– И потом… И потом они задвинули меня в тёмный ящик под раковиной и забыли. Забыли до самого Нового года, пока не решили печь пироги. А когда наконец вспомнили обо мне, сахар, как и моё сердце, превратился в камень. Что они со мной делали, чтобы его достать… Ах!

«В глазури» сидела в кабинете и смотрела документальный фильм. На экране компьютера утирала слёзы и тяжело вздыхала старая хрустальная сахарница. Зефирка тоже утирала слёзы и просила себя «не таять». Да, «Петушок» принёс классную гипотезу про Колбина и уже спешил в Отдел знакомств, чтобы пообщаться с тульским пряником. Но… «В глазури» так понравилась идея насчёт интервью с сахарницей, что она решила ввести запрос в поисковик и посмотреть, есть ли что-то такое в интернете. И нашла… И нашла столько! Что уже третий час смотрела, как рыдают керамические, деревянные и хрустальные хранительницы сахара. А ведь где-то в Великобритании даже запустили реалити-шоу с сахарницами в разных домах! И зефирка собиралась посмотреть все серии… на выходных.

На столе рядом с компьютером стояла фотография. Это было общее семейное фото: в камеру чуть улыбался папа – хрустящее безе с усами-пиками; с ровной спиной, словно артистка балета, стояла мама – шоколадная плитка, а на диване сидели две сестры – сама зефирка «В глазури» и меренга. Погладив фотографию по краю рамки, мечтательный агент сладко вздохнула: в её семье все заботились друг о друге, родители учили детей с детства быть честными, справедливыми и самыми настоящими сладостями!

Отчего же у сахарницы нет рядом заботливых близких?