В наушниках, напряженная, как струна, я не свожу глаз с продюсера, который считает на пальцах.

Через несколько секунд зазвучит джингл моей первой утренней передачи, над которым я работала со всей командой, часами прослушивая десятки тестовых треков. Столько времени на музыку, которая звучит каких-то двадцать секунд, обалдеть. И все же я в конце концов тоже решила, что это самое важное.

Важное, как записи, каждую из которых мы планировали две недели, не считая часов, проведенных в комнате совещаний на пятом этаже здания 26-бис на улице Франциска Первого. Понемногу я и сама перестала замечать, как радио стало всем моим миром.

Идея с раскладушкой была, оказывается, не такой уж нелепой: я действительно проводила мало времени дома. Вот плюс иметь мужа, у которого тоже карьера, – он все понимает. Ни единого укора с его стороны, только поддержка и интерес. Куда больший, чем у меня к его делам, отчего я чувствую себя немного виноватой.

Эта новая радиопередача – мой ребенок. Наверное, подсознательно я заменила ею настоящих детей, которых у меня никогда не будет.

Я не ожидала этого и даже, наверное, не хотела, я удивлена, что так вкладываюсь в проект, уделяя внимание каждой мелочи. Я больше не считаю письма, которые отправила Эмме, распоряжения, служебные записки… Я теперь знаю наизусть номер ее телефона, даже лучше, чем пин-код от своей банковской карты.

И все это параллельно с ведением вечерних передач. Огромное количество работы.

Скажи мне это кто-нибудь в начале моего перемещения, я бы не поверила. Однако мне понравилось это лихорадочное кипение, это чувство, что ты что-то значишь, что тебя ждут, что у тебя есть какой-никакой талант.

И открывая дверь квартиры, с каждым вечером чуть позже вчерашнего, я запрещаю тихому внутреннему голосу, всегда не очень приятному, нашептывать мне, что работа, кажется, перевесила главное.

Да, Джаспер понимает меня и поддерживает, а вот с бабушкой и сестрой труднее. Потому что они надеются, что все изменится, что у меня будет больше времени, которое я смогу проводить с ними. И эту надежду я сама дала им своими обещаниями.

Эта идея рождественского обеда, с таким же размахом, как прием у короля Англии. В этой жизни, как и в той, Летисия никогда не умела ничего делать просто. Приглашения, украшения, меню, дресс-код – она планирует каждую деталь и хочет, чтобы я принимала участие во всем. Будто это так же важно, как передача, которую я создала с нуля.

Я, конечно, пропустила несколько сеансов дегустации макаруни и выбора цвета скатерти, но старалась как могла. Я отвечаю на ее сообщения, не всегда сразу, но отвечаю.

Да, правда, поначалу я поклялась себе, что не останусь той Максин, с которой познакомилась, и привнесу немного прежнего «я» в новую жизнь. Но как устоять перед этими карьерными вызовами? Как не выкладываться, когда столько людей рассчитывает на меня? И когда тихий голос умолкает, когда я стараюсь не задумываться об остальном, я говорю себе, что эта жизнь мне нравится. Что я, пожалуй, счастлива. Я задавала себе слишком много вопросов, и если это привело меня сюда, то не просто так, правда? Чтобы я перестала упускать настоящее, прекратила фантазировать о том, что могло бы быть, и жила в том, что есть. Что ж, так я и делаю.

Другая Максин уже не такая загадка для меня, теперь я понимаю ее лучше. Как она, я начинаю день с просмотра вчерашних рейтингов, и они задают настроение на весь день.

Продюсер делает мне знак, джингл отзвучал, моя очередь. Адреналин зашкаливает.

– Я счастлива и горда быть с вами сегодня, декабрьским субботним утром. Я составила программу, чтобы вы начали с нее свой день. Новости, необычные темы, любовь с первого взгляда – вот коктейль вашей совсем новой утренней программы. Сейчас шесть часов утра, в эфире «Европа-1», и вы слушаете передачу «Поднимайтесь, веки».

Эфир идет без перерывов три часа. Все, что мы придумали и набросали на доске в переговорке, обретает жизнь. Это невероятное удовольствие.

Я понемногу расслабляюсь, шучу с гостями, охотно прохожу тест с необычными вариантами ответов.

И вот я даже не заметила, как прошло время:

– Итак, первый выпуск передачи «Поднимайтесь, веки» окончен, надеюсь, что вы уже проснулись и хорошо провели время в нашей компании. Я желаю вам хорошего дня и прощаюсь до завтра.

С широкой улыбкой я снимаю наушники. В комнате вся команда аплодирует. Каждый выкладывался на полную, и эта первая передача, прошедшая без единого форс-мажора, – прекрасная награда.

Утро обязывает, все собираются за столами с кофе и выпечкой, шампанское будет позже.

Мой телефон вибрирует в кармане, напоминая, что я обещала Летисии прийти к ней, чтобы написать меню. Двадцать четвертое декабря только на следующей неделе, есть еще время, правда? Во время передачи Эмма передала мне записку с сообщением, что один из гостей завтра не придет, попал в больницу с грыжей. Надо же, не мог подождать?

Придется перестроить график, изменить порядок рубрик и найти нового гостя.

Я бегу в свой кабинет, чтобы подумать над всем этим. Посылаю сообщение Джасперу, чтобы не ждал меня и отправлялся на пробежку один сегодня утром.

Я смотрю на часы – десять. Если повезет, до двух со всем разберусь, я еще успею заскочить к Летисии, чтобы она не обиделась, потом к парикмахеру и косметологу и буду вовремя на ужине, который устраивает продюсер с директорами телеканалов.

– Хорошо бы сделать и телепередачу, верно? – спросил он меня невзначай, когда говорил об этом ужине. – Ты на пике популярности, сейчас самое время. Ты не знаешь, сколько это продлится, может, скоро тебя затмит кто-то другой, надо пользоваться.

Хочется ли мне большего? Я не знаю, но отвечаю ему, что открыта всем предложениям. Кто же откажется от такой возможности?

Но пока мне надо найти гостя для завтрашней передачи. Быстрым шагом я вхожу в кабинет и закрываю дверь, захлопнув ее перед носом тихого голоса, который пытается мне сказать в последний раз (но я этого еще не знаю), что я сделала неверный выбор.

К трем часам все под контролем. Увы, нет времени забежать к Летисии. Я зайду к ней завтра после передачи и выпрошу прощения, проведя с ней весь день. Ах нет, черт, после обеда у меня встреча с журналистом, интервью.

Я собираюсь послать ей сообщение с извинениями и написать, что точно буду у нее завтра в десять утра, но тут как раз звонит телефон. Высвечивается ее номер.

– А, Лети, это ты, да, я знаю, что ты мне скажешь, мне очень жаль, но у нас проблема с одним завтрашним гостем, мне пришлось сделать сотню звонков, пока я нашла замену, а сейчас нужно пересмотреть весь сценарий на завтра. В общем, я в огне… Я тебе обещаю, в понедельник утром буду у тебя и напишу все меню самым красивым почерком.

Я слышу в трубке сдавленные звуки, как будто кто-то пытается сдержать рыдания.

– Лети? Ты что, плачешь? Это же просто меню!

– Макс…

Я вздрагиваю. Я почти забыла эту кличку. Здесь все зовут меня Максин. Я, как будто это связано, подношу руку к щеке, той, где был шрам, на минуту забыв, что его никогда не было.

– Мы попали в аварию, Макс… Муна хотела купить себе праздничное платье, а ты не пришла, и мы решили поехать к тебе на радио и увезти тебя силой.

Мои руки стискивают телефон, ноги меня не держат, мне надо присесть.

– Был туман, я ничего не видела, я пыталась его объехать, тормозила, я ничего не могла поделать, ничего…

Она горько рыдает и с трудом выговаривает слова.

– Муна, Макс… Я ничего не могла поделать. Мы в больнице. Она… Она в коме! В КОМЕ! – вдруг истошно кричит она. – Все из-за тебя! Ты должна была приехать к нам, должна была провести с нами день. Но нет, ты думала только о себе. Я почти поверила, что ты изменилась, что мир больше не вращается вокруг тебя. Какой я была дурой. Если бы ты приехала, если бы сдержала слово, нам бы не пришлось ехать за тобой. Все могло быть иначе. Муна настаивала, убеждала, что надо тебе верить, что ты изменилась. А теперь она, наверное, умрет.

А что если…

Муна в коме.

Она, наверное, умрет.

Земля начинает кружиться.

Нет, ради бога. Не во второй раз. Не сейчас.