Трансформатор, то есть металлический шкаф с панелями, ручками, отсеками и колбами, гудел и ворчал. Внутри него явно что-то происходило. Рядом, борясь со сном, сидел Колбин. Положив голову на руку, он медленно, с трудом моргал. На спинке кресла сидел попугай Лавретски. Он следил за прибором и хозяином и делал какие-то пометки клювом в своём блокноте, но не карандашом, а просто выбивал дырочки в странице. Учёный стука птицы не слышал и только иногда поглядывал на трансформатор.

– Что ж, Лавретски… Нет ответа по нашему тестовому образцу. Представляешь? – вдруг вздохнул проснувшийся учёный. – Я вот думаю… Написать этому самому Грибоффу? Спросить, что да как?

Попугай с сомнением наклонил голову. Идея явно ему не нравилась.

– Ничего не понимаю про этого Грибоффа. Заказал сперва состав, который будет укреплять асфальт, а теперь просит его сделать, наоборот, расщепляющим. Зачем это? – размышлял вслух Колбин. Вдруг у него тренькнул телефон.

Но писал не Грибофф – пришло уведомление из приложения доставки еды.

– Ты заказал что-то? – спросил Колбин птицу. Попугай отрицательно замотал головой.

– Странно. Я тоже.

Лавретски мог бы пожать плечами, если бы они у него были, но за неимением плеч просто склонил голову на другой бок. А трансформатор затрясся, загудел и выдал на дисплее восклицательный знак: процесс завершился. Глаза учёного засияли, он хрустнул пальцами и с предвкушением потянулся к крышке прибора. Клапаны и замочки со звоном отстегнулись, из-под крышки трансформатора повалил пар и сладкий одурманивающий запах. Попугай с тревогой посмотрел в окно.

– Я решил с утра вспомнить одну формулу. Мне рассказывал о ней дедушка. А раз ответа от Грибоффа нет и нам нечем заняться, почему бы не изучить её? Знаешь, что это?

Лавретски догадывался, потому согласно замахал крыльями.

– Са-а-а-ахар-р-р-р! А-а-а-анти-и-и!

– Да! Это он. Почему бы нам не поупражняться с ним? – заискивающе спросил Колбин. И заглянул внутрь трансформатора. А там – на самом дне котла – лежал кусочек рафинированного сахара. И сладко дымился.

Глаза Колбина расширились, он надел перчатку, взял пинцет и потянулся к экспериментальному рафинаду на дне прибора. Рука его чуть дрожала. Лавретски взлетел с кресла и закружился над учёным и прибором. Вообще, в планы птицы антисахар никак не входил. Как Колбин мог вспомнить формулу, которую дедушка один раз оставил на столе? Удивительно.

Сообщить об этом в Шуге завербованный попугай ещё не успел, зато знал, что сегодня надо ждать гостей из сладкого города. Вот они удивятся, когда увидят… антисахар!

Волнение учёного и птицы передалось дверному звонку. Тот очень громко и пронзительно зазвенел.