Сими зарылась лицом в полосатую футболку мужа. Та пахла кондиционером для белья с ароматом черники и жасмина, но не Мартином. Она одна. За исключением головы из Ифе на прикроватной тумбочке. Скульптура выглядела точно такой же несчастной, какой чувствовала себя Сими.

Она сказала Мартину, что ей нужно поехать в Шанхай по работе. Выдала «Пхайшань» за китайский бренд. БС, мол, требует, чтобы Сими побывала в их флагманском магазине и познакомилась с командой. Но бюджет ограничен, поэтому эта поездка короткая, туда и обратно.

Мартин посочувствовал:

– Рабский труд какой-то, ты же страшно вымотаешься. Надеюсь, тебя отправляют бизнес-классом.

– И я на это очень надеюсь, – опять соврала Сими. Она летела третьим классом.

Сегодня она снова наплела ему:

– Да, все прошло отлично. Не смогла посмотреть город, зато познакомилась с командой, и мы обсудили идеи для линейки. Все хорошо.

Ну и вранье… Поездка обернулась настоящей катастрофой.

Она прошла таможенный контроль в аэропорту Пудун и постаралась скрыть свою усталость под толстым слоем тонального крема. Ничего не вышло. Лицо каким-то образом выглядело одновременно осунувшимся и опухшим. Сказались поздний сон, попойки и плохое питание.

Угрюмый водитель отвез Сими в торговый центр города. Она ожидала увидеть суетную толпу – посмотрела в гугле: население численностью в двадцать четыре миллиона. Но не ожидала, что увидит их всех сразу! И что все жители будут выглядеть совершенно одинаково. Сими понимала: некрасиво так думать. Хотя нет, она просто расистка.

Примерно то же заявил Мартин после его первой поездки в Лагос. Утром они застряли в пробке в Охуэлегбе в час пик. На перекрестке было полно людей. Рабочие втискивались в переполненные автобусы, разносчики пихали газеты прохожим прямо в лицо, дети в пыльной форме играли в тэн-тэн[115], а стайка мальчишек выпрашивала деньги. Спрятавшись в машине с кондиционером, Сими уткнулась в телефон и ни на что не обращала внимания. Мартин ткнул ее в плечо с широко раскрытыми глазами.

– Как тут много людей! И все одинаковые.

Она процитировала мужу Закон о расовых отношениях [116]. Сказала, что «эффект другой расы» – когда представители иной расы для тебя будто все на одно лицо – просто отмазка для недалеких и узколобых англичан. А теперь она все поняла.

Собеседование с исполнительным директором прошло ужасно для обоих. Он расспрашивал ее о медиапланировании, задавал вопросы на языке, которого Сими не знала: коэффициент окупаемости инвестиций, охват, количество контактов, прямая и прагматичная покупка, коэффициент вовлеченности, предпочтительные платформы, флайтовая реклама, пульсирующая стратегия рекламы. Они оба понимали: для Сими это все – темный лес. Директор вел себя доброжелательно, но то и дело поглядывал на часы. Сими ненавидела, когда ее жалеют. Она так же, как и он, хотела, чтобы все это поскорее закончилось.

Спустя два часа она была в аэропорту. Собеседование провалилось. Сими уже почти привыкла к провалам. Возможно, она потеряет работу и никогда не найдет другую.

Ждать вылета предстояло примерно пять часов, поэтому Сими позвонила Изобель.

– Зря я приехала. Это было ужасно…

– Не удивлена, – сказала Изобель. – Они ж черных ненавидят. Видела бы ты их в Нигерии! В Лагосе есть китайский ресторан, и там – сегрегация! Я не шучу! Для нигерийцев там отдельные места. Тебе даже еду другую приносят. И это происходит в твоей же стране, где они, черт их подери, гости! И с этим ничего не поделаешь.

Сими обдумала ее слова. И в самом деле: интересуясь, откуда претендентка родом, кадровый консультант выразилась как-то изворотливо и будто удивилась, когда узнала, что Сими британка. Но к чему обманывать себя? Собеседование провалилось не из-за цвета ее кожи, Сими просто облажалась. Изобель, которая втюхивала ей Шанхай, как драгдилер, быстро запела по-другому. Сими понимала, что таким образом подруга пытается ее подбодрить, но у Изобель не вышло.

– Когда ты приземлишься? Я отправлю к тебе Вадима, – предложила она. – Я знаю, как тебя развеселить.

– Не надо. Я к себе, хочу в постель.

– Выше нос, алобам! Они тебя не заслуживают. Да и кому вообще хочется жить в сраном Шанхае?

Сими сложила футболку Мартина и убрала ее. Пора бы перестать столько думать. Она увидится с Ронке, Бу и Изо позже. Сначала пару часов в зале. А потом немного шопинг-терапии – ей нужна новая лыжная куртка. Старая уже два года как неактуальна.

Сими только вышла из дома со спортивной сумкой, как вдруг услышала сигнал сообщения. Оно было от мачехи.

«Bawo ni [117], Симисола? Срочно перезвони. Храни тебя Бог! Мама Тосан».

И без того плохое настроение Сими совсем упало. Что ей нужно? И почему она не может позвонить? Звонки по вотсапу все еще бесплатные как в Нигерии, так и здесь. Сими решила проигнорировать сообщение. И все-таки… а вдруг что-то случилось? Она вдохнула и перезвонила.

– Привет, мама Тэ. Все нормально? Как папа?

– Привет, Симисола! Рада тебя слышать. Ты нам никогда не звонишь. У нас все хорошо, о. Я очень счастлива! Мы собираемся тебя навестить. Мы с папулей.

Тупая головная боль Сими превратилась в острую.

– Понятно… И когда?

– На следующей неделе, о! В пятницу. Поскорее бы тебя увидеть! Сейчас, дам трубку папуле, погоди.

– Привет, пап, – сказала Сими, бросая сумку на кровать. Она терпеть не могла слово «папуля». – Как дела? Понимаешь, тут такое дело – на следующей неделе будет не очень удобно. У меня много работы сейчас, а потом я уезжаю в Вермонт. Так что идея не очень хорошая…

– С каких пор мне нужно твое разрешение, чтобы приехать? Пожелай-ка мне лучше удачной поездки. Девочка моя! Я своего отца не убил, и ты меня не убьешь.

Сими опустила голову. Она не девочка. Она женщина, которой уже тридцать пять, и она выдохлась. Нет сил играть роль хорошей дочери.

– Ну…

– Мы ненадолго. Всего на десять дней. Хочу увидеть сына и внуков. Закажешь нам такси, аби[118]? Я тебе вышлю на почту, что мне нужно… – И связь пропала.

Сими швырнула телефон в статуэтку и мрачно на нее посмотрела. Отец и в лучшие времена подрывал ее уверенность в себе. Сими любила его, но если бы не родство, то их бы вообще ничто не связывало. Хотя, честно говоря, у них и так нет ничего общего.

После развода с матерью Сими отец открыл для себя религию. В церкви он познакомился с тетушкой Моджи, и спустя два года у Сими появились две сводные сестры – Тосан и Темисан. Тетушка Моджи стала мамой Тосан, или попросту «мамой Тэ».

Они были «возрожденными христианами», то есть теми, кто не берет на себя ответственность, если происходит что-то плохое, а все хорошее приписывает Богу и/или Иисусу. Яркий пример: возможности и силы финансово помогать семье Сими даровал Господь.

Они были неряхами. В Сурулере с ними жила домработница, которая хоть и наводила порядок, но в доме все равно царил бардак.

Везде совали свой нос. Однажды Сими застала мачеху, когда та рылась у нее в шкафу. А папа думал, что у него есть полное право совать нос в ее выписки с банковского счета.

Но хуже всего, что у отца была невероятная способность говорить только о себе. Ему было плевать на ее жизнь, при этом он свято верил, что ей нужно знать о нем все. Цены на бензин, перебои в электроснабжении, проблемы с генератором, маленькая пенсия, ленивая домработница, жадный пастор в церкви, ужасная погода, раздражают комары, на дорогах ямы… Не было ничего такого, о чем нельзя было бы поныть!

Сими подумывала забронировать им номер в отеле – вернее, в жилом доме гостиничного типа, – где мама Тэ могла бы сама тушить мясо (она ни за что не станет есть английскую еду в Англии), но это будет просто повод в очередной раз осыпать ее упреками. Сими вздохнула, подняла телефон с пола. На экране трещина. Черт! Она проверила голову – ни царапинки. Сими уселась на кровать и посмотрела список отцовских «обязательных покупок».

• 4 банки меда. (Сими прекрасно знала, что мед можно купить и в Лагосе. Вообще, в «Шопрайт» [119] можно купить все.)

• Большую коробку рождественского пудинга из «Хэрродс». (Есть они его не будут. Это чтобы хвастаться перед гостями, какой ее отец продвинутый.)

• 4 шт. картриджей для принтера – «не помню название, ты нам его купила, сама там проверь».

• 6 пузырьков витамина С – «мне не понравились те новомодные растворимые таблетки, которые ты купила в прошлый раз. Я хочу нормальные, от H&B [120]». (Если такой привередливый, что ж сам себе их не купит? У него целых десять дней, вполне достаточно, чтобы купить и самому оплатить эту хрень.)

В конце списка были какие-то непонятные детали для генератора: преобразователь, свечи зажигания и регулятор напряжения. Но последний пункт окончательно пробил дно:

• виагра. 12 таблеток.

«Да идите на хрен! Не буду я покупать виагру для папы. Или папули», – подумала Сими.

Сходить послушать Funky Nation в клубе «У Ронни Скотта» было идеей Ронке, но взять билеты в VIP-комнату предложила Изобель. Сими не была в Сохо уже много лет – слишком много людей, слишком плохо пахнет. Но в этот раз ей понравилось. Публика подходящего возраста (не слишком старые и не слишком молодые) толпилась на танцполе, а в их VIP-комнате было довольно просторно: можно подпевать (знакомым песням из репертуара) и слышать друг друга во время разговоров.

Сими рассказала подругам про приезд папы. Она не хотела, чтобы ее жалели, поэтому преподнесла новость в радостном ключе, не показывая, насколько расстроена. Бу пожаловалась на свекров и ненавистное Рождество. Она избавилась от ужасного афро и снова надела кожаную юбку. Ронке не стала присоединяться к жалобам на родню, потому что ее родители просто замечательные.

– Девочки! У меня для вас чудесная новость! Отметьте дату у себя в календаре! – провозгласила Изобель, постучав ногтями по столу. Они были короткие, черные, с маленькими золотыми точками.

Сими закатила глаза. Но Изобель на Ронке.

– Овамбе для моей племянницы. Ей исполняется шестнадцать, – продолжила Изобель. – Вы все приглашены!

– Овам… Что? – спросила Бу.

– Самая настоящая нигерийская вечеринка! – вскрикнула Ронке. – Еда, танцы, музыка!

– Ты будешь в восторге, Ронкс! – сказала Изобель. – Она у нас принцесса, вечеринка будет просто невероятная! Детка хотела отпраздновать в «Версале», но ей придется довольствоваться «Скай Гарден» [121].

Сими разозлилась. Чего она так липнет к Ронке?

– Он еще закрыт, – едко заметила она. – Я хотела забронировать его перед запуском линейки.

– Деньги открывают любые двери, дорогая, – ухмыльнулась Изобель. – Тебе понравится, Ронке, мы оденемся в стиле асоэби.

– Ты это слово выдумала, что ли? – хмыкнула Бу.

– Боже мой! Я сто лет не носила асоэби! Со дня рождения тетушки Кей, когда ей шестьдесят стукнуло, – восхитилась Ронке и повернулась к Бу. – Это что-то типа единого стиля. Ну, допустим, на свадьбе семья невесты наряжается в одежду из одной ткани, а семья жениха – из другой. Ткань – «асо», а семья – «эби». Семейная ткань. Понимаешь? И ты можешь сшить все что угодно, так что все выглядят по-разному, но в то же время похоже. Нам нужно найти портного. Да, будет непросто!

– Не переживай, Ронке, Пейшенс со всем разберется! Она всегда мне шьет, – сказала Изобель. – Она очень быстро все делает. Я плачу! Все за мой счет!

– Мне только не надо, – отказалась Бу. – Я надену свой комбинезон.

Изобель махнула рукой.

– Надевайте, что хотите. Но Пейшенс может сшить платьице для Софии. И что-нибудь для Дидье.

– Он француз.

– Ему понравится! – воскликнула Ронке. – Мы с Софией можем заказать одинаковые платья!

Сими взглянула на подруг. Ронке взволнованно подпрыгивала. Бу нервничала. Изобель упивалась вниманием.

– Твой отец придет? – спросила Сими.

– Не знаю. Возможно, если он будет в городе, – сказала Изобель и прикоснулась к колену Сими. – Не волнуйся, он уже забыл обо всех мелких неурядицах с твоим отцом.

Сими не волновалась, ей просто было любопытно. Она решила придумать лучший наряд. В голове пронеслась какая-то мысль.

– Пойдем потанцуем, Сими! – позвала Изобель.

Но подруга все еще раздражала Сими.

– Не под Shalamar[122]…

Изобель протянула руку Бу.

– Пойдем, Бу. – И это был не вопрос.

Та послушалась. Сими повернулась к Ронке и понимающе с ней переглянулась. Обе знали, что Бу ненавидит танцевать.

– Надолго родственники приезжают? – спросила Ронке.

Только с ней Сими могла поговорить о папе откровенно. Подруга знала, как он ее достал.

– Десять долгих дней. Я в ужасе. Из-за него я чувствую себя гостьей в собственном доме.

– Такой уж он. Но ты же знаешь, что папа тебя любит. И ты в любой момент можешь сбежать ко мне. А если захочешь побыть одна, я уеду к Кайоде. Еще могу приготовить целую кастрюлю с тушеным мясом! Или две! Одну поставишь в морозилку, чтобы не переживать из-за готовки.

Готовить Сими не собиралась. И переживать из-за этого – тоже.

– Ты уверена?

– Конечно! Только скажи отцу, что чувствуешь, не держи все в себе.

– Да ничего не изменится. Ему плевать. Я недоучка, позор семьи.

– Ну и дурак! В любом случае у тебя есть Мартин, я и Бу. Мы любим тебя.

Сими обняла Ронке.

– Ты права. Как всегда.

Может, Бог правда существует, потому что через секунду раздались низкие вступительные аккорды гитары Бернарда Эдвардса [123] к песне We Are Family.

Ронке посмотрела на Сими и улыбнулась.

– Наша песня! Пошли!