Часы показывали 21:15, когда Йозеф вышел из хижины. Лошадка послушно пошла за ним, он вел ее по дорожке, которую уже знал. Пытаясь ни о чем не думать, он слушал лесную тьму леса. Бугристая тропинка между деревьями не давала ему расслабиться. Месяц постепенно отступал перед целым батальоном движущихся туч. Его серебряные лучи слабели, пока совсем не скрылись за непроглядными тучами. Более темную ночь нельзя было представить. Он пустил лошадку вперед – звук ее копыт направлял его шаги. Йозеф думал, сколько раз до этого животное должно было ходить этой дорогой и какой груз тащило оно на спине. Но и человек не выбирает свою судьбу. Здесь, на горной тропе Албании, до него дошло, что успех в жизни зависит не от того, что человек себе желает, а от того, что он выдержит. Осуществится лишь то, что написано на звездах, только кто умеет их читать? Судьба – это загадка всегда и для всех. Не важно, человеческая или звериная. Отвага означает одно: встретиться с ней лицом к лицу. Лошадка остановилась на краю луга и фыркнула.

– Ну вот, – шепнул ей на ухо Йозеф дрогнувшим голосом. – Похоже на то, что ты боишься больше, чем я!

На равнине царила такая тьма, что казалось, ее можно было разрезать ножом. Только Вальбона светилась – единственный свет неба и земли. Из окна доносились звуки скрипки, под которые пел глубокий мужской голос. Его тоскливый тон рисовал перед глазами Йозефа дикую красоту гор, пропасти и расщелины. И в той, самой глубокой пропасти лежит чье-то еще детское тело. Его хранит Колата, та самая, которая злая.

Он медленно шел по высокой траве, направляясь к черному входу. Музыка доиграла, лошадка в наступившей тишине тихо заржала. Из развалин вышел человек с автоматом в руке, на его голове тоже была маска. Йозеф не остановился и не изменил направление, только находчиво поднял руку. Охранник тоже махнул ему, после чего вернулся на свой пост. Путь был свободен. У контейнера Йозеф привязал лошадку за вожжи. Потом проверил, все ли у него с собой: мешки, кусок каната. Ему не хватало ножа, которым он его отрезал. Обычного ножа. Он оставил его лежать рядом со связанным Микуном. Жар бросился ему в лицо, он готов был сам себе надавать по морде. Но он не мог изменить того, что произошло, этого не сможет никто из людей. Вместо этого он погладил лошадь.

– Пожелай мне удачи, – прошептал он.

Он не знал, поняла ли она его.

– Может быть, я вернусь к тебе, дружище, а может, и нет.

Он похлопал ее напоследок по шее, часы показывали 21:50, а потом вошел в Вальбону.