Хоть бы эта голова перестала на нее таращиться! Бу переодевалась – деловой костюм, который она надела всего час назад, сменила форма для бега. Она должна быть на работе, но ей невыносима мысль, что придется видеть Нила. А еще невыносимо смотреть на эту мерзкую голову. Поэтому она накинула на скульптуру блузку, чтобы та не следила за Бу, расхаживающую по комнате.

Дидье думал, что она все еще ездит на работу. Но последние две недели по понедельникам и вторникам Бу облачалась в офисную одежду, целовала семью на прощание, а затем пряталась в какой-нибудь кофейне. Сидела там и ждала, когда муж и дочь уйдут из дома. Она придумывала разные причины своего раннего возвращения: встреча в городе, голова болит, учебная пожарная тревога.

Когда Бу звонила в офис, она тоже придумывала разные причины. На прошлой неделе у Софии была ветрянка. Вчера она придумала для бедняжки кое-что похуже – стрептококковую инфекцию! Так не могло продолжаться вечно, но Бу прикинула, что может потянуть еще неделю.

Изобель она тоже избегала. Не хотелось говорить с ней о Ниле, о Нью-Йорке. Но подруга оказалась весьма настойчива, она изводила Бу все выходные. Поэтому в пасмурный понедельник она собралась на пробежку.

Бу усердно старалась. В кровь хлынули хорошие гормоны от физической нагрузки – эндорфины, серотонин и окситоцин. Намного лучше, чем гормоны, которые вырабатываются от влечения, – тестостерон и эстроген. Она оказалась в самом начале площадки для упражнений намного раньше Изобель; Бу сделала растяжку и теперь приглаживала афро – от пота голова еще больше чесалась, если такое вообще возможно. Ей уже не терпелось от него избавиться. Сложно поверить, будто некоторые ходят так месяцами.

Изобель настояла на кофе после пробежки, так что они уселись за столик в самом углу.

– Ну что, Дидье понравился мой подарок? – спросила она, когда их заказ принесли.

– Да, – соврала Бу. По правде говоря, Дидье удивился, почему столь недавняя знакомая преподнесла ей столь диковинный дар.

– Ронке была от него в восторге, согласись? И в ресторане она здорово выглядела.

– Да. Я завтра с ней увижусь. – Бу снова пригладила волосы. – Расплетать будет.

– Интересно… Я думала, что она сильнее расстроится из-за нас с Кайоде, – заметила Изобель. – Она говорит, что он ей все про нас рассказал, но я-то знаю: это вранье.

Бу уверенно покачала головой.

– Ронке никогда не врет. Может, мы все ошибаемся насчет Кайоде. Дидье уверен, что Кайоде ее любит. Да он и сам немного неравнодушен к Ронке.

– Осторожно, вдруг окажется, что это нечто большее, – захихикала Изобель.

– Не надо! Все не так. Она ему как сестра.

– Только потом не говори, что я не предупредила. Ронке тебе завидует. Кайоде ее не любит, это точно. Если б любил, не приставал бы ко мне на вечеринке у Софии, – продолжала смеяться Изобель.

– Перестань! – Бу пристально посмотрела на подругу. Ей приятно, что она все еще нравится Кайоде? Или Изо так шутит? – Он бы так с ней не поступил.

– У Сими спроси, она видела. Не понимаю, почему ты удивляешься: сама говорила, что Ронке западает на придурков. Но… – Изобель замолчала и указала пальцем с идеально накрашенным ногтем на Бу. – Ты ничего ей не говори. Не разболтай, как вышло с абортом Сими.

Бу спрятала свои руки без маникюра. От покрытия ее ногти стали тонкими и ломкими. Она вымоталась, дошла до предела. Хватит с нее секретов.

– Все нормально, – снисходительно похлопала ее по руке Изобель. – Я тебя прощаю. А теперь давай-ка расскажи про Нью-Йорк, я все хочу знать!

– Нечего рассказывать. Ты и так понимаешь, как это все бывает. – Бу прикусила сломанный ноготь.

– Ты забыла, что я сказала? У меня нюх на такие вещи. Ты здесь, а не на работе – значит, точно трахалась с боссом. – Изобель громко засмеялась. – У тебя на лице написано чувство вины.

– Не глупи! – Во рту пересохло. Бу попыталась моргнуть, но веки не слушались.

– Это же понятно! Ты прямо сейчас от чего-то убегала – просто взлетела на тот холм. Я еле поспевала за тобой.

– Я просто в хорошей форме, вот и все.

Изобель положила ладонь на руку Бу.

– Не печалься ты так. Это же я. Расскажи, тебе полегчает. Можешь мне доверять.

– О, Изобель, это было ужасно! – И Бу, дрожа, рассказала ей все – всю эту мерзкую историю. – Он все говорил, что я экзотическая…

– Ну и придурок! Попугаи экзотические. Или ковры. Но не люди! Это, черт его дери, оскорбление! Встречала я похожих парней, которые просто хотят внести в свой список секс с черной девушкой. А что он сказал бы, будь ты азиаткой? «У тебя глаза как миндаль»? «Вагина поперек»?

Бу остолбенела. Изобель было плевать, что она переспала с Нилом? Подруга злится из-за того, что он назвал ее экзотической? Бу глотнула кофе. Фу, гадость!

– Я просто видеть его не хочу. Я сказала, что София заболела. О, Изобель, не представляю, что делать! Если Дидье узнает, мне конец. А ты никому не говори. Никому! Даже Сими. И Ронке. Никому!

– Конечно, мы с тобой никому ничего не скажем. Я могила. В этом случае честность только во вред.

– Да. Ничего не было. Не хочу его больше видеть. Уволюсь.

– Зачем? Не драматизируй. Просто скажи ему, что все кончено.

Бу понимала, что Изобель права. Нужно вернуться на работу и все объяснить Нилу.

– Чувствую себя такой дурой. Мы флиртовали несколько месяцев. Я сама завлекала. – Бу зажмурилась.

Изобель ткнула ее в плечо. Довольно сильно.

– Эй, открой глаза! Ты взрослая женщина. Возьми ситуацию в свои руки, выскажи ему, что ты чувствуешь: «На прошлой неделе я хотела переспать с тобой, а на этой уже не хочу. Все кончено. Хватит называть меня “экзотической”. А еще ты придурок».

– Может, я скажу немного по-другому… – сказала Бу, потирая плечо.

Бу ждала, пока закипит чайник, и крутила в руках стальные щипцы для спагетти. Жесткие зубцы идеально подходили для того, чтобы засунуть их в завивку, почесать между косичек и помассировать зудящую голову. Бу снова почесала голову щипцами.

– Что ты делаешь! – закричала Ронке. – Ты же поранишься!

– Я больше не могу… Ненавижу эти волосы!

– Ничего-ничего, я за этим и пришла. Неси гребень и маленькие ножницы. А я пока разберусь с чаем.

Спустя пять минут Бу тихо сидела с полотенцем на плечах и слушала болтовню Ронке. Ее монотонный голос и щелканье ножниц гипнотизировали.

– У тебя такие красивые волосы, – сказала Ронке. – Вообще, смысл этого плетения в том, чтобы волосы стали как у тебя, а не в том, чтобы их прятать. Не знаю, чем ты вообще думала…

– Хм… – Бу тоже не знала. Хорошо, что Ронке стояла сзади, иначе непременно заметила бы краску стыда на лице подруги.

– Поскорее бы воскресенье. Я приготовлю обед для Йетти и Абайоми – ты их знаешь, это сестра Кайоде и ее муж. Жареную курицу и всякие гарниры, и джолоф…

Бу вслушалась в ее болтовню: Ронке собиралась превратить воскресный обед в нечто захватывающее и веселое.

– А еще сегодня мы пойдем смотреть квартиру. Она в Митчеме, недалеко от дома Рафы, – сказала Ронке. – Поначалу Кайоде как-то без энтузиазма отнесся к этой идее. Но Рафа позвал нас выпить в местный бар. Оказалось, что владелец – фанат «Арсенала». А у квартиры есть сад и гараж. Кайоде очень рад и взволнован, и я тоже!

Удивительно, как Ронке умудряется представить свою маленькую жизнь такой счастливой! Она так рассказывала про эти выселки, будто говорила о Святой земле. Возможно, у нее просто заниженные ожидания, а у Бу завышенные?

Ронке мягко потрясла Бу.

– Ты уснула?

– Нет, я слушаю. У тебя приятный голос, – улыбнулась Бу и решила, что не будет критиковать идею подруги поселиться в Митчеме или упоминать Изобель и Кайоде. – Я так рада, что вы с Сими помирились.

– И я рада, – призналась Ронке. – Ужасно себя чувствую. Ты права, это не мое дело. Они с Мартином сильные, прям как вы с Дидье. Они во всем разберутся.

– Хм… – Бу ущипнула себя за переносицу. Ей хотелось закончить разговор о парочках. Рождество, точно! Ронке обожает эту тему. – Что на работе будете на Рождество делать?

– «Королевские гонки». – Ронке замолчала на секунду, чикая ножницами. – Это шоу Ру Пола, ну, ты знаешь.

Бу не знала. И это даже хорошо.

– Устроим «Битву фонограмм» [112]. Я буду Мишель Визаж [113], у меня как раз грудь такая же. Рафа будет Ру. Еще я пытаюсь уговорить Кайоде, чтобы надел платье. У него потрясающие ноги! Но вот с обувью беда – ступня-то большая, четырнадцатый [114] размер. А что вы в компании планируете?

Бу не хотелось об этом говорить. На прошлой неделе ей пришло приглашение. Рождество на пляже. Отель в Стадленде – ужин, танцы, ночь в отеле, а потом утром «прогулка с похмелья» по дюнам. Можно со второй половинкой.

– Я не поеду, – сказала Бу. – Я не ты – меня не волнует Рождество.

– Ладно тебе, не будь как Гринч. Тебе стоит поехать. – Ронке отложила ножницы. – Почти закончила. Давай теперь расплету. Ой, милая, у тебя раздражение на голове.

Бу морщилась, а ее волосы высвобождались из скрученных узелков. Поскорее бы вымыться! Она хотела вылить на голову целую бутылочку питательного кондиционера.

– Ты знала, что Сими ищет работу?

– Нет, – ответила Ронке. – Мы разговаривали несколько часов в субботу. Но она ничего не упоминала.

– Мне Изобель сказала.

– Она самая настоящая амебо, – сказала Ронке и сильно нахмурилась.

– Кто, прости?

– Сплетница. Человек, который не может держать свой рот на замке.

Черт! Черт! Черт!

Бу закрыла глаза. «Боже, что я натворила…» – подумала она.