Сими проводила Бу до такси в аэропорт, а затем отправилась к Ронке. Она сомневалась, что Ронке ее впустит, и совершенно не представляла, что скажет, если подруга все-таки разрешит войти. Сими шла медленно, пытаясь придумать, с чего бы начать, но для таких разговоров не существовало правил, на которые можно опереться.

Как выяснилось, тревожилась Сими зря. Тетушка Кей уже все сделала. Ронке держалась пугающе спокойно. Словно проскочила все пять стадий горя (или сколько там, семь?) – и сразу перешла к принятию. И разумеется, как обычно, беспокоилась не о себе, а обо всех остальных. О маме («Я была так жестока с ней»), о тетушке Кей («Она пыталась меня защитить»), о Бу («Я так рада, что она уехала во Францию, – позвоню ей вечером») и Сими («Ты должна отправиться в Нью-Йорк и помириться с Мартином»).

Ронке даже жалела Изобель.

– А как иначе с таким-то отцом? Она, наверное, страшно несчастна. Надеюсь, ей помогут – видит Бог, она нуждается в помощи.

Сими пыталась убедить Ронке поговорить с Кайоде и дать ему возможность все объяснить. Но та ни в какую не соглашалась.

– Он врал мне. Не доверял мне, – сказала Ронке. – Вообще, на следующей неделе он улетает в Нигерию. Может, когда вернется…

Сими не стала настаивать. Ей ли сейчас давать советы по отношениям.

Подруги повторяли всю историю снова и снова, пытаясь хоть как-то разобраться. Ронке страшно удивилась, узнав, что мать Изобель – живая и здоровая – обитает в Москве.

– Не представляю, как можно врать, что твоя мама мертва… Она меня одурачила – плакала так натурально.

– Она чудовище, – сказала Сими.

– Все, конец. Никогда больше не будем с ней связываться.

Сими потерла глаза.

– Вся эта вахала – моя вина…

– Ладно тебе, – успокоила ее Ронке, обнимая подругу. – Никто ж не умер.

Сими никак не могла усидеть на месте. Комната смахивала на гостиную в дешевом отеле. Колючая обивка отвратительного дивана, чуть теплый и горький кофе. На двери висела табличка: «Комната отдыха». Что это вообще значит? Сими не стала бы тут отдыхать ни за что на свете.

Утром, в 5:45, у нее зазвонил телефон – Сими бросилась к нему, думая, что это Мартин. Неужели муж прослушал сообщения и готов поговорить?

Однако номер оказался незнакомым.

Звонившая представилась сотрудницей полиции или что-то типа того.

– Вы подруга Изобель Бабангари-Адамс?

– А… Да… – Сими хотела сказать «нет».

– Она в полицейском участке в Белгравии. Попросила вам позвонить. Сможете приехать?

– Сейчас?

– Чем раньше, тем лучше.

– Что случилось?

– Изобель все расскажет сама. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее.

Сими вызвала такси. Да и что еще она могла сделать? Она умылась, надела джинсы, свитер, ботинки, шапку – и принялась расхаживать по холлу, ожидая такси.

На звонки Изобель Сими не отвечала. Еще она попросила Эбенезера не пускать ее наверх. Ей не хотелось слушать объяснения (она же будет отрицать и оправдываться) или ссориться (будет оправдываться и оскорблять). И вот теперь Сими ерзала на колючем диване в неуютной комнате отдыха и в миллионный раз сожалела о том, что Изобель ее отыскала. Как же Сими жалела, что они сделали ту фотографию на свадьбе Азари. И что полиция позвонила именно ей, а не кому-нибудь еще. Хоть кому-нибудь!

Дверь открылась, и в сопровождении женщины в полицейской форме появилась Изобель. На ней были голубая туника и брюки. В точности как одежда для заключенных. Босиком, голова опущена, а руки за спиной. На секунду Сими показалось, что на ней наручники, но затем Изобель подняла взгляд, из глаз брызнули слезы, и она бросилась к Сими в объятия.

Та пришла в ужас. У Изобель опухло лицо. На губе глубокий порез, левая щека вся в царапинах, тушь вокруг глаз размазана. Ее всегда безупречные ногти сломаны, а на запястьях виднелись следы. На голове полный беспорядок – клок волос вырван, косички все распушились.

Подавив отвращение, Сими подошла к ней.

– Что случилось? Кто это с тобой сделал?

Такого никто не заслуживает. Даже Изобель. Стоило Сими нежно обнять ее за плечи, как Изобель зарыдала, точно раненое животное.

Офицер помогла ей усесться в одно из мерзких кресел.

– Изобель, посидите здесь, пока я говорю с вашей подругой. – Она поманила Сими рукой и представилась, как только закрылась дверь: – Я констебль Симкинс. Я присматривала за Изобель. Она посетила врача, ей дали обезболивающее. Пока криминалисты не закончат, Изобель нельзя возвращаться домой. Это займет несколько часов. Она может побыть с вами?

Сими не торопилась отвечать – она слышала в голове предупреждение папы.

– Ну, думаю, да…

– Хорошо. Можно называть вас Сими?

– Да. Как хотите. Это ее бывший сделал?

– Да. Думаю, Изобель все сама вам расскажет. Она получила сильную травму, но все равно помогала нам последние пять часов. Она очень сильная. И сейчас ей нужен друг.

– Разумеется, – сказала Сими. Изобель, всегда такая сильная, держит все под контролем, теперь побита и сломлена. Сими не могла бросить ее в таком состоянии, это было бы бесчеловечно.

– Офицер отвезет вас домой. Только сначала мне нужно уточнить некоторые детали. Это не займет много времени.

Вернувшись в комнату, где сидела Изобель, Сими сняла пальто и накинула его на плечи бедолаги. Затем присела на подлокотник кресла и погладила ее по спине.

– Все будет хорошо, Изо. Я с тобой.

Когда они добрались к Сими домой, полицейский проводил их до входной двери. Он напоминал Вадима, только вдвое моложе и худощавее. «Кстати, где Вадим? Разве это не его работа – защищать Изобель от Чейза?»

Как только они зашли внутрь, Изобель заговорила.

– Мне нужно в душ.

– Да, конечно, пойдем. Сюда. – Сими повела ее в комнату для гостей, открыла ванную, включила душ. – Горячей воды много. Я пока найду тебе что-нибудь надеть.

Роясь в шкафу, Сими поняла, что не хочет видеть Изобель в своей одежде. Сими отогнала эту мысль, вытащила майку, носки, трусы, затем из ящика Мартина достала старые джоггеры и толстовку. Еще захватила некоторые туалетные принадлежности и вернулась в комнату для гостей.

– Я тут все оставлю. Не торопись.

Изобель ничего не ответила. Но и звуков плача Сими не услышала.

Поговорить бы с Ронке, но не хотелось, чтобы знала Изобель. Было почти восемь – подруга уже спешит на работу. Сими быстро написала:

«Ронкс. Произошло кое-что страшное. Я только что забрала Изобель из полицейского участка. Чейз избил ее до полусмерти. Она в ужасном состоянии. Я не хочу, чтобы она была здесь, но что еще я могу поделать? С.».

Ронке ответила сразу же.

«Боже мой, бедняжка! Конечно, присмотри за ней. У меня все утро забито, позвоню в обед. Р.».

Сими поставила чайник, вытащила две чашки. А потом передумала и достала бренди. Изобель вошла в комнату – в одежде Мартина она совсем утонула. Влажные волосы крысиными хвостиками липли к шее. Такая – с собственными волосами, в выцветшем хлопке – она немного напоминала Бу.

– Дай-ка я… – Сими усадила Изобель на диван, мягко замотала волосы полотенцем. Накинула ей на плечи плед и протянула бокал с бренди. – Выпей. Тебе сейчас это нужно. Господи, да и мне тоже…

– О, Сими! Это было ужасно… – прошептала Изобель. – Он все бил и бил меня… Я думала, умру. Я не собиралась его убивать. Просто хотела, чтобы он перестал…

Рука Сими дрогнула, бренди капнул на белоснежный диван. Сими не обратила на это внимания.

– Изобель, что случилось?

– Я не виновата… Он сказал, что должен поговорить со мной. Должен все исправить. Он говорил так… отчаянно. – Изобель глотнула бренди. – У Вадима был выходной, а ты знаешь, что я не выхожу одна. Поэтому я позвала его к себе. Мне даже в голову не пришло, что он на такое способен. Я хотела все сделать правильно… Мне было так одиноко… И вы еще перестали со мной общаться.

Сими подняла брови, но Изобель этого не заметила. Начав говорить, уже не могла остановиться. Она сказала, что он много пьет, и предложила ему кофе. Но он все же настоял на пиве. А потом бросился на нее, попытался поцеловать. Схватил ее. Она отталкивала, просила уйти! Но он совсем спятил. Стал называть ее шлюхой. Сказал, что знает, чего она хочет. Потом ударил по лицу. Да так сильно, что у нее зубы затрещали! Она обезумела от страха. Он таскал ее по комнате. За волосы!

– Ты посмотри… – Изобель пощупала голову. – Он был совсем невменяемый, Сими! И очень сильный. Ты же знаешь, какой он огромный.

Но Сими даже не представляла, какой Чейз ростом.

– Боже мой! – ужаснулась она, прикрыв рот ладонью.

– Я кричала, чтобы он остановился. Умоляла! А он смеялся надо мной. Затем схватил меня за голову и ударил об стену. Все потемнело… А когда я пришла в себя, он был сверху… – Изобель шмыгнула носом.

Сими похлопала ее по спине, как собачку. Изобель прижалась мокрой головой к лицу Сими. Ей хотелось отстраниться, но она сидела неподвижно.

– Ты не виновата.

Изобель еще не закончила. Это было еще не все – ситуация оказалась намного хуже. Он начал ее душить. Каким-то образом Изобель смогла дотянуться до скульптуры из Ифе и ударить его. Она боялась, что сил не хватит. Но как бы не так! Она ударила его снова. И снова. Пока он не остановился.

– Так много крови… – сказала она, и ее губы некрасиво скривились.

Сими не хотела слушать, что было дальше, но Изобель продолжала. Она вызвала полицию. Все это длилось словно целую вечность. Пришлось рассказать им все в самых отвратительных подробностях. Они поставили ее на простыню и заставили раздеться перед медсестрой. Забрали одежду, точно это она преступница. А еще все время задавали одни и те же вопросы. Взяли мазки – с губ, щек, из вагины и ануса. Казалось, будто ее снова насилуют. Затем они взяли образец ее волос, поскребли под ногтями. Сделали фотографии. Она думала, что это никогда не закончится.

Ладонь Изобель лежала на руке Сими.

– Спасибо, что приехала за мной. Мне было некому позвонить. Знаешь, я никогда раньше не боялась, я и не знала, что у страха есть запах. Но он есть, Сими! Отвратительный запах. Он весь им пропах. И я все еще его чувствую… И кровь… О, Сими, сколько крови!

Сими отпрянула. Что-то в тоне Изобель показалось ей странным. Она что, хвастается? Сими отодвинулась, чтобы между ними оставалось как можно больше пространства.

– Теперь-то все кончено.

– Да, все кончено. Он мертв. – Изобель налила еще бренди по бокалам. – Знаю, я не должна была впускать его. Но он сказал, что хочет поговорить о Ронке.

Сими ахнула.

– Ронке? При чем здесь Ронке? Чейз с ней никогда не встречался.

– Чейз? Чейз сейчас в Лос-Анджелесе. Он бы не посмел даже приблизиться ко мне. Неужели ты решила, что это Чейз? Это был Кайоде. Кайоде Кинг.

Сими тяжело задышала. Ей не хватало воздуха. В этом нет никакого смысла! Зачем Кайоде нападать на Изобель? Сими подошла к балкону.

– Изобель, что ты наделала…

Та метнулась за ней, вытянув вперед руки, – показывала красные следы на запястьях, точно подарок.

– Посмотри! Он напал на меня. Я здесь жертва.

Сими открыла дверь балкона, ее руки дрожали. Холодный воздух подул ей в лицо.

– Откуда ты знаешь, что он умер… Там же была скорая?

– О, он мертв. Я об этом позаботилась, – сказала Изобель.

Сими пыталась осознать, что сейчас услышала. Изобель убила Кайоде. И она этим гордится.

– Боже мой, мне нужно к Ронке…

Изобель вышла на узкий балкон и наклонилась к Сими, ее лицо оказалось в нескольких сантиметрах.

– Я – единственная, кому ты нужна. Я твоя алобам. А не она.

Сими шагнула назад. Алюминиевые перила впились ей в спину.

– Ты выглядишь испуганной, – негромко сказала Изобель, ее дыхание обжигало холодное лицо Сими.

Она взглянула на памятник Иакову, до него было двадцать с лишним метров. Сими представила, как летит мимо шести балконов, а потом ломает кости о копыта Иакова. Нет, нельзя позволить себе паническую атаку. Особенно сейчас!

– Уходи…

Изобель смерила Сими тяжелым взглядом.

– Видела бы ты свое жалкое личико! Такая же тупая физиономия, как в тот день, когда я вышвырнула тебя из клуба в Икойи. Ты так забавно шаркала своими дешевыми шлепками, пытаясь делать вид, что не слышишь, как мы смеемся. Посмешище!

У Сими голова шла кругом от ужаса.

– Ты убила Кайоде. Убила, потому что он выбрал Ронке!

– У любого выбора есть последствия. Уверена, твой глупый папаша тебе это говорил. – В уголке губ Изобель собралась белая слюна. Ее ноздри раздувались. Она сделала еще шаг вперед.

Сими закричала, спотыкаясь, рванула мимо нее прямо в комнату, в безопасность.

– Проваливай из моей квартиры!

– От тебя тоже воняет страхом. Мерзость. – Изобель забрала свою сумочку. – Ты сама расскажешь бедняжке Ронке или предоставишь это удовольствие мне?

Она захлопнула за собой дверь, но ее ужасный смех еще долго висел в воздухе. Сими схватила телефон и стала судорожно нажимать кнопки. Она должна добраться до Ронке раньше Изобель!