрились не Ривенхола в немом изумлении.

Герцог произнёс слово «ягодицы». Ведь произнёс же?

— Сын бога войны может предстать на публике хоть с фиговым листочком на причинном месте, но от этого он не перестанет быть самим собой. Понимаешь? — Ривенхол сделал паузу и дождался, когда Джайлс кивнёт в ответ. — И ты не перестанешь быть джентльменом, — уверенно заявил герцог, — если вернёшься к матери без своих штанишек. Потому что джентльмен — не тот, кто носит бриджи. Это в первую очередь мужчина, чьи поступки и суждения соответствуют его благородному происхождению. И джентльмен никогда не заставит свою мать терзаться в неизвестности.

Воцарилась полная тишина. Личико Джайлса взволнованно вспыхнуло, а Виктория невольно восхитилась тому, как изящно развернул свою мысль герцог Ривенхол. Оказывается, он умел не только сбивать с толку собеседников странными шутками, но ещё и неплохо понимал человеческую душу. Детскую душу. Самой Виктории нужных слов для этого ребёнка найти так и не удалось.

— Я должен вернуться, — услышала Виктория тихий голос Джайлса.

— Да, а мы здесь для того, чтобы тебе помочь.

Ривенхол кивнул Виктории, и она без лишних слов шагнула к мальчику, чтобы надеть на него накидку. Как только все пуговицы были застёгнуты, герцог поднял его под мышки и усадил себе прямо на плечи. Так резко, что Джайлс даже восторженно (и совсем не по-джентльменски) взвизгнул.

— Только, пожалуйста, не закрывай мне обзор, — рассмеялся Ривенхол, когда Джайлс ухватился руками за его голову. — Идти на ощупь я ещё способен, но лишаться редкого шанса полюбоваться на леди Видмор никак не хочу.

Лишь чудом Виктория не уронила свою челюсть на землю.

Нет, каков нахал. В самом деле, этот мужчина умудрялся вызывать у неё восхищение и раздражение почти одновременно. Едва ли во всём королевстве найдётся второй такой экземпляр… И, наверное, это было к лучшему.

Из лабиринта они выбрались без особых проблем. Джайлс сверху указывал нужные повороты, и ему явно очень нравилось руководить герцогом, а герцог, к счастью, больше не пытался заводить провокационных бесед. Добравшись до парковой аллеи, они втроём двинулись в сторону поляны, где осталась ждать Джейн, но не успели пройти и нескольких ярдов, как впереди замаячили силуэты. Двое джентльменов и одна дама принялись радостно махать руками. Джайлс тоже начал несмело махать в ответ, и, казалось, эту атмосферу абсолютного счастья ничто не могло нарушить, однако Ривенхол внезапно издал обречённый вздох и тихо, но отчётливо проговорил:

— Я приехал на этот пикник только из-за вас, леди Видмор.

Виктория подняла на герцога взгляд и сразу же пожалела об этом. От тона его голоса внутри что-то дрогнуло. Нечто неконтролируемое ожило, пришло в движение и распугало все её привычные мысли. Кожу опалило предательским жаром.

— Вы не обязаны мне отвечать, — услышала она спустя несколько оглушительно долгих секунд. — Я просто не хочу, чтобы между нами оставались недопонимания.

Она бы и не сумела ничего ответить. Своей внезапной откровенностью Ривенхол полностью обезоружил её; в голове не осталось ни единой связной мысли, ни одной фразы, способной поставить его на место. А это непременно следовало сделать, ведь она не должна была позволять ему и дальше сокращать дистанцию.

Они снова обменялись быстрыми взглядами, и Виктория первая отвела глаза в сторону.

Нет, это никуда не годится. В конце концов, она уже слишком стара, чтобы терять голову от мужского внимания. И слишком умудрена опытом, чтобы отдавать сердце такому мужчине, как Ривенхол. Она осознавала всё это с предельной ясностью, но почему-то никак не могла взять под контроль ускоряющийся пульс.

Ещё через пару минут со стороны особняка примчался высокий фаэтон. Ривенхол ссадил мальчика прямо на бархатное сиденье в компанию леди Эстер и её племянницы. Виктории тоже предложили присоединиться, и она без колебаний согласилась.

Это был чистой воды побег, но она не могла поступить иначе. Дальше находиться в компании герцога было просто опасно.

Сразу после их прибытия на поляне воцарилась совершеннейшая суета. Виктория ловила обрывки возбуждённых речей, возгласы Джейн и самого Джайлса, смех и нарочито строгие восклицания, но никак не могла влиться в происходящее.

Часть её будто осталась где-то там, в полном замешательстве бродить по аллее.

— Это леди Видмор и герцог Ривенхол его разыскали? — услышала она чей-то изумлённый голос.

Их имена подхватили и другие гости. Словно стихийная волна, новость понеслась дальше, и Виктория поняла, что остановить это уже не получится. Оставалось лишь надеяться, что никаких нехороших слухов и сплетен им с герцогом сегодняшнее приключение не принесёт.

— Нашли в зелёном лабиринте…? — совсем рядом переспросил джентльмен. — А что они там делали?

— Именно что в лабиринте!

— Вдвоём?

— …появились будто из ниоткуда!

— Ривенхол посадил его себе на плечи, можете такое представить?

Публика потихоньку начала обступать Викторию, задавать вопросы, и она старалась отвечать так, чтобы не подогревать лишнего интереса. Однако удавалось это с трудом.

В какой-то момент Виктория неожиданно заметила, как Мэри и Джайлс усаживаются в фаэтон леди Эстер. Такой поспешный отъезд был вполне понятен, но она всё равно ощутила лёгкий укол обиды. Джейн решила не прощаться с ней, а забрать детей и тихо скрыться. Конечно, никакой пикник её уже не интересовал, а Мэри и Джайлса он не интересовал и подавно — те как ни в чём не бывало улыбались, переговариваясь друг с другом. Они выглядели совершенно счастливыми ровно до того момента, как Мэри перехватила взгляд Виктории. Потом девушка испуганно отвернулась, а у Виктории словно подскочило сердце.

Кровь застучала в висках.

Как она могла забыть о признании и записке от Николаса Леклера?

Как она могла витать в облаках, когда Мэри грозила опасность?

И… что ей теперь делать?

Всего пару мгновений Виктория колебалась, а затем всё же двинулась в сторону фаэтона. Не исключено, что Мэри возненавидит её после этого. Возможно, и Джейн воспримет новость в штыки, ведь обстоятельства для беседы были не самыми удачными. Но угроза, которую создавал Леклер, была в сто крат хуже, а потому разговор с Джейн должен состояться как можно скорее.

Она окликнула подругу как раз в тот момент, когда та встала на первую ступеньку лесенки. Обернувшись, Джейн неожиданно нахмурилась, потом будто нехотя отступила от фаэтона и замерла.

— Мы можем поговорить наедине? — выдохнула Виктория, остановившись у коляски.

— Да, конечно.

Ответ прозвучал как обычно дружелюбно, это немного ободрило её. Но волнение никуда не делось. В полном молчании они отошли от фаэтона и встали у противоположной стороны аллеи в тени векового ветвистого дерева.

— Спасибо, Виктория, — первой заговорила Джейн. Бледная и совершенно измученная, она выглядела буквально призраком привычной себя. — Спасибо, что помогла найти этого маленького негодника…

— Не нужно меня благодарить. Я… Мне просто повезло в поисках. Да и Джайлс вовсе не такой негодник. Похоже, он побоялся попроситься при всех в туалет, а потом так распереживался, что решил спрятаться. Не ругай его слишком строго, он…

— И в мыслях не было, — неожиданно резко перебила её Джейн. — Я не собиралась его ругать. Я вовсе не такая мегера, как ты думаешь…

Тревожный удар сердца разнёс по всему телу слабость. Нет, ей не показалось. Что-то определённо изменилось в Джейн после возвращения Виктории из лабиринта.

Возможно ли, что это было как-то связано с Ривенхолом?

— Нет, конечно же, нет… — пробормотала Виктория, настороженно наблюдая за лицом подруги. — Прости, я не должна была так говорить.

— И ты меня прости. Это всё нервы, я… слишком устала сегодня…

Никакого облегчения взаимные извинения не принесли. Когда неожиданный порыв ветра поднял в воздух пыль, Джейн развернулась в пол оборота и так и замерла. Словно хотела отгородиться от Виктории.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросила она, глядя на поляну, где по-прежнему толпились гости леди Эстер.

Всё было неправильно. Не так. Может, Виктория совершает ошибку?

Но если Леклер причинит Мэри вред, она никогда не простит себя за то, что промолчала.

— Джейн, я знаю, момент совершенно неудачный, но я вынуждена… — Виктория сделала глубокий вдох и заговорила чуть тише: — Я должна сказать тебе кое-что важное о Мэри. У меня есть основания полагать, что она тайно переписывается с Николасом Леклером. Сегодня она показала мне записку с сонетом, и я узнала его почерк. А на днях я случайно увидела их на улице в одной компании.

Джейн, наконец, повернулась к ней лицом. Брови сошлись на переносице, рот сжался в тонкую линию.

— Этого не может быть.

И Виктория была заранее готова к отрицанию.

— Я тоже не сразу поверила, — осторожно возразила она, — уверяю тебя, я не стала бы говорить с тобой об этом, не имея на то серьёзных оснований. Я очень беспокоюсь…

— А я уверяю тебя, что это просто невозможно! — повысила голос Джейн. — Моя Мэри не гуляет на улице в обществе джентльменов, она не так воспитана.

— Она не гуляла. — Виктория ненадолго умолкла и мысленно выругала себя за неудачную формулировку. — Там была компания девушек. Леклер, похоже, столкнулся с ними у магазина и завёл беседу. Но записка, которую Мэри показала мне сегодня, точно принадлежит его руке.

Джейн неожиданно качнула головой, быстро и резко. Только в этот момент Виктория заметила проступившие на бледных щеках розовые пятна и поняла, что подруга была вне себя от ярости.

Столь острой реакции Виктория никак не ожидала. Ей не просто не поверили, её будто заранее записали во враги.

— Джейн, я видела любовное послание своими собственными глазами… — уже совсем обречённо произнесла она.

— Я не понимаю.

— Что не понимаешь?

Несколько секунд молчания добела раскалили нервы, а от одного единственного свирепого взгляда у Виктории перехватило дыхание.

— Зачем ты говоришь такое о моей дочери? Что она тебе сделала?

По венам заструился холод. Виктория открыла было рот, чтобы оправдаться, но просто не нашла слов. Тело стало тяжёлым и неповоротливым, словно камень, разум же просто отказывался верить в происходящее.

— Я должна ехать. Дети ждут, — отрывисто бросила Джейн и развернулась.

Она даже не посмотрела на Викторию, когда прошла мимо. А Виктория была настолько шокирована, что не смогла остановить её.

В голове эхом звучал один вопрос: «Зачем ты говоришь такое о моей дочери?»

23

— Прибыл лорд Шелбрук, леди Видмор.

Виктория оторвала взгляд от вышивки и посмотрела на часы у камина. Была половина девятого вечера, время слишком уж позднее для простого дружеского визита.

— Устроить его в зелёной гостиной? — спросил Роули.

— Нет, проводи его сюда.

Отложив материал на столик, Виктория принялась убирать швейные принадлежности в шкатулку. Весь сегодняшний день она провела за рукоделием, чтобы бы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей. Подушечки пальцев горели, на указательном — отчётливо виднелись красные полосы. Не сказать, что это сильно помогло Виктории, но по крайней мере, скоротать время получилось.

В коридоре раздались шаги. Поднявшись с диванчика, Виктория выпрямила спину и постаралась придать своему лицу вида вежливой доброжелательности. Сегодня управление собственной мимикой давалось ей как никогда трудно.

— Прошу извинить мой поздний визит, леди Видмор, — барон вошёл в малую гостиную, энергично опираясь на трость, — не мог не привезти вам немного хороших новостей. Похоже, мне удалось найти для вас идеальный коттедж. Мой давний друг, сэр Майкл Кромвель, на днях собирается переезжать в Бат и будет рад сдать вам свой дом в Эпплбри. Я получил его письмо буквально полчаса назад.

Губы никак не хотели растягиваться в улыбке. К счастью, барон был так увлечён своим монологом, что ничего не заметил:

— Это в наших краях, в западном Девоншире. Местечко чудесное и невероятно живописное, доложу я вам. Вы наверняка слышали про дартмурские холмы и про местную породу пони… — лорд Шелбрук осёкся и растерянно моргнул. — Простите, леди Видмор, я… Может быть, я не вовремя?

— Нет-нет, — поспешила заверить его Виктория, — я очень рада вашему визиту. Прошу вас, присаживайтесь. Я хочу услышать о доме поподробнее.

Новости действительно порадовали Викторию, но она была слишком подавлена, чтобы эту радость изобразить.

Барон опустился в кресло и ловко перехватил трость.

— Дом не слишком большой: шесть спален, три гостиные, но он в прекрасном состоянии и готов принимать новых хозяев хоть на следующей неделе. Сэр Майкл пообещал начистить всё до зеркального блеска, если вы решите снять его. Он пришёл в полный восторг, когда узнал, кто может стать его арендатором…

Нужно постараться изобразить улыбку. Барон как никто заслуживал благодарности.

— На какой срок сэр Майкл Кромвель готов сдать свой дом? — вежливо спросила Виктория.

— Бессрочно. Из Бата он возвращаться не собирается, ему прописали строгое лечение водами, так что дом будет в вашем распоряжении столько, сколько нужно.

— Не знаю, как и благодарить вас, лорд Шелбрук.

— О, не стоит меня благодарить, — покачал головой он. — Просто позвольте отправить сэру Майклу согласие от вашего имени, и он немедля начнёт оформлять все необходимые документы. Когда вы планируете заняться переездом?

— Не раньше следующей недели, — без раздумий ответила Виктория. — Завтра состоится бал у вдовствующей виконтессы Чалмерс, а сразу после него я…

— Вы хотите присутствовать? — недоверчиво уточнил барон.

Нет, она совсем не хотела. По правде говоря, всё её естество противилось этим планам, но только на балу Виктория могла увидеться с Джейн и поговорить с ней ещё раз. Приём у леди Чалмерс буквально был последней её надеждой.