Верхушка высокого здания тонула в тумане, а с ней и вывеска People in Trap. Йозеф сосредоточенно изучал монитор компьютера. Его все время занимал вопрос, почему колонка с надписью «Косово» была конфиденциальной. Он размышлял о том, кто имеет доступ в систему: сисадмин, руководитель фонда Павел и пара человек из правления. На нижней строчке сайта были указаны партнеры PIT, важные спонсоры организации. Между маленькими символами министерства финансов и министерства иностранных дел победно выделялся логотип World Human Service (WHS). Он немедленно кликнул на него и перешел на сайт общества. С экрана на него смотрел цветной плакат с каким-то домиком в горах. Дети разных рас стояли в очереди друг за другом в ожидании прививки. Доктор в белом халате у столика на крыльце делал инъекцию смеющейся чернокожей девчушке в драной юбочке. Под картинкой значилась красная подпись: «World Human Service – лекарства для всего мира».

Картинка неожиданно исчезла, монитор стал черным. Похоже было на black out – отключение света, – ведь и лампочка над столом вырубилась. Йозеф сердито ударил по компьютеру, но ничто не помогло. С отключением электричества во всем здании он еще не встречался, но все когда-то случается в первый раз. Он беспомощно огляделся, взгляд его остановился на офисном шкафу, над которым висела табличка: «Балканские страны». Он открыл шкаф, дневной свет озарил отдельные папки, и принялся вытягивать проекты 1999–2001 годов: среди них были акции, организованные PIT в Албании, Боснии, Хорватии и Македонии. Он искал именно ту, что относилась к Албании, остальные сбрасывал прямо на пол. Первый пакет документов, который он нашел, совпадал с информацией, которая имелась в компьютере. Там значились дата 1999 и цель – Шкодра. Но содержание проекта полностью отсутствовало, только на твердой обложке справа, в нижнем углу было написано: «Supported by World Human Service[27], руководитель миссии Павел Котрба». Тот же результат был и когда он попробовал посмотреть документы других экспедиций, уже 2001 года. И эта папка оказалась пустой, и там значилось, что экспедиция осуществлялась при поддержке WHS, день отъезда в Шкоду – 24.09.2001.

Он постепенно разобрал остальные папки и, как правильно предположил, ни одного документа, касающегося Албании, не нашел. Косово же вообще среди папок не было.

– Интересно, – сказал он сам себе, что было его привычкой.

Он вынул из нагрудного кармана карту албанских гор, уселся на груду документов и быстро ее разложил. Он смотрел на пограничный переход Хани и Хоти, от которого до Шкодры было рукой подать. Только сейчас, держа карту перед глазами, он осознал, что до Тета, где исчезли студенты, до главного города Шкадарского региона было всего несколько километров. И это, как и дата отъезда второй экспедиции, тоже всего лишь случайность? Но дать ответ на свой вопрос он не смог. Еще одна мелочь пришла ему в голову. Он сложил карту и принялся снова рыться в кипе документов. На этот раз он выбирал те, что относились к более ранним срокам, до 1999 года, – он хотел разобраться, поддерживала ли организация WHS другие проекты, кроме албанских. Кто-то постучал в дверь, но Йозеф, погруженный в свои размышления, продолжал разыскивать папки, на которых было бы обозначено Supported by WHS.

Когда в комнату вошел Павел, папки с надписью WHS были сложены одна на другую. Йозеф заметил шефа краем глаза, но, сам не зная почему, делал вид, что его не видит. Короче, ему не особо понравилось, что тот пришел именно сейчас.

– Я тебя умоляю, что это ты делаешь? – послышалось у него за спиной.

Йозеф медленно повернулся к руководителю фонда:

– Да ищу кое-какие договоры.

– Какие договоры? – Павел взял в руки одну пустую папку.

– Ну те, с World Human Service, – честно ответил он.

– Здесь ты ничего не найдешь, все до 2001 года уничтожено. – Павел отбросил пустую обложку в кучу.

– Ты шутишь? – Йозеф встал.

– И в мыслях не было. – Руководитель фонда указал рукой на стенные шкафы. – Мы и так уже завалены кучей бумаг – как это будет выглядеть, если все оставлять?

Йозеф растерянно провел рукой по волосам.

– А что тебе нужно узнать? – прямо обратился к нему шеф. – Может, я мог бы тебе помочь.

– Мне нужно посмотреть на один случай. – Йозеф лихорадочно искал какой-нибудь подходящий ответ.

Директор испытующе посмотрел на него.

– Звонила Радана из страховой, – пришла Йозефу в голову спасительная мысль. – Хотела знать, в каких миссиях нам WHS оказывал поддержку.

– Это я тебе легко скажу по памяти. – Павел явно взбодрился, и Йозефу полегчало. – Пока что было девятнадцать проектов, но об объеме финансовых поступлений меня не спрашивай.

– Ну, теперь я могу все это спокойно убрать. – Йозеф несмело указал рукой на кучу документов. – Она наверняка хотела знать, не водишь ли ты ее за нос во время ревизий.

– Наверное, так и есть, – кивнул Павел, – это невероятная стерва.

– Я хотел спросить. – Йозеф на миг замолчал. – Ведь ты выдумал все с этой Эфиопией?

– Я нашел тебе замену, ведь ты же знаешь: я свое слово держу. – Он вытащил из кармана пиджака черный диск с надписью World Human Service и протянул руку. – Но ты мне кое-что обещал.

– Я зайду к Радане. – Йозеф словно взвешивал в руке пластиковую коробочку. – Я уже морально готов к этому.

– Пусть запишет последнюю дату страхования для WHS, а счет, как обычно, пошлет мне.

– Все равно у меня из головы не выходит, почему ты к ней не зайдешь сам. – Йозеф подошел к столу и положил диск рядом с выключенным монитором.

– Ведь я же тебе уже говорил. – Павлу не хотелось возвращаться к старой истории. – На президентском банкете она вилась вокруг меня, как плющ.

– А ты чего ждал? Прямо сразу бурную любовь? – тут же спросил Йозеф.

– Дурень, любовь! Да ты скорее нашел бы реку в пустыне! Тот прокол у нее дома в постели ты себе и представить не сможешь: сделала мне массаж – ничего, целовала меня в мочку уха – ничего, наконец и в пах – безрезультатно.

– Хм, наконец и в пах, – мечтательно повторил Йозеф с нескрываемой иронией. – А как насчет шеи и задницы, а еще с другой стороны – в… – Последнее слово он вслух не произнес.

– Дошло и до этого, но… – Павел широко развел руками. – Как говорил мой дед, «вялым прутом хорошую рыбу не поймаешь»!

Оба принялись ржать.

– Ну и что ты с этим будешь делать, я имею в виду – в будущем?

– Ну что? – Шеф хлопнул Йозефа по плечу. – Буду избегать вечеринок, а во-вторых, Раданы!

– А зачем, собственно, WHS информация от страховой? – Это действительно интересовало Йозефа.

Павел покачал головой:

– Дружище, я понятия не имею, я только пошлю инфу дальше, швейцарцам, а потом выпишу счет на выплату!

Йозеф задумчиво кивнул головой:

– Мне бы нужно отпуск взять.

– Как узнаешь у Раданы все, что нужно, можешь ехать куда хочешь. – Павел уже собрался уходить. – Да, и передавай привет госпоже начальнице, хотя лучше не надо!

Он еще не успел закрыть за собой дверь, как монитор на столе снова засветился, у колонки Косово замелькала красная надпись: «Приватная зона, вход запрещен».

* * *

На крышу Чернинского дворца падали мелкие капельки – такие же, как на недалекие Градчаны. Яна торопливо шла через Лоретанскую площадь прямо ко входу в большое здание с колоннами на фасаде. На миг она замедлила шаги у вывески с надписью «Министерство иностранных дел Чешской Республики», потом взялась за большую латунную ручку и вошла.

Плешивый чиновник с завитком на темени сидел в канцелярии консульского отдела, как раз когда она постучала.

– Войдите! – позвал он громко, а потом принялся разглядывать фотографии студентов из тонкой папки с названием «Без вести пропавшие, Албания 2001». В верхнем углу кто-то приписал шариковой ручкой номер 11. Как только Яна вошла в кабинет, пожилой мужчина быстро повернулся к ней.

– Добрый день, – указал он на большой стол в стиле барокко, выходя ей навстречу. – Доктор Замецкий. – Он подал ей руку, но она не подняла свою.

– Добрый день, – чопорно произнесла она и села на обитый тканью стул, даже не сняв пальто.

Доктор расправил на лысине остатки волос и уселся с бумагами напротив нее.

– Вы невероятно похожи на свою сестру, – улыбнулся он, будто желая рассеять унылую атмосферу. – Разве что только волосы.

После этого он развязал папку и вытащил какое-то письмо.

Он хотел сказать еще что-то, но она его опередила:

– Мне было пятнадцать, когда все это случилось.

Чиновник вытащил из папки лист и положил его перед собой.

– Мы регистрируем десятки случаев исчезновения людей за границей, – начал он сухо, снова проведя рукой по волосам, – но пока еще не было такого, чтобы пропали трое и от них не осталось бы хоть шнурка от ботинок. Скажите мне, почему не пришли родители?

– Это допрос? – строптиво нахмурилась Яна.

– Прошу прощения, – чиновник на миг угодливо склонил голову, – но прежде, чем я вам скажу, в чем дело, я должен соблюсти официальные формальности.

– Мама покончила жизнь самоубийством, если вы это хотите знать, – проговорила Яна, как автомат, коротко и без эмоций, – а отец… – Она помолчала. – Он ждал Ленку год, два, пять лет, а потом начал пить.

– Но ведь он обязан был прийти!

– Не мог, и уже никуда никогда не придет! – Она прищурила глаза и заговорила медленно, с особым выражением: – Все для него закончилось в Богницах, то есть, если вам известно, там находится дурдом.

– Понимаю. – Чиновник нервозно постучал пальцами по инкрустированному столу.

– А я не понимаю ничего! – От ее слов веяло холодом. – Зачем вы меня вызвали?

Чиновник посмотрел в письмо перед собой, ногти его мягко зашуршали на старом дереве.

– Вы ведь нас просили о помощи? – Доктор Замецкий поднял бумагу перед собой и вновь отложил ее.

– Да, просили, еще семь лет назад! – Яна выразительно постучала указательным пальцем. – Мы просили Гавела, а также вашего министра Шварценберга. – Она замолчала, чтобы набрать воздуху для дальнейшего удара. – Ни один из этих шишек не сделал для нашей семьи ровным счетом ничего!

– Гм, девушка, я ведь этим делом не занимался, – вяло возразил доктор Замецкий.

– Как это нет? Моя семья распалась, а вам было все равно.

– Девушка, я здесь работаю только второй год! – От волнения у доктора Замецкого на лбу проступили капельки пота.

– Если бы пропал какой-то политик, вы бы иначе крутились, но что такое моя сестра? – Она снова замолчала на мгновение. – Она не была важной для вас. Так почему же вы меня сюда вызвали?

Заведующий отделом нервозно поправил свои три волосинки на вспотевшей лысине. Он находился не в лучшей позиции на этих переговорах – ведь он не мог не сознавать, что эта сердитая девчонка права. Но один козырь в рукаве у него все же имелся.

– Интерпол идентифицировал в Лондоне женщину, которая зарегистрировалась в лондонском отеле Legio Gemina под именем вашей сестры!

Фраза произвела ошеломляющее действие – Яна открыла рот, онемев, и не издала ни звука. Зато чиновник чувствовал себя на коне.

– Она там проживала с мужчиной!

Он словно сбрасывал с себя все напряжение. Было чувство, что от минутной эйфории он может испустить газы. Но вместо этого он принял очень серьезный вид, и его маленькие глазки заблестели от любопытства.

Единственное, о чем она подумала, – что Ленка жива.

– Знаете, я два дня назад…

Она хотела было сказать, что получила из Лондона Ленин паспорт, но промолчала.

– Что же случилось два дня назад? – Он смотрел на нее неподвижно, как гремучая змея, которая собирается через миг снова напасть. Но он не мог гипнотизировать ее глазами, потому что ее голубые глаза смотрели на стол.

– Нет, ничего, – пискнула она, будто бы разговаривая во сне. – Но то, что вы сейчас сказали… Это могло бы означать, что моя сестра… – Она не закончила свою мысль, но доктору Замецкому было понятно, о чем она думает.

– Я ничего не сказал! – Он одновременно поднял ладони вверх, будто бы провозглашая, что сдается. – Пара выехала неизвестно куда.

Как Пилат, он мысленно умыл руки – он привык в своей чиновничьей деятельности все проверять дважды.

– А имя того мужчины? – Яне хотелось знать все, каждую деталь. – Как звали этого человека?

Чиновник заглянул в бумаги:

– Я не должен был бы вам это открывать, – вздохнул он, не зная, как поступить. В отношении человеческого сочувствия не существовало никаких служебных инструкций.

– Ну хоть это вы могли бы для меня сделать! – Она не упрашивала, только играла на правильной струне.

– Пожалуйста, только вам это все равно ничего не скажет. – Чиновник на минуту превратился в человека. – Это был некий Джевалин Джелай.

Она почувствовала укол в сердце, услышав это имя.

– А что вы, собственно, хотели узнать? – Она оперлась подбородком на ладонь, закрывая пальцами дрожащие уголки губ.

– Была ли у вашей сестры причина для бегства?

– Она успешно сдала экзамены и поступила на медицинский факультет в Мюнхене, – покачала головой Яна, – в сентябре там начинались занятия.

– Но знаете, порой человек может совершить какой-то необдуманный поступок, – принялся философствовать чиновник, хорошо этому обученный. – Кто-то убегает от долгов, кто-то от партнера, а кто-то от родителей… откуда я знаю.

– Какое там! – Яна не позволила себя разуверить. – У нее были свои планы, а ее партнер был в путешествии вместе с ней. И никаких долгов у нее не было – наверняка бы уже кто-то объявился.

– В таком случае благодарю вас, госпожа Тучкова. – Заведующий консульским отделом поднялся из-за стола. – Я рад, что вы пришли.

Она тоже встала, чувствуя облегчение, что этот разговор закончен. Протянутую ей руку она на этот раз пожала, но слегка, в благодарность за важную информацию.

– Это сходство с вашей сестрой. – Доктор Замецкий не мог не сказать об этом. – Все, кроме волос, невероятно!

Она стояла перед ним, совершенно обессиленная.

– А что будет дальше? – спросила она.

– Я передам вашу информацию Интерполу. – Доктор Замецкий услужливо взял ее под локоть. – Как только я что-то узнаю, дам знать и вам!

– Через следующие семь лет? – Яна повернулась на каблуках и направилась к дверям. – Прощайте!

Последнее слово растворилось в воздухе.

Доктор Замецкий хотел сказать еще что-то вежливое, но было уже некому.