– Максин? Это ты, дорогая? Я не знала, что ты приедешь!

– Хотела сделать сюрприз, мама, ты же их любишь.

Она не реагирует на мою колкость, которую я не смогла сдержать, и, подойдя вплотную, обнимает меня. Смущенная этим жестом, неожиданным после наших редких, холодных и напряженных разговоров по телефону, я стою, опустив руки.

– Я так рада видеть тебя, дорогая! Как дела у Летисии и Жюльена? Входи же, ты замерзнешь насмерть в этом пальто.

Она пропускает меня в дом и закрывает дверь. Внутри так тепло, что я сразу же согреваюсь.

– Ты выбрала не лучшее время, чтобы сделать нам сюрприз, морозы в этом году жуткие. И в ближайшие часы обещают снег. Вот удивится твой отец, когда вернется. Он вышел в магазин.

Пока мама открывает шкаф, чтобы повесить мое пальто, я незаметно осматриваюсь, и мне не по себе оттого, что не нахожу ничего, что могло бы напомнить прежнюю жизнь моих родителей. Стены увешаны картинами, в основном пейзажами, наверное, видами озера Каролин, которые я, кажется, узнаю. На полу толстый ковер.

– Идем, дорогая, я приготовлю горячий шоколад, ты согреешься.

Она ведет меня на кухню. Здесь тоже все – полная противоположность стилю нашего прежнего дома. Чугунная плита, много шкафчиков, кастрюли висят на крючках, в центре огромный деревянный кухонный стол.

Я смотрю, как мама берет две чашки, открывает американского размера холодильник и достает молоко, ставит на огонь кастрюльку.

– Красивый дом.

– Э-э… Да, и главное – большой. Мы с твоим отцом не сидим друг у друга на головах.

Я сажусь на один из стульев, стоящих вокруг круглого столика у окна. На улице уже темно.

– Вот, держи, дорогая! Домашний горячий шоколад.

Она тоже садится. Мне вдруг кажется, что ее руки дрожат. Она заметно нервничает.

Я дую на чашку, чтобы отпить глоток напитка, аромат которого постепенно наполняет кухню, и тут слышу голос:

– Есть кто-нибудь дома? Луиза, это вы?

Мама поспешно встает, чуть не опрокинув свою чашку.

– Я сейчас, дорогая, подожди меня здесь.

Она быстро выходит, и я, не в силах сдержаться, следую за ней. Направляюсь туда, откуда доносятся голоса.

У большого камина в сером бархатном кресле сидит старушка. В комнате тепло, но мама накрыла ей колени красно-белым лоскутным одеялом.

– Спасибо, Луиза, вы очень добры. Как скоро будет ужин? Мне не терпится взять реванш в картах над Мадлен, не хочу заставлять ее ждать.

– Я сейчас начну готовить, мама, не беспокойся. Тебе не холодно?

Обернувшись и увидев меня в комнате, мама на шаг отступает назад. Я читаю страх в ее взгляде и следом нечто похожее на глубокую грусть.

Сама я стою, окаменев, не в состоянии произнести ни слова и не сводя глаз с этой старушки с длинными седыми волосами, которая теперь дремлет, положив руки на одеяло, чуть подрагивая в мерном ритме.

Я, наверное, плохо расслышала, а может, разница во времени сыграла, она же не могла назвать ее…

– Максин, дорогая… познакомься, это Габриэль. Моя… Твоя бабушка.