Пока я болела, муж готовил еду и выполнял всю работу по дому. Он ни разу за это время не повысил на меня голос. Я не знала, нравлюсь ли я ему по-прежнему, или он просто испугался, что я умру и некому будет зарабатывать деньги и заботиться о нем.

Я собиралась пригласить маму к нам на ужин в канун Весеннего фестиваля. Но если брат захочет, чтобы она осталась с ними, я не буду возражать. Мы всё еще не знали, сможет ли приехать дочь. Если приедут и мама, и дочь, мы сделаем хого. Но даже если не приедет никто и праздник мы будем встречать с мужем вдвоем, мы все равно сделаем хого. Хого любят все – особенно в пасмурную погоду. Я не знала никого, кто был бы равнодушен к хого.

Для приготовления праздничного хого требуются самые разные ингредиенты. Бо́льшую часть продуктов, необходимых для хого, можно было бы купить в продуктовом магазине, но прямо сейчас я не хотела туда идти. Магазин частично принадлежал парикмахеру, и мне было бы неприятно случайно услышать о нем какие-нибудь сплетни. С другой стороны, интересно, работает ли еще магазин. Я могла бы спросить у мужа, но решила не обсуждать с ним эту тему.

Когда идешь на автобусную остановку, которая находится за деревней, парикмахерскую можно обойти стороной. Я не хотела смотреть ни на полицейские фургоны, ни на линии оцепления, ни на зевак. Я представляла себе, как мужчины в белых комбинезонах и масках входят в дом и выходят оттуда с черными мусорными мешками в руках. Что-то подобное показывают в фильмах. Думаю, все это выглядело бы сюрреалистично – все, за исключением штор. Моих штор.

Мне казалось, что я осчастливила парикмахера, хотя он ничего мне и не сказал. В тот момент я не расстроилась, так как полагала, что вскоре мы встретимся с ним еще раз и поговорим обо всем. Наверное, он все-таки был счастлив, иначе не сказал бы в последнюю минуту, когда я уже уходила: «Я люблю тебя».

Я думала, у нас будет возможность провести время в его чудесной комнате наверху. Но решил ли он покончить с собой уже к тому моменту, когда занялся со мной сексом?

Я чувствовала обиду и злость, но если он решил сделать то, что сделал, значит, такова судьба. Я случайно оказалась рядом, и он воспользовался шансом в последний раз перед смертью насладиться сексом. В сущности, я ничего не потеряла.

– Тебе купить что-нибудь в городе? – спросила я мужа, пока мы завтракали блинчиками и рисовой кашей с маринованной редькой.

– Купи каких-нибудь закусок. Арахис, семечки, ну и пиво, если будет не слишком тяжело.

– Постараюсь.

– Кстати, говорят, парикмахер не убивал свою подругу.

– Кто это сказал?

– Люди.

– Тогда кто ее убил?

– Никто. Произошел несчастный случай.

Я перестала есть.

– Но он похоронил ее на заднем дворе.

– Да. Может, действительно убил…

– Если он не убивал, ему следовало вызвать полицию.

– Наверное, да. Возможно, он решил, что полицейские подумают, что он ее убил.

– В конце концов, это стоило ему жизни.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле.

– Кто теперь поймет, что там стряслось…

– Полиция выяснит.

– У них не всегда получается.

– Но что бы ни произошло, он не должен был убивать себя.

Я понимала, что сказала это чрезмерно сердито. Но ничего не могла с собой поделать.

Муж внимательно посмотрел на меня.

– Это очень грустно. Однако он болел.

– Что? – удивилась я.

Хотя нет, не удивилась.

– Говорят… люди говорят, что он серьезно болел и прожил бы совсем недолго.

– Люди…

– Он упомянул об этом в предсмертной записке. Наверное, его мучила вина за то, что он стал причиной смерти своей подруги.

– Но он же ее не убивал! Какая глупость – кончать жизнь самоубийством!

Рука моя так сильно задрожала, что я выронила палочки для еды.

– Я знаю.

– Теперь он мертв.

Я встала из-за стола.

Муж не поехал со мной в город. Он решил провести время с друзьями по маджонгу. Муж говорит, что маджонг – это не столько азартная игра, сколько возможность внести немного веселья в скучную жизнь, и в этом нет ничего предосудительного. Наверное, он прав. Я только надеюсь, что он не передумает покупать поросят с цыплятами.

Если в деревне кто-то умирает, это затрагивает всех, особенно когда речь идет об убийстве. Однако в том случае, если это не ваш близкий друг или член семьи, вы быстро приходите в норму. Муж, казалось, какое-то время пребывал в шоке, но теперь его жизнь вернулась к обычному распорядку. Я вспомнила, как первое время после смерти Мясника мы с мужем помогали Хого. Мясник будто оставил нам нечто такое, что не давало его забыть, и люди упоминали о нем исключительно с сочувствием. Что же останется после парикмахера? История загадочного убийства?

Люди быстро забудут о парикмахере. В конце концов, он был здесь чужаком. Лично мне было интересно, сколько людей в деревне хорошо знали его подругу. И мог бы кто-нибудь сказать, как ее звали?

В городе, как всегда, было оживленно, но в банке почти никого не оказалось. На оформление банковской карты у меня ушло не более пятнадцати минут. Затем мне сообщили, что карту вышлют на мой домашний адрес в течение пяти рабочих дней.

Прежде чем пойти за продуктами, я купила две пары симпатичных трусиков.

А еще я купила маме телефон. Не смартфон, конечно, но достаточно аккуратный, да и стоил он на удивление недорого. Думаю, маме он понравится, плюс к нему прилагалась бесплатная сим-карта.

На праздник я не собираюсь готовить много горячих блюд, но все равно закупилась с запасом. Что бы я ни приготовила, без пельменей мы не сможем обойтись. Не бывает Весеннего фестиваля без пельменей. Перед тем как пойти играть в маджонг, муж замесил большую порцию теста.

Пельмени – это единственный повседневный продукт питания, сохраняющий в себе тепло. На тепло с благодарностью отзываются вкусовые рецепторы, а когда отправляешь пельмени в желудок, тепло распространяется внутри всего организма. Поедание пельменей требует некоторого единения. Пельмени скучно есть в одиночку – ими нужно делиться с теми, о ком вы заботитесь, и с теми, кто заботится о вас. В некотором смысле пельмени и хого составляют пару.

Как только доставят мою банковскую карту, я позвоню брату и попрошу маму приехать. Надеюсь, к тому времени она оформит свою карточку. Тогда мы вместе с ней сможем съездить в Далянь. Еще она будет рада увидеть новый телефон, который я купила для нее.

Дочь вряд ли приедет. Она сказала, что не может достать билеты, но, наверное, просто не хочет возвращаться домой.

Весенний фестиваль был уже не за горами, и я надеялась, что в ближайшее время никто не умрет. Крематорию тоже нужны выходные. Но это, конечно, невозможно, поскольку люди умирают каждый день, каждый час, каждую минуту…

Каждый день кто-то кого-то хоронит, и я никогда не останусь без работы.

А что же будет с парикмахером? Как будут хоронить его? Или его тело просто сожгут в печи, как мусор? Кто заберет его прах?

Я поняла, почему парикмахер решил покончить с собой до Весеннего фестиваля. Если бы его подруга не появилась к празднику, это выглядело бы ужасно подозрительно. Была ли она той женщиной, которая ругалась с ним из-за меня, или, может, именно она носила узкие джинсы? Я услышала, как упала мебель, и бросилась прочь. Она погибла именно в тот момент? Или они продолжили ссориться, и она умерла позже? Как это произошло?

Муж сказал, что парикмахер был серьезно болен. Когда однажды я встретила его в городе, он нес какие-то лекарства из больницы. Наверное, я должна была расспросить парикмахера о его болезни подробнее.

Судя по всему, похорон не будет. Вряд ли кто-то станет искать его родственников. И даже если бы похороны состоялись, кто бы на них пришел? Кто захочет оплакивать убийцу, пусть даже убившего непреднамеренно? Как плакальщице мне платят, когда я хожу на похороны, но кто стал бы мне платить за слезы по нему?

С другой стороны, я хоть и замужняя женщина, но все-таки была его любовницей. Мне хотелось попрощаться с ним. Хотелось взглянуть на его красивое лицо в последний раз. Но как? Я даже не знала, где находится его тело. И тот факт, что я так и не узнала его имени, глубоко меня задел.

А еще я до сих пор злилась на парикмахера. Если бы он рассказал мне о несчастном случае с его подругой, я бы пошла с ним в полицию. Если бы его посадили в тюрьму, я бы ждала его. Я не умею стричь волосы, но, по крайней мере, смогла бы помочь в управлении магазином. Люди в деревне, и прежде всего мой муж, стали бы считать меня плохой женщиной, но мне было бы все равно.

Приняв душ, я надела новые трусики и почти новый лифчик. Я решила все-таки не выбрасывать мой красивый лифчик. Живот уже не был упругим и плоским, как раньше, но я выглядела не так уж и плохо. Грудь выделялась под одеждой двумя маленькими холмиками. Я расчесала влажные волосы и подождала, пока они высохнут естественным путем. Не забыть бы купить фен, когда в следующий раз поеду в город. В деревне больше не было парикмахерской, и прическу теперь мне придется делать самой.

Я налепила пельменей со свининой и укропом и разложила их по подносам. Затем пересчитала пельмени, как привыкла с детства. Когда муж вернется со своего маджонга, сварю немного пельменей, а остальные разделю по контейнерам и засуну в морозилку.

Я убралась в доме, а потом прилегла вздремнуть. Меня разбудило пиликание телефона. Должно быть, пришло сообщение от дочери.

Я взяла телефон с журнального столика. Но СМС была не от дочери.

Я села. Сообщение пришло с номера парикмахера. Я никогда не звонила ему и не писала СМС, но я много раз смотрела на его номер.

Нет. Это не мог быть парикмахер. Парикмахер умер.

В сообщении было написано следующее:

«Я его пасынок. Я понятия не имею, что произошло. Я не знаю, убил он мою мать или нет, но он виновен в ее смерти. Он был мне хорошим отчимом, и он любил мою мать, но теперь это не имеет никакого значения. Он разрушил нашу семью. Он не заслуживает достойных похорон. Я ненавижу его, но все равно хочу проводить его по-человечески. Каждому нужны похороны, чтобы попрощаться с миром людей. Возможно, я не смогу его оплакивать. Никто из наших родственников не будет плакать по нему.

Он оставил предсмертную записку, в которой упомянул вас. Он написал, что, если дело дойдет до похорон, он хотел бы, чтобы плакальщицей наняли вас. Он сказал, что вы лучшая».

Он сказал, что я лучшая.

Мои глаза наполнились слезами.

Неужели я плачу о нем?