Девять месяцев спустя

Ронке, как обычно, опаздывала. Она нервничала. Подруги не собирались в одном помещении с тех самых пор, ну… Со времен Изобель. Они изменились.

Ронке виделась с Бу несколько раз, но с ней все время кто-то был рядом – всегда София, иногда Дидье. У Бу все хорошо, она устроилась на новую работу – научные исследования в университетском колледже Лондона. И ей там очень нравилось. Они с Дидье пошли к семейному психологу, и, кажется, все налаживалось – пара выглядела счастливой. София обожала Тоску – их миниатюрного шнауцера. Но не так сильно, как Бу, которая каждый день выкладывала фотографии Тоски в общий чат подруг.

В январе Сими переехала в Нью-Йорк. Если верить сообщениям, золотая парочка взяла этот город штурмом. Их квартира в стиле лофт в Трибека вовсе не смахивала на дешевку. Ронке посмотрела в интернете цены за аренду – у них точно все в полном порядке. О детях ни слова – и отлично. Никакого давления.

Она была рада, что у ее девочек все хорошо. Да и у нее все хорошо. Ронке ходила в группу психологической поддержки скорбящих. Ее записал туда Рафа, он же пошел с ней на первую встречу. Ей помогло. Но она по-прежнему думала о Кайоде каждый день.

Ронке как никогда сблизилась с мамой и Айо. На прошлой неделе мама даже съездила вместе с ней к тетушке Кей – это было ее решение, Ронке не настаивала. Папу не упоминали. Спешить некуда.

Об Изобель ни слуху ни духу. Полиция говорит, дело все еще открыто, но что они могут поделать без доказательств? Изобель оказалась права – ей все сошло с рук.

Ронке задержалась у банкомата и сняла сто фунтов. Затем она прошла мимо супермаркета «Сейнсберис Локал», турецкого продуктового магазинчика, тайской студии маникюра – и остановилась возле «Бука». Флаг! Они его поменяли. Прекрасно выглядит – триколор из зеленого, чистого белого и зеленого цветов. Может, это знак? Новое начало.

Ронке посмотрела на свое отражение в зеркальной двери и поправила непослушную кудряшку. Она уже рассказывала подругам про Тони. Они познакомились в марте на конференции стоматологов. На десять лет старше Ронке, вдовец, с двумя (чудесными) детьми – мальчиком и девочкой. И совсем не походил на ее отца. И на тех, кого она раньше выбирала. Он был надежным. И дарил ей цветы, чтобы увидеть ее улыбку, а не извиниться.

Что она скажет, когда Сими – а это непременно случится – спросит у нее: «Что новенького?» Ронке решила поделиться с подругами, что Тони предложил ей съехаться. Они точно за нее порадуются. Он любит Ронке сильнее, чем она его, – они оба знали, каково это.

Она им не скажет, что Тони – это сокращенное от Тамунотони. Сегодня вечером он будет учить ее готовить онуну – спелый банан, толченный с ямсом и оливковым маслом. Фирменное блюдо штата Риверс [175], где он вырос. Девочки сами с ним скоро познакомятся.

Ронке толкнула дверь и шагнула в центр Лагоса. Сими и Бу посмотрели на нее – они сидели за своим привычным столиком. Сими ослепительно улыбалась, а Бу распростерла для Ронке объятия. И она словно вернулась домой.