– Как это – кто я? Это же я, Эмма! Твоя ассистентка. Вкалываю на тебя двадцать часов в сутки уже четыре года. Ты шутишь, что ли?! Если так, это совсем не смешно, Максин…

Первый факт успокаивает, меня все-таки зовут Максин. Второй тревожит: у меня есть ассистентка. Какая? Понятия не имею. Персональная или бизнес, во всяком случае, у нее глубокий голос, довольно приятный.

Мы все-таки немного продвинулись. На том конце провода Эмма, которую я представляю рыженькой, с пучком и в маленьких круглых очках, продолжает свой монолог:

– …Джефф рвет и мечет, рейтинги сегодня утром упали, у РТЛ выше, чем у нас, в прайм-тайм от двадцати одного тридцати до нуля. Он уже обгрыз все ногти на правой руке. А ты знаешь, что это значит!

– Джефф? Рейтинги? Мне очень жаль, я знаю, это покажется странным, но я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Как это понятия не имеешь? У тебя амнезия, что ли?

Амнезия, ну да, вот это хорошая идея. Потому что если я выдам ей версию про изменение хода времени, то попаду прямиком в психушку с диагнозом острый передоз «Назад в будущее». Эта женщина работает со мной, то есть с параллельной мной, значит, она сможет мне сказать, кто я, и, может быть, у всей этой истории появится разумное объяснение.

Амнезия, амнезия, думай, Максин, что я могу изобрести, чтобы объяснить, что ничего не помню?

– Кажется, я упала в душе сегодня утром…

Да, душ, хорошая идея.

– Как это упала? Ты поранилась?

– Кажется, нет. Когда я открыла глаза час назад, я лежала на полу в ванной. Что было до этого – не помню, черная дыра.

– Ты дома? Я хочу сказать, ты знаешь, где ты? – спрашивает Эмма, чей голос взмывает на целую октаву.

– Да, я дома. То есть думаю, да, я видела фотографии на стенах.

– Ладно, никуда не уходи, я приеду как можно скорее, – заключает она и вешает трубку.

Сидя на диване в ожидании этой незнакомой мне Эммы, я ломаю голову, сколько ей может быть лет. Тридцать? Сорок? Я уже даже не уверена, что она рыжая. Голос у нее не рыжий. Она скорее блондинка или шатенка. А вообще-то я понятия не имею.

Я пытаюсь упорядочить ту немногую информацию, которую получила в разговоре. Она упоминала рейтинги и РТЛ, у которого они выше. Должно быть, я работаю на радио.

– Отличный вывод, дорогой Ватсон! – вслух поздравляю я себя.

На какой должности – это уже высший пилотаж. Скотланд-Ярд мне вряд ли поможет.

Я успела задремать на диване, пока не раздался наконец звонок в дверь. Я смотрю на телефон – прошло два часа. Если это «как можно скорее», то что же бывает, когда она не спешит? Наверное, успели бы отрасти волосы на голове Брюса Уиллиса.

– Ох, слава богу, ты в порядке! – говорит она, врываясь, как торнадо, в квартиру, едва я открываю дверь.

Она кладет свою огромную сумку на диван и быстро обнимает меня. При виде моего ошеломленного лица немного умеряет свой пыл.

– Ты не узнаешь меня, да?

Женщина передо мной высокая, очень худая, брюнетка (я так и знала! Или нет…), с короткой стрижкой. Одета со вкусом: белая рубашка, темные джинсы, широкий бархатный пояс коричневого цвета. На ногах шоколадные кожаные ботинки на высоких каблуках. Я никогда ее не видела. В этом я уверена.

– Мне правда очень жаль…

– Это ужасно, Максин! Как же теперь быть с передачами? Как невовремя! Ты хоть что-то помнишь или забыла все?

Разумеется, я не могу ей сказать, что прекрасно помню свою жизнь, потому что это не та жизнь, которую она имеет в виду.

– Я… Я даже не знаю, как зовут этого парня, – отвечаю я, показывая на свадебную фотографию.

– Джаспер? Ты забыла, как зовут твоего мужа?

– Его имя, да, и даже то, что я замужем.

– Ну, это уже серьезно.

– Почему?

– Потому что, помимо работы, он для тебя главное в жизни. Ты от него без ума. Как ты могла его забыть?

Я медлю несколько секунд, чтобы мысленно произнести имя того, с кем делю жизнь всего лишь три часа. Джаспер. Странное имя…

– Ты никому не говорила? – спрашиваю я.

– Нет, ты хотела, чтобы я оставила это в тайне, так что я никому не сказала. Хотя не понимаю почему.

– Не хочу никого волновать. Может, пройдет несколько часов, и все будет в порядке.

– Очень надеюсь! Я сказала Джеффу, что ты слегла с температурой под сорок.

– Это даст нам немного времени.

– Да, до завтра, до восьми часов утра.

– Э-э… Так мало?

– Это все, чего я смогла добиться, ничего ему не объясняя. Давай-ка пойдем обследуемся, чтобы все выяснить. Может, лекарства или, не знаю, электрошок вернут тебе память.

Я направляюсь в прихожую и слышу за спиной ее кашель.

– Максин?

– Да?

– Ты в ночнушке.

Я опускаю глаза и понимаю, что действительно еще не оделась.

– И правда, вид у тебя совсем нездешний. На тебя больно смотреть, клянусь.

Еще больше, чем ты думаешь, Эмма. Еще больше. Я направляюсь в спальню, чтобы поискать там одежду, но останавливаюсь и оборачиваюсь к Эмме. Что-то не дает мне покоя. Да, вдобавок ко всему остальному.

– Послушай, ты всегда зовешь меня Максин? – спрашиваю я Эмму.

– Э-э… Да, а что? Тебя же так зовут, ну и…

– Да, это я знаю. Как ни странно, мое имя не стерлось из памяти. Но ты никогда не зовешь меня Макс?

– Нет. Ты терпеть не можешь, когда тебя называют так.

Странно. Все много лет зовут меня Макс. Почему же вдруг стало иначе? Неужели здесь все совсем по-другому?