К счастью, от необходимости что-то говорить в ответ её избавил голос распорядителя бала. Они с Ривенхолом заняли места друг напротив друга, другие пары выстраивались следом, и всё шло ровно так, как и положено, пока поблизости не раздался знакомый неприятный голос. Когда Виктория обернулась к стоящей рядом даме, то похолодела всем телом. Виконтесса Чалмерс каким-то образом умудрилась обменяться местами с соседкой Виктории и теперь с предвкушающим видом ожидала начала контрданса.

А напротив виконтессы был Николас Леклер. Он стоял по левую руку от Ривенхола, и Виктории хватило пары секунд, чтобы понять страшное: некоторые фигуры танца ей придётся исполнять с этим человеком. К горлу подкатило удушье, Виктория сделала глубокий вдох, и в этот же миг Леклер посмотрел на неё с совершенно неправдоподобным удивлением, после чего наградил многозначительным наклоном головы.

Зазвучала музыка. Виктория с запозданием начала двигаться, словно шарнирная кукла на ниточках, за которые забыл потянуть кукловод. В голове шумела кровь, в мыслях царил полный сумбур. Только мышечная память помогала Виктории не сбиваться и не путать движения.

А когда настал момент сойтись в танцевальном па с Леклером, она едва смогла сделать нужные шаги. Он протянул ей ладонь, и Виктория вложила в неё пальцы — и тут же дёрнулась, осознав, что Леклер тоже был без перчаток. Свои она отдала Мэри, но Леклер… Неужели он специально снял их, заметив, что Виктория вышла на танец с голыми руками? Одно единственное мимолётное касание заставило её содрогнуться от отвращения.

И сколько раз за танец ей придётся повторить это?

Виктория сцепила зубы и вернулась в исходную позицию. Ещё никогда контрданс не казался ей такой пыткой.

— Леди Видмор? — услышала она шёпот Ривенхола, когда тот оказался рядом. — Вам нехорошо?

Искреннее беспокойство, прозвучавшее в его вопросе, подействовало на Викторию отрезвляюще. Она даже нашла силы поднять взгляд на сосредоточенное лицо герцога и изобразить улыбку. Однако та сползла, словно клякса, оставленная на стекле, как только Леклер в очередной раз коснулся голой кожи Виктории и мимолётно погладил длинными пальцами её ладонь.

Он специально сделал это. Намеренно мучал её, видел, как Виктория бледнеет от его прикосновений — просто не мог не видеть! — и продолжал вкладывать в каждое следующее касание всё больше двусмысленных знаков.

Оказавшись на финальных аккордах рядом с Ривенхолом, Виктория уже едва чувствовала собственные руки. Как только она исполнила прощальный реверанс, герцог неожиданно крепко подхватил её под локоть и повёл прочь. Виктория послушно шагала рядом, совсем не разбирая дороги.

Только на выходе из бального зала, она начала приходить в себя.

— Ваша светлость, куда мы идём? — спросила Виктория.

— Подышать свежим воздухом.

При других обстоятельствах она бы непременно начала сопротивляться, но сейчас просто кивнула и продолжила шагать. Ривенхол надёжно поддерживал её под руку, а обволакивающее ощущение безопасности и спокойной силы, исходящее от него, просто взяло её в плен.

А ещё Виктория хотела оказаться как можно дальше от Николаса Леклера. И чем быстрее — тем лучше.

Коридор повернул вправо, затем перед ними распахнулись тяжёлые двери, и Викторию окутал холодный туман и темнота. Она попыталась осмотреться, но так и не поняла, с какой стороны дворца оказалась. Хотела спросить об этом, но передумала. Изо рта вырвалось едва различимое облачко пара.

— Скажите, кто вас напугал? — услышала она вкрадчивый голос герцога. Он, наконец, остановился и повернулся к Виктории лицом, продолжая удерживать под руку. — Всё было хорошо, пока музыканты не начали играть…

Она не смогла бы рассказать об этом даже под дулом пистолета. Возможно, позже Ривенхолл и сам обо всём узнает, например, благодаря стараниям виконтессы Чалмерс, но только не сейчас и не от неё.

— Мне просто стало душно, — ровно выговорила Виктория.

— Нет, вы испугались кого-то.

— Ваша светлость, я… Дело в том, что я с самого утра плохо себя чувствовала. — Виктория вдруг задрожала всем телом. То ли от холода, то ли из-за откровенного вранья. А возможно оттого, что вокруг не было ни души, и близость Ривенхола вдруг начала ощущаться по-особенному остро. — Мне кажется, это сезонная простуда.

— Вы выглядели так, будто увидели призрака.

Ох, она не только видела его. Она к нему прикасалась.

— Я просто… очень боялась чихнуть.

— Леди Видмор, — Ривенхол неожиданно склонился к ней так близко, что Виктория чуть не отпрянула, — скажите, если вам что-то угрожает. Возможно, я смогу помочь…

Кажется, сердце в груди дрогнуло в этот момент. Виктория с трудом понимала, что движет герцогом и почему он так настойчиво предлагал помощь, однако прекрасно осознавала, что никто в целом мире не сможет ей помочь. Ей не спастись от собственного прошлого. Оно будет преследовать её всегда.

— Если вас не затруднит… я буду очень признательна, если вы найдёте для меня экипаж, — выговорила Виктория после паузы. Она изо всех сил старалась придать своему голосу твёрдости, но не слишком преуспела в этом. — Мне хотелось бы как можно скорее вернуться домой и лечь в кровать.

— Я могу проводить вас до дома?

Виктория высвободила руку и отступила на шаг.

— Нет, не думаю, что это уместно.

— Тогда завтра утром я пришлю лакея, чтобы справиться о вашем самочувствии, — тоном, не терпящим возражений, сказал Ривенхол.

Испытывая странное смущение, Виктория согласилась, и они в полном молчании прошли вдоль фасада дворца.

Свободный экипаж нашёлся очень быстро. Герцог Ривенхол обменялся с сонным кучером парой фраз, затем передал тому несколько монет. Усадив Викторию в салон, он ещё некоторое время пытливо смотрел на неё. Затем тихо попрощался и всё-таки закрыл дверь.

Как только экипаж тронулся, Виктория стащила маску с лица и уронила голову на руки. Последние силы будто покинули её в тот момент, когда Ривенхол пожелал ей доброй ночи. Хотя, возможно, это были вовсе не её силы, и она их просто позаимствовала.

Ей уже давно не было так плохо. Тело бил озноб, но лицо казалось нездорово горячим. Только мысль о доме удерживала Викторию в собранном состоянии, не позволяла рассыпаться на части. Скоро она окажется в тепле и безопасности. Снимет неудобное платье, выпьет горячего шоколада, как следует проспится и будет думать, что делать дальше. А возможно не будет думать и просто прикажет прислуге собирать вещи.

С улицы вдруг донеслась странная возня. Сначала Виктория не придала этому значения, но когда экипаж неожиданно остановился, нехорошее предчувствие захлестнуло её с головой.

Она расслышала конское ржание и голоса — мужские, угрожающие — и просто застыла, вжавшись в сидение.

Ещё через мгновение дверь в салон распахнулась. Экипаж качнулся, внутрь забралась крупная фигура, с головы до ног укрытая плащом. Виктория не смогла даже закричать — ужас задушил этот звук, превратив крик в сиплый вздох. А потом раздался требовательный голос:

— Игнорируешь просьбы своего короля, Виктория?

16

Она узнала этот голос. Помоги ей Господь, она сразу узнала его!

Сердце бухало в груди, как чугунный молот, каждый следующий удар разгонял по венам неконтролируемую панику.

Король Август опустился на сидение напротив, сбросил капюшон с головы и расслабленно откинулся на спинку. Несколько мгновений Виктория почти не дыша всматривалась в его лицо. Было очень странно видеть его так близко. Странно и страшно.

Кажется, она пропала. Теперь уже точно пропала. И зря она отказалась от компании Ривенхола — может, он и не предотвратил бы эту встречу, но точно сделал бы её не такой фатальной.

— Не смотри на меня, как на душегуба, — заговорил король Август. — Я не собирался тебя пугать.

— Ваше величество, — пролепетала она в ответ. От пережитого шока дрожали губы, но Виктория заставила себя добавить: — Рада видеть вас в здравии.

— Не похоже.

Салон снова погрузился в давящую тишину. Не в силах вымолвить ни слова в ответ, Виктория замерла, а король неожиданно улыбнулся ей.

— Шучу, — добавил он. — Что заставило тебя так спешно покинуть бал? Надеюсь, не моё послание?

— Нет, ваше величество.

Она его даже не прочитала, но говорить об этом вслух не стоило. Виктория обхватила себя руками в попытке унять дрожь, но этим жестом только привлекла ненужное внимание. Взгляд его величества лениво проскользил по её груди и снова вернулся к лицу.

— В таком случае, как я должен расценивать твоё молчание? — спросил он, чуть растягивая слова. — Как согласие или как попытку распалить мой интерес?

Слова ударили её, как пощёчина. Никогда в своей жизни Виктория не пыталась распалить чей-то интерес, а уж после жестокого урока, который преподал ей Николас Леклер и подавно…

Нет, это просто не укладывалось в голове.

Ей пришлось сделать глубокий вдох и впиться ногтями в ладони, чтобы спокойно и раздельно озвучить свой ответ:

— Моё молчание означает лишь то, что мне нечего ответить на ваше предложение.

Его величество даже не изменился в лице.

— Виктория, — произнёс он обольстительно, почти интимно, и от этого тона по спине побежали неприятные мурашки, — мы с тобой уже давно не дети. Я не мальчишка, которому можно морочить голову, а ты не девочка, которой положено изображать святую невинность. Давай не будем тратить время на пустые ритуалы и ходить вокруг да около. Ты знаешь, чего я хочу от тебя, — король Август сделал выразительную паузу и сопроводил её не менее выразительным взглядом, — и мне нужно знать, чего ты хочешь взамен. В этой сделке я готов быть до неприличия щедрым.

Он ещё не договорил, а её щёки опалил румянец стыда. Казалось, Виктория уже давно разучилась краснеть, однако такое обращение просто выбило её из колеи. Она почувствовала себя товаром на витрине, кобылой, за которую решил поторговаться придирчивый покупатель. Нет, даже хуже! Кобыла хотя бы могла взбрыкнуть, а Виктория таким правом не обладала. С его величеством королём полагалось вести себя соответствующе, следить за интонациями и тщательно выбирать формулировки.

— При всём уважении, эта сделка меня не интересует, ваше величество.

— Вот как? — вскинул брови король Август. — Я… может быть, я что-то упустил, и ты снова собираешься замуж?

— Нет.

— Значит ты уже связана с кем-то отношениями? Неужели… Ривенхол меня опередил?

— Нет! — выпалила она, не сумев притушить возмущение в голосе.

— Тогда в чём причина?

Вопрос прозвучал абсолютно спокойно, и Виктория вдруг подумала, что именно в такой манере король решает государственные вопросы. Сухо, чётко, исключительно по делу.

— Я не заинтересована в отношениях, ваше величество, — ответила она, стараясь подражать деловому тону короля, — вообще ни в каких.

Король Август сначала недоверчиво прищурился — и стал при этом до невозможности похож на себя в детстве, — а потом искренне рассмеялся.

Новая стайка мурашек взобралась по её спине.

— Брось, Виктория, — с ласковым упрёком произнёс король. — Ты больше десяти лет была замужем за немощным, дряхлым стариком, и теперь наконец освободилась от него, чтобы… остаток жизни влачить жалкое существование монашки? Ты серьёзно думаешь, что я поверю в это?

На мгновение Виктория просто задохнулась от гнева. Одно лишь упоминание покойного графа Видмора сорвало внутри некую невидимую печать, вскрыло незаживающий нарыв. Никто не имел права говорить о её супруге так презрительно!

Сердце застучало яростно и отчаянно.

— Я любила своего мужа, ваше величество! — произнесла она на одном дыхании. — Возможно не той любовью, о которой пишут в романах, но действительно любила! И я до сих пор скорблю о своей утрате! Он был добрым и благородным человеком, и знал, что такое уважение к женщине, не понаслышке. И я предпочла бы прожить ещё десяток лет с таким немощным, как вы выразились, стариком, чем один раз лечь в кровать к такому мужчине, как вы!

Салон поглотила звенящая тишина. Несколько секунд Виктория сидела, не шелохнувшись, наблюдая за выражением лица короля.

— Даже так? — прохладно отозвался он после мучительно долгой паузы.

В этом коротком вопросе явственно звучала угроза. Виктория сразу распознала её и успела пожалеть о том, что поддалась сиюминутной вспышке. Но было слишком поздно.

— Тебя настолько оскорбило моё честное предложение? — уже громче поинтересовался король, скрещивая руки на груди.

— Вы можете делать мне какие угодно предложения и что угодно говорить в мой адрес, но… я никому не позволю говорить пренебрежительно о своём покойном муже.

На то, чтобы произнести это вслух ушли последние капли её самообладания.

— Как быстро ты вжилась в роль почтенной вдовушки, Виктория… Вижу, тебе очень нравится изображать поруганное достоинство, — сказал король Август, скривив губы. — Нет, я, конечно же, не рассчитывал, что ты сразу бросишься в мои объятия, но чтобы так? Я настолько ужасен?

Существовал ли правильный ответ на этот вопрос?

Виктория уже почти сказала «нет», но её опередили:

— Это как-то несправедливо, ты не находишь? — Его величество подался вперёд, и на мгновение Виктории показалось, что сейчас её схватят, но вместо этого Август подпёр ладонью лицо и застыл. — Я не делал ничего плохого, но в твоих глазах я подлец и злодей, который ни капли не уважает женщин. Наверно, мне нужно как-то этому представлению соответствовать? Например, — он опасно сверкнул глазами, — почему бы мне не лишить титула нового графа Видмора? Если меня не обманули информаторы, он служил мальчиком на побегушках в каком-то порту. Не удивлюсь, если внезапно — вдруг! — выяснится, что всё это время он сотрудничал с французами. Госизмена — дело очень серьёзное, ты сама понимаешь. Скорее всего мне придётся изъять все ваши земли и поместье, а его самого выслать из страны.

Ледяной страх вцепился в горло, перекрыв на несколько секунд доступ к воздуху. Виктория сделала вдох, затем ещё один. Кажется, в воцарившейся тишине она могла различить грохот собственного сердцебиения.