Помните, в тот понедельник ДПИ был последним уроком? Как на палубе корабля, над классом звенел звонок. Но Пашка его будто не слышал, стоя с разломанным домиком для домового в руках. Ребята расселись по своим местам, и даже Колька плюхнулся за парту, с опаской поглядывая на Пашку. А тот вдруг «отмер» и через весь класс пошёл к шкафу. И достал пальто, положив его на первую парту, перед носом у Женьки.

– Кто-то испортил мой дом для домового, а я клеил его всю ночь, – сказал бетонным голосом Пашка, будто строил дом из кирпичей и железа. – Кто-то – это Колька Самосвалов. И это очень плохо. Но я так старался и хотел рассказать вам о своём домовом, поэтому покажу его пальто вместо дома. Потому что мой домовой – самый лучший на свете домовой.

Фкаф сказал это примерно так:

– Пофомуфто фмой дофомой – фамый флуффый на фвете фдофомой!

А дальше Пашка начал говорить на немецком. Он говорил о том, что его домовой умеет чинить защёлки на двери: «Дер Мантель махт аллес мит»[5].

А ещё что он всегда приходит на помощь. Всегда, даже когда этого совсем не ждёшь:

«Эс бефрайте мих фон дер Туалетте»[6].

И много всего Пашка ещё говорил о пальто, о домовом, и даже когда Татьяна Семёновна поставила в журнал пять с плюсом напротив его фамилии и, взяв за плечи, попыталась усадить на место, Пашка говорил. Он сказал всё самое важное и хорошее на немецком и немножко на русском и только одно слово в конце проглотил, потому что, наверное, был очень голоден.

Класс молча проследил за Пашкой и сохранял молчание. Не то чтобы все одноклассники понимали немецкий, но раньше от Пашки и двух слов нельзя было добиться, а тут – такая долгая и искренняя речь. Дети ждали, что сделает Татьяна Семёновна. А та знала немецкий и, наклонив голову, наблюдала за мальчиком, разглядывала остатки домика для домового и что-то писала в дневнике Самосвалова. И, кажется, говорила тихо, себе под нос: «Ein wahrer Freund, ein wahrer Freund»[7]

Выслушав рассказ Фкафа, Пашка достал из носа палец и посмотрел на пальто.

– Завтра мне купят новые футбольные бутсы. Папа сказал, что за то, что я закончил гастрономическую войну между бабушкой и соседкой, я заслужил их.

Фкаф кивнул.

– И наказание отменили. Соседка не расстроилась из-за блузки, а мама достала из шкафа ещё пять махровых полотенец для бабушки.

Фкаф снова кивнул.

– Я знаю, какое слово я проглотил в конце, рассказывая о тебе в школе. Я хотел сказать и боялся. Я хотел сказать, что ты – настоящий друг.

Друг, вы слышали?

У Пашки появился настоящий друг.