Встреча в фонде People in Trap зарядила Яну безмерной энергией. Она очень хорошо понимала, что, если привлечет Йозефа на свою сторону, лед действительно тронется. Ее друг изменился с тех пор, как победил в своем первом марафонском забеге в двух основных позициях. Математически их можно было бы обозначить «или + или». Он не выносил серость, и его решение на первый взгляд сложной ситуации всегда основывалось на совсем простой мысли. Победить или проиграть, закончить начатое или вообще не начинать. Йозеф когда-то прочитал, что тем, кто хочет дойти до самого конца своей истории, Бог приготовил неожиданную награду. Или дьявол! И было ясно, что дойти для него значило победить раз и навсегда. Яна строила планы, как ей вытянуть его хотя бы на берег судьбоносной реки. Она нутром чувствовала приближение момента, когда он определенно скажет «да» или «нет». Первое означало бы две возможности: или они раскроют то, что произошло с Ленкой, или что осуществлению их плана помешает некая катастрофа. О смерти она и думать не хотела. Обнаружить, куда исчезла ее сестра, – единственное, что ей в настоящий момент было нужно в жизни. Она жаждала этого, и ночами ей снились ужасные сны о глубокой пещере. Яна нечетко видела ее темную пропасть, но разглядеть дно у нее не получалось. Когда один и тот же сон приснился ей в третий раз, ей стало казаться, что там во тьме, внизу, ее ждет сестра. Она услышала ее откуда-то доносящийся голос и проснулась в ужасе, мокрой от пота. Она не дала препятствиям и темным снам сломить себя. Не зная, откуда они приходят, она принимала их как вызов, научившись этому у Йозефа. С того времени, как она узнала его ближе, в душе ее поселилась уверенность, что Бог отвечает лишь тем, кто спрашивает. Она изучила все статьи, а сайт www.ztracenivalbanii.cz знала вдоль и поперек. О встрече с матерью братьев Павелковых, которые исчезли в горах вместе с Ленкой, она договорилась сама. То, что Йозеф не отказался от встречи, было для нее приятным сюрпризом. Она шла ва-банк, но это окупилось в конце концов, и в маленький городок в предместье Праги он отвез ее на своем внедорожнике.
Яна с Йозефом сидели на диване рядом как голубки. Госпожа Павелкова поставила перед ними две чашки кофе. Третья предназначалась Иржи Забранскому, руководителю оффроуд-экспедиции, которая отправилась в Албанию на поиски друзей сразу в октябре того судьбоносного года. Склонившись в кресле, он просматривал дневник тогдашнего похода.
– Эту видеозапись мне прислала сестра-монахиня из Шкодры. – Госпожа Павелкова подошла к приготовленному телевизору. – Во время моего пребывания там она переводила мне с албанского.
Потом она нажала кнопку с надписью Play. Яна на диване еще теснее прижалась к Йозефу, а руководитель экспедиции Забранский поднял голову. Изображение задвигалось, и через минуту установилось приемлемое качество картинки. Госпожа Павелкова села на другой стороне дивана, опершись о подлокотник. И она не хотела пропустить старые кадры. Она была уверена, что на них никто уже не посмотрит, а потом позвонила Яна.
«Никогда не говори “никогда”», – подумала она, когда вынимала видеозапись из ящичка. В нем у нее были сложены все те заявления, просьбы о помощи и ответы, которые временами приходили. По большей части они были формальными с заключительной формулой, похожей на заклинание, что этот случай будут расследовать и дальше и что государственные органы сделают все, чтобы дело было успешно раскрыто. Но государственные органы не сделали ничего. После трех лет уведомления перестали приходить, после пяти лет чиновники из министерства иностранных дел занялись другими, более актуальными случаями. Так бежали годы, и о страданиях матери двух братьев постепенно забыли бы, если бы не Яна. В отличие от родителей Ленки, госпожа Павелкова так и не позволила объявить своих сыновей погибшими. Она знала, что, сделав это, потеряла бы надежду, которая, как известно, умирает последней. Её муж, отец Яна и Михала, поначалу вел переговоры, просил и умолял, упал бы, если надо, на колени, но никто не предоставил его семье никакого удовлетворительного объяснения. Через четыре года он преисполнился горечи и в последнем телевизионном интервью одной гоняющейся за сенсациями журналистке сказал, что все на них чихать хотели.
– Вот если бы потерялся какой-то политик, давно бы решили вопрос! – этими словами он закончил свое выступление.
В ответ на его категоричные фразы в СМИ высказался только представитель министерства иностранных дел. Он изложил на камеру, что горная цепь Проклетие не исследована. Казалось, он только что вернулся из области Тет, особенно когда описывал, как у местных жителей окрестных деревень подчас теряются дети, но главное – домашние животные. После этого родителям оставалось только лить слезы: министерство больше не отзывалось, криминальная полиция через пять лет поставила дело на полку, а Интерпол, который тоже поначалу принимал участие в расследовании, молчал.
В студии албанского телевидения с матерью студентов говорил ведущий в присутствии представителя полиции и начальника полиции области капитана Калиманта. В углу картинки появилась дата: 10.10.2001.
Яна непроизвольно повернулась к госпоже Павелковой, их взгляды на мгновение встретились. Ведь по телевизору вполне могли упоминать и о ней. Обычная школьная вечеринка изменила ее судьбу. Один появляется на свет королем, другой скачет по земле голодным, как нищий, обе женщины это точно знали. Их объединяла вера. Муж госпожи Павелковой слинял – он не верил в чудеса, поэтому во встрече не принимал участия.
– В августе в горах в области национального парка Тет исчезли три студента из Чешской Республики, – начал ведущий в студии. – Они потерялись в высокогорной области и до сих пор не подали о себе никаких вестей. Чтобы пролить свет на этот случай, к нам приехала госпожа Хелена Павелкова, мать двух исчезнувших сыновей. Добрый день, госпожа Павелкова, вам слово.
– Добрый день, меня зовут Хелена Павелкова, я мать двух братьев, которые вместе с Ленкой Тучковой отправились в горы Албании и до сих пор не вернулись домой, – выдохнула она, внутренне борясь с собой. Сто раз она мысленно повторяла эти слова, но сейчас они увязли у нее в горле. – Я разыскиваю… – Мать двух потерянных сыновей чувствовала каменную тяжесть, сдавливающую грудь. Только вот кто мог освободить ее от этой тяжести?
– Прошу, госпожа Павелкова. – Ведущий ласково протянул к ней раскрытые ладони. Он выглядел как Иисус Христос.
– Знаете, – собралась она с духом, – я должна выяснить, что с ними случилось.
Ее сердце успокоилось, перестало бешено колотиться.
– Нашим зрителям не безразлична ваша судьба. – Ведущий деликатно улыбнулся.
Она снова взяла слово.
– Я ищу любую информацию о моих детях. – Она ощущала силу, которая шла к ней откуда-то сверху – может быть, из вселенной, а может быть, от самого Господа Бога. – Что бы с ними ни случилось, я хочу это знать!
Она снова сконцентрировалась, потому что слова, которые она хотела произнести, мало кто произнес бы в прямом эфире:
– Я не пришла мстить кому-то, это я хочу подчеркнуть! – Она выпрямилась в кресле. – Я хочу вернуть своих детей и сделаю для этого все!
Капитан Калимант, который до этого не вымолвил ни слова, откашлялся.
Яна простила себе слезы, наполнившие ее глаза, но и Йозеф, который боком прижался к ней, чувствовал ее старую боль. Он незаметно сжал ее руку, и она была ему благодарна.
– Что лично вы думаете об исчезновении своих детей? – задал ведущий следующий вопрос.
– Может быть, кто-то из них поранился во время похода. – Мать пожала плечами. – Может быть, кто-то оказал им помощь. Возможно, теперь они где-то ждут, в каком-то шалаше. Когда смогут вернуться, я не знаю. – Она на миг замолчала, а потом подняла голову. – Я очень вас прошу, как мать. – Она смотрела прямо в камеру. – Если вы где-то, где угодно, видели наших детей, если вы о них хотя бы что-то слышали, сообщите мне!
После этих эмоциональных слов капитан Калимант Карку, сидевший слева от нее, участливо взял женщину под локоть.
Именно к нему повернулся ведущий:
– А что об этой ситуации говорит наша полиция, которая внимательно следит за этим случаем с самого начала?
– От имени полиции области Шкодра хочу прежде всего заверить госпожу Павелкову, – он коротко взглянул на нее, – что мы сделаем все, чтобы дело об исчезновении студентов было раскрыто как можно скорее.
Мать сидела в студии почти без движения, пока капитан продолжал свое выступление:
– Для этого руководство полиции выписало награду в десять тысяч долларов США за информацию, которая приведет к разгадке этого случая!
Картинка пошла волнами, как и в самом начале. Госпожа Павелкова взяла со стола пульт и выключила телевизор. В комнате повисла тишина. Яна выпила едва теплый кофе. Руководитель оффроуд-экспедиции перевернул страницу в дневнике их похода.
У Йозефа не было слов, но, несмотря на это, он знал, что должен задать следующий вопрос:
– Отозвался ли кто-то после того призыва по телевизору?
– В полицию никто ничего не сообщал, – госпожа Павелкова поднялась с дивана и подлила кофе сначала Йозефу за то, что он первым нашел в себе смелость задать вопрос, потом Яне за ее понимание и сочувствие.
Руководитель экспедиции Иржи поблагодарил ее жестом, его чашка стояла на столе нетронутой.
– А вам, вам звонил кто-нибудь? – Йозеф хорошо знал, о чем спрашивать. Но и Яна хотела спросить о том же.
– Сразу после передачи откликнулся один человек. – Госпожа Павелкова снова села на диван. – Как же его звали? Джевал… нет, Джевалин, да – Джевалин. Он сказал, что они вместе были в какой-то пещере.
– В какой пещере? – Яна не смогла совладать со своим любопытством. – Что они там делали?
– Якобы там заблудился один из моих сыновей. – Госпожа Павелкова тронула пальцами лоб, вспоминая. – Думаю, Михал. Тот человек говорил достаточно сбивчиво, он представился как журналист.
– А вы ему не перезвонили? – Йозеф принялся развивать свою мысль, и его девушка поняла, о чем он думает.
– Перезвонить по тому номеру было невозможно. Номер оказался недействительным. – Госпожа Павелкова безнадежно развела руками. – Но, может быть, телефон просто был отключен. Этого я уже не помню.
– А вы рассказали об этом полиции? – Яна опередила Йозефа, который лишь кивнул, поскольку вопросы задавались в верном направлении. В этот момент она поняла, что он попался. Она посмотрела на его мечтательное лицо и отсутствующие глаза. Такое выражение неосознанно появлялось у него, когда он был заинтересован в чем-то или в ком-то. Она не показала виду, но ее грела мысль, что, возможно, вместо того проваленного марафона в Риме они вместе отправятся к другой цели – на поиски исчезнувших студентов. Она прикрыла глаза и ясно увидела бегуна, обегающего фонтан де Треви. Она стояла там, ошеломленная захватывающим представлением, свидетелем которого она была как туристка из Праги. У Йозефа разорвалась коленная связка еще в пешеходной зоне, до этого он лидировал в соревновании. Он упал на колени в тот момент, когда Яна с подружкой набирали у фонтана воду в пластиковую бутылку. Случайные туристки в толпе, ожидавшей лучшего бегуна. Первым прибежал к финишу местный фаворит, зрители принялись аплодировать. Вскоре закончили забег двое других спортсменов, а потом все вокруг онемели. Яна, которая как раз хотела напиться воды, от ужаса застыла, как статуя Юпитера. Но и подружка ее смотрела на Йозефа, затаив дыхание, когда он тащился едва ли не на четвереньках в пропотевшей майке с надписью «Чешская Республика».
Разбитое колено оставляло на мостовой Вечного города кровавые следы. А потом произошло это: Йозеф дотащился до цели. Раздался взрыв аплодисментов, как в конце гладиаторского боя две тысячи лет назад. В тот день лавры снискал не тот, кто первым рассек финишную ленточку, а тот, кто победил сам себя. Гладиатор, который выжил. И пока журналисты окружали лежащего Йозефа, Яна размахивала пластиковой бутылкой.
– Пропустите, пожалуйста! – призывала она людей по-итальянски. – Дайте освежиться фавориту!
Она продралась сквозь безжалостную давку, желая знать, кто же достиг своего такой ценой. Йозеф поднимался с земли, как раненый олень, фотокамеры вокруг щелкали. Только одной ей пришло в голову, что победитель может испытывать жажду.
– Вода из фонтана де Треви, – сказала она по-чешски.
Йозеф улыбнулся ей, вытер свой лоб и поцеловал ее – впервые.
– Из-за нескольких фоток, – он жадно глотнул из пластиковой бутылки, – они оставили бы меня тут умирать от жажды!
Он хитро подмигнул ей, потом снова принялся пить, и животворная влага текла по его подбородку и по мокрой от пота майке. Янина подруга из экскурсионного автобуса готова была лопнуть от зависти. Опустошив бутылку, он бросил ее наземь, и Яна засмеялась. Она была вне себя от счастья. Ее рыжие волосы горели на солнце, и казалось, что они в любую минуту заполыхают. Но и он чувствовал радость, хотя в колене ощущалась резкая боль, как будто он получил удар мечом. Настоящий герой должен все выдержать, и Йозеф сжимал кулаки, хотя по его лицу от боли катились слезы. Они стояли рядом, и репортеры их фотографировали, потому что были уверены, что они пара. С тех пор она его полюбила.
Все это промелькнуло в голове Яны за пару секунд, а может, и за одну-единственную.
Госпожа Павелкова ответила на ее последний вопрос:
– Я спросила об этом человеке в тот же день. – Она говорила медленно, словно вытаскивала из глубин памяти давние события. – Но албанская полиция ничего не знала. Предложили позвонить им позже. Когда в течение следующей недели мне так никто и не позвонил, я это сделала сама. Мне сказали, что этот Джевалин умер!
– Но это же бессмыслица! – подумал вслух Йозеф. – Сначала мужик звонит, а через четырнадцать дней откидывает коньки?
Яна пихнула его локтем.
– Простите. – Он понял свою бестактность.
Госпожа Павелкова понимающе кивнула головой.
– Какой-то Джевалин был в числе сопровождавших нас. – Руководитель внедорожной экспедиции Забранский впервые выпил кофе и задумчиво вытер губы. – Но это был обычный полицейский.
Яна с Йозефом мельком взглянули друг на друга.
– Мы проехали всю трассу тем путем, которому, по показаниям свидетелей, следовали студенты. – Забранский показал дорогу на карте. – Полдня мы ехали до Тета!
Все склонились над старой югославской картой, похожей на ту, что нашли Яна с Йозефом в комнате Ленки.
– Дороги были в жутком состоянии. – Участник давней экспедиции сморщил лоб, будто заново проживая те судьбоносные события. – Когда мы доехали сюда, – он ткнул пальцем в карту на название Никай-Шалё, – нам кто-то позвонил и сообщил, что найдены трупы трех человек, убитых выстрелами в затылок, в Скадарском озере.
Госпожа Павелкова напряженно сглотнула. У Яны бешено заколотилось сердце.
– Но кто вам звонил? – напряженно спросил Йозеф.
– Не знаю, он не представился. – Руководитель экспедиции недоуменно пожал плечами. – Целый день ушел у нас на то, чтобы вернуться назад, в Шкодру. Но в морге нам сказали, что это была ошибка. Нас даже не допустили к опознанию.
– И вас это не удивило? – спросила взволнованная Яна дрожащим голосом.
– Удивило, но прежде, чем мы принялись протестовать, снова позвонил какой-то человек по имени Джелай.
Яна выпрямилась на диване, будто названное имя что-то напомнило ей.
– Этот человек сказал, что в селении Никай-Шалё студентов нашли живыми и здоровыми и что нам нужно снова вернуться в горы! – Руководитель экспедиции нервозно постучал пальцами по столу. Казалось, он испытывал стыд за свои действия в прошлом.
– Что было дальше? – Йозеф гнул свою линию, пытаясь распутать узлы. Все с напряжением ждали быстрый ответ, но Забранский медлил, нервно теребя подбородок.
– Был уже вечер, когда мы приехали туда. – Он упорно смотрел на карту, будто бы надеясь увидеть в ней то, что произошло тогда в горах. – В деревне никого не было. – Он помолчал, но голову так и не поднял. – Тот полицейский, тот…
– Джевалин, – быстро подсказала ему Яна.
– Да, он сказал нам, что это была ошибка.
– Какая ошибка? – Йозеф хотел узнать больше. – Кто-то же вам звонил?
Руководитель экспедиции растерянно пожал плечами. Госпожа Павелкова вылила ему в чашку остаток кофе. Ее лицо выражало страдание. Она точно знала, что каждая история должна как-то закончиться; она хотела верить в счастливый конец, но у нее ничего из этого не получалось.
– Знаете, Михал был моим школьным другом. – Забранский нервно запустил руку в волосы. – Мне и сегодня тяжело говорить об этом.
Госпожа Павелкова с пониманием положила руку ему на плечо, и он грустно улыбнулся.
– К вечеру из леса к дому лесника, где были припаркованы наши машины, пришли люди в масках. – Он подбирал слова, отыскивая их в закоулках памяти. – Это было не особенно приятно: они были вооружены автоматами, от них тянуло ракией. Они недолго поговорили с Джевалином, а потом ушли назад в лес.
– Кто вам звонил в другой раз? – Йозеф хотел знать каждую мелочь, которая приблизила бы его к цели.
– Не знаю, все происходило так быстро: морг, телефонный звонок. – Забранский замолк. – У дома лесника мы испугались, – он сглотнул, – что нас… – он не договорил.
Яна незаметно сжала руку Йозефа.
– Спасибо за кофе, – сказала она коротко и встала, – нам пора идти!
Йозеф удивленно взглянул на нее, но в конце концов встал и он. Госпожа Павелкова вытерла глаза, как будто возвращаясь в реальный мир. Вся тяжесть вновь прожитой травмы обрушилась на нее. Они уже уходили, когда Забранский вспомнил еще кое о чем.
– Когда мы вернулись в горы… – Он заколебался, словно не был точно уверен. – Мы увидели, что в направлении юго-запада от Тета пролетел вертолет со знаком албанской полиции.
– Как выглядел тот знак? – стоя у двери, Йозеф задал свой последний вопрос.
Забранский ответил без колебаний:
– Двуглавый черный орел на красном фоне – он так и стоит у меня перед глазами!
Перед домом они попрощались, сели в машину, мать двух исчезнувших сыновей еще раз помахала им на прощание. Сразу за первым поворотом Яна попросила Йозефа прибавить газу. Но он, погруженный в собственные мысли, не слышал ее.
– Дай газу! – снова сказала она.
Только теперь он повернулся к ней:
– Это было не особо учтивое прощание.
– Ты мог бы, черт побери, прибавить газу? – настаивала Яна на своем. Машина прибавила скорость и помчалась назад к Праге. Йозеф молчал, и это раздражало ее еще больше.
– Так что ты об этом думаешь? – Она не смогла одолеть собственное любопытство.
– Они исчезли где-то в горах, – произнес он, так и не оглянувшись на нее. – Может, и правда упали где-то в пещеру, откуда я знаю.
Она просто закипала от его спокойствия.
– А эти полицейские и эти телефонные звонки, у тебя что – уши заложило? – размахивала она руками.
– Нормальная реакция полицейских. – Он на мгновение взглянул на нее. – Им было стыдно, что они ничего не нашли. И правда – это был стыд!
– Они не могли потеряться, – упорствовала она. – Их было трое!
– Поверь мне, все именно так. – Он хотел дотронуться до ее плеча, но она отстранилась. – Во время наших миссий с фондом я чего только не пережил. Однажды в Эфиопии пять человек потерялось. – Он следил за дорогой и при этом подбирал слова. – Они были не из нашей организации. Какое-то турагентство отправилось с клиентами на реку за приключениями.
– Ну и что? – возразила Яна инстинктивно. – Люди ведь теряются. Особенно когда они втроем, так? – Но ее иронический тон не вывел Йозефа из равновесия.
– Полицейских сообщение гида той группы вообще не интересовало, так что он попросил взяться за это дело нас – меня и Павла, – потому что там была, с теми потерявшимися, и дочь посла.
– Ну да, дочка большого человека, – отреагировала она так, как он и предполагал. – Так что у них были привилегии в поисках, ага!
– Ну да. – Он глянул на нее, на секунду оторвав взгляд от дороги. – Что я должен сказать?
Машина выехала из леса на автостраду, огни фар едущих навстречу машин освещали их лица. Яна повернулась к нему, ожидая завершения истории. Он это знал.
– Мы нашли их утонувшими в нижнем течении реки, – сказал он так, будто это его не касалось. – Они перевернулись во время рафтинга – такая глупость, а ведь говорили и о нападении. Байки о том, что все они так и живут в джунглях, до сих пор ходят. – В машине настала долгая тишина. Йозефу за рулем показалось, что он немного переборщил. Нельзя ни у кого отнимать надежду.
– А как ты это объясняешь? – Она не могла оставить эту тему.
– Человек всегда хочет верить в хеппи-энд. – Он пытался говорить спокойно. – Пока сам не потрогает или не обожжется, не поверит.
– Наверное, нужно обжечься! – ответила она коротко.
Машина повернула на Ганспаулку, чтобы через несколько минут остановиться у обшарпанной виллы. Яна, выйдя из машины, стрелой помчалась к дому, оставив за собой приоткрытые двери калитки и дома. Казалось, она говорила ему: иди за мной. И он пошел, немного неохотно, не зная, что мог бы означать этот театр. Остановившись на пороге кухни, Яна высыпала на пол мусор из ведра.
– Куда я это девала? – Она говорила с собой, как безумная.
Она осторожно отложила в сторону разбитую бутылку вина, потом не колеблясь отбросила пустую консервную банку от фасоли, которая подкатилась к ногам Йозефа.
– Если ты голодная, – он поднял Яну с пола, – я приглашу тебя на ужин.
– Тот конверт! – Она отмахнулась от Йозефа и продолжила копаться в куче отбросов. – Что, если там, кроме паспорта, была еще какая-то записка?
Йозеф тихо сделал два шага вперед.
– Это он? – Заглянув под стол, он протянул Яне руку с куском измятой бумаги.
Яна, стоявшая на коленях, откинула волосы, быстро открыла конверт, но никакого листочка или записки там не было. На всякий случай она перевернула его и потрясла, но безрезультатно.
– Этот Джевалин! – Она встала на ноги. – Черт возьми, где этот Ленкин паспорт?
Она принялась лихорадочно прощупывать собственную одежду: карманы спереди и сзади, не обратив внимания на нагрудный карман рубашки, поворачиваясь при этом, как голубь на жердочке. Это выглядело, будто она танцевала перед ним какой-то эротический танец.
– Я мог бы тебе расстегнуть лифчик, если хочешь. – Его наивный голос дразнил ее. Потом он вытащил паспорт из нагрудного кармана ее рубашки и подал его ей.
Снова, в который уже раз, она разглядывала все эти печати. Но искала она одну-единственную – ту, с изображением домика и с надписью «Вальбона 666». И вот печать уже у нее перед глазами, под ней маленькая, едва различимая подпись.
– Лупу! – повернулась она к Йозефу.
Его «что-что?» завело ее с пол-оборота.
– Там, в шкафу, лежит лупа, увеличительное стекло – пожалуйста, подай мне ее!
И пока Яна зачарованно вглядывалась в крохотную подпись под штемпелем, Йозеф открыл шкаф. Рядом с увеличительным стеклом в черной пластиковой оправе на полке стояли две бутылки вина.
– Так ты не прекратила с этим? – Он, покачав головой, взял одну из них в руки.
– Я хотела лупу, не вино! – находчиво парировала она и снова посмотрела на помятые страницы загранпаспорта.
– Ты хочешь только лупу? – иронически усмехнулся он, словно взвешивая бутылку вина в своей руке. – Я не могу этому поверить.
Она молча взяла у него то, что ей было нужно, – под увеличенной печатью «Вальбона 666» стояла вполне различимая подпись.
– Дже-ва-лин Дже-лай, – произнесла она по слогам. – Может ли это быть случайностью после его смерти?
В этот момент до Йозефа дошло.
– Сообщаю вам: я умер вчера, – произнес он первую фразу, которая пришла ему на ум, и поставил бутылку на стол.
Она смотрела на него слегка озадаченно. Только теперь до нее дошло значение того, что он сказал.
– Джевалин-журналист и Джевалин-полицейский, – проговорил он медленно, – это не одна и та же фигура? – Быстро вытащив из кармана карту Албании, он разложил ее на столе. – Вот Тет – Theth, а вот Вальбона – Valbonё. – Он указал пальцем на деревню. – Обрати внимание: над е – две точки. Но где Вальбона – Valbone с е без точек?
Он выпрямился, его мысль снова блуждала где-то далеко в горах, но и она хотела разгадать загадку с названием какого-то непонятного пункта.
– А это не одно и то же? – Она произнесла первое, что пришло ей в голову. – 666 может быть номером дома в селении Вальбона.
– Может быть, этот паспорт и печать с номером, – сказал он, как во сне, – не что иное, как приглашение?
– Приглашение куда? – Она не понимала направление его мыслей.
– Понятия не имею! – Он провел рукой по ее волосам, слушая дыхание. Но и она чувствовала его пульсирующее напряжение. Он мгновенно сдернул с нее рубашку, пуговицы отлетели на пол, одна за другой. Искра проскочила между ними, он поцеловал ее обнаженное плечо и резко повалил на стол. Она сопротивлялась, но слабо. Он гладил ее по волосам, расстегивая при этом лифчик.
– А ты же хотел разойтись со мной! – остановила она его на секунду.
– Да, но не сейчас. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Когда разберемся, что произошло, – он снова бросился в атаку, – до тех пор…
Он стянул с нее джинсы, а она расстегнула металлическую пряжку ремня с эмблемой волка.
Она подняла руки, и он сжал ладони на ее белой груди. Ее рыжие пряди щекотали его кожу. Он бросился на нее, как на добычу, бутылка вина на столе затряслась. Но внезапно его движение вдруг утихло, как в первую секунду после землетрясения. Обнаженная Яна, лежащая на столе, посмотрела вверх на Йозефа. Его жилистая грудь еще лихорадочно вздымалась, но вот глаза… куда направлен его взгляд? За окном проблеснул странный свет. Йозеф все время смотрел в том направлении, неподвижный, как гепард перед атакой.
– Что-то случилось? – Она тоже повернула голову к окну.
Сквозь поднятые жалюзи была видна машина Йозефа. Кто-то стоял возле нее, из-за капота виднелся едва различимый огонь.
– Что это значит? – Яна инстинктивно закрыла руками грудь.
– Не знаю. – Он одним движением сорвал со стола скатерть, бутылка вина упала на пол. – Сейчас вернусь. – Он обмотался скатертью вокруг пояса.
Тихо открыв двери дома, он пробрался к воротам с недостающей доской. Его босые ступни чувствовали тепло разогретого асфальта, он пригнулся к земле. Он ускорил движение, выдохнул, сердце его стучало, как во время марафона. Через боковое стекло он увидел, что с другой стороны машины горит огонь. Пламя его озаряет смуглого человека с усами в виде переломленной антенны под носом.
– Ты, сволочь! – Йозеф выскочил, белая скатерть развевалась на ветру.
Мужчина помчался к горке около парка.
– Ты не тот вид спорта выбрал! – процедил Йозеф сквозь зубы. Ему все равно, что он бежит по Праге почти голый и что на него показывают пальцами девушки, вышедшие из бара.
– У тебя машина горит! – закричала первая девчонка, другая расхохоталась, как дура. Послышался удар, внедорожник наклонился на одну сторону. Йозеф стоял, не зная, вернуться ли ему или продолжить преследование. Языки пламени начали лизать кузов, а мужика с усами и след простыл.
Когда он гасил пламя, девчонки вслух комментировали не только его мускулистые ноги, но и тощую грудную клетку. Но голому Йозефу было все равно. В тот вечер ему повезло: он сумел спасти машину. Снова опоясавшись тем, что осталось от скатерти, он заметил, что возле догорающего костра на земле лежит обгоревшая бумага. Подняв ее, он ясно увидел в углу почерневшего формуляра печать PIT. Он попытался детально рассмотреть документ, но тот рассыпался у него в руках.