Выбежав из дома как очумелые, они надели на плечи рюкзаки.

– Там кто-то есть! – Яна показала на лес, и Йозеф уже смотрел в том же направлении: между деревьями на дороге, по которой они шли сюда вчера, появилось два рефлектора.

– Сюда едет машина! – В голосе его дрожало неясное темное предчувствие.

– Мы должны исчезнуть отсюда! – она сглотнула и указала на дом. Над ним теперь светил серп ясного месяца. – Это Вальбона! – Она всхлипнула. – И не говори, что ты этого не знал!

– Идем! – Он взял ее за руку, но она яростно вырвалась.

Над лугом перед ними начал разноситься звук подъезжающего грузовика. Йозеф снова схватил ее и безжалостно потащил к лесу.

– Оставь меня, сволочь! – обзывала она его, не в силах сопротивляться. – Вздумал играть передо мной в приличного человека, но я на это не клюну, ты, ты… – Она подыскивала самое острое слово, но мозг ее, оглушенный страхом, не мог подобрать ни единого.

– Заткнись! – На большее его не хватило.

Они бежали рядом, согнувшись, он все время крепко держал ее, над их головами поблескивал свет рефлекторов. Он не был уверен, что водитель их не заметил, – рокот мотора был чем дальше, тем лучше слышен. Они остановились между деревьями, она впервые вырвала свою руку.

– Зря ты это сделал! – Она шипела от боли и упрямства.

Он повалил ее наземь.

На выкошенном лугу перед Вальбоной остановился грузовик с тремя пленниками. Зоран с сыном спрыгнули из кузова вниз, Бранко Костича несли люди в масках.

– Что все это значит? – Яна из последних сил сдерживала слезы жалости, которые хотела пролить над самой собой. Подавила она и внутренний голос, который рвался наружу, чтобы прокричать этим замаскированным гадам, что она им не достанется, любой ценой – нет. Но она пока почти ничего не знала об этой игре, хотя и предполагала, что она будет немилосердной.

Йозеф не ответил на ее вопрос – ему нужно было совладать с самим собой. Сквозь качающиеся ветки он наблюдал за разворачивающимся представлением, при этом тело его охватила волна дрожи. Только сейчас, перед Вальбоной, он осознал, что речь идет о чем-то большем, нежели о победе в каком-то марафоне.

Они лежали рядом на еловых иголках, слушая отчетливые албанские приказы. И хотя они их не понимали, из поведения вооруженных людей было ясно, чего они хотят от пленников: нужно было быстро завести их в здание. С минуту казалось, что наступил покой, потом двери снова открылись.

К грузовику выбежал водитель, за ним на крыльце оказался человек с протезом.

– Туда! – Инвалид указал костылем на лес, где они укрывались. – Это были они! – кричал он, а потом стал объяснять что-то Микуну. Тот немедленно отдал приказы людям, жестами указывая, чтобы они окружили Яну и ее спутника со всех сторон.

– Они все это время знали о нас! – шепнула она Йозефу, который оправился от первого потрясения.

Цепь на их глазах развернулась, как спрут, не было сомнений в том, куда направляются его щупальца.

Водитель развернул машину так, чтобы фары светили прямо на лес. Потом он выскочил из кабины и с пистолетом в руке присоединился к цепи, как и приказал Микун.

Йозеф с Яной побежали, они мчались вниз по склону, и ветки хлестали им в глаза. Через несколько минут они привыкли к темноте. Над лесом вышел месяц, он был далеким и холодным, как бы говорящим двум изгоям, бегущим под деревьями: «Это только ваша проблема». У Йозефа в голове поселилась одна мысль: где нет человека, там нет и проблем. Эта фраза все время звучала в его ушах, он бесконечно повторял ее во время бега. Он не знал, откуда она взялась, но вывод был простой: они с Яной должны попасть в самую глухую часть гор, где нет людей.

Они остановились на небольшом возвышении на краю скалы, едва держась на ногах и задыхаясь. Стояли друг против друга без рюкзаков, которые выбросили по дороге. Они выглядели оборванными и, казалось, потерявшими все, что у них было в жизни. У них оставались только собственная судьба и бьющиеся сердца. Здесь, наверху, они увидели весь лесной склон, по которому бежали добрые полчаса. Он выглядел как огромная морская волна, на вершине которой светилась Вальбона. На всей темной линии горизонта не было больше ни одного жилища.

– Мы должны идти дальше! – Он показал ряд фонарей между деревьями. – У нас слишком маленькое преимущество!

– И куда ты хочешь идти? – Она широко развела руками.

– Дальше! – Он взял ее за локти и притянул к себе. – Мы должны углубиться в лес, там нас не найдут! – Он чувствовал ее дыхание на плечах, когда вел ее между камнями к вершине.

Вскоре они остановились на площадке, им надо было отдохнуть, опершись руками о колени.

– Тогда, – Яна никак не могла успокоить дыхание, – семь лет назад, – ее глаза грозно заблестели во тьме, – ты продал мою сестру, признайся!

– Ты с ума сошла? – Он оглянулся назад, ряд фонарей медленно приближался к вершине. – С чего ты взяла?

Она выпрямилась и подошла к нему.

– А меня? – Ее полный ненависти голос пронзал как меч. – Меня ты тоже продал?

Она хотела ударить его по лицу, но он оттолкнул ее руку. Оба стояли над пропастью. Яна выплескивала бешенство. – У меня тоже NGX, как и у сестры? – Она рушит последнюю преграду, от нее не отмахнуться, как от шершня.

– Да, у тебя тоже NGX, – выпалил он раздраженно, – поэтому нам надо смываться отсюда!

– Это все ты! – Она рычала, как львица в клетке. – Сколько тебе за это заплатили, а?

Он смотрел на нее, и ему казалось, как будто перед ним была не его Яна, но ее выступление еще не закончилось.

– Этот ваш фонд торгует людьми! – Она плюнула ему под ноги и набрала дыхание. – People in Trap – лучшее название вы и выбрать не могли!

– У меня нет с этим ничего общего! – Он хотел ее обнять, но она от себя оттолкнула. – У меня нет с этим ничего…

Йозеф не договорил. Последние его слова исчезли в пропасти.

Яна взмокла, горный ветер охлаждал ее горячий лоб. Наклонившись через край скалы, она включила фонарик на лбу. Тьма поглощала свет, от скал поднимался наверх ночной туман.

– Йозеф! – закричала она во тьму. – Отзовись!

Откуда-то сзади послышался чужой голос:

– Она там!

Она выключила фонарик. Ей нельзя было терять ни секунды, хотя ей показалось, что уже поздно. Она помчалась на другую сторону от скал, как и говорил Йозеф, углубляясь в лес.