– Извините, – в тысячный раз сказала Сими.

Ее беспроигрышный проект обернулся полным провалом. Клиента передали во внешнее управление, и агентство лишилось двадцати штук из своего кармана. Всю неделю Сими разбиралась с тем, что уже нельзя было исправить, при этом тщетно пытаясь избежать серьезных потерь. На нее набросилась с ругательствами хореограф («Это, черт возьми, тупость какая-то! Я столько дней над этим работала! Я думала, что ты хренов профессионал. Не опла'тите мой счет – увидимся в суде!»), наорал упрямый грайм-музыкант с ограниченным запасом английских слов (слава богу, это было по телефону – Сими поняла, что он любитель ругаться: он назвал ее лохушкой, она погуглила, кто это, и тут же пожалела). А еще обиделся Гэвин, потому что его сестра-балерина упустила шанс прославиться («Она же такая чувствительная. Все остальные ее винят. Это просто ужасно, Сими, придумай что-нибудь!»).

Хуже всего, что Бездушная Стерва еще сильнее рассвирепела. Она решила, что во всем виновата Сими. Но откуда той было знать, что компания испытывает жесткую нехватку ликвидности? Ее задачей было выиграть конкурс, а не проверять проклятые финансовые показатели!

– Тебе нужно вернуться в рабочее русло. Еще одна победа. Придумай что-то грандиозное, – зло бросала ей БС.

Но деловая встреча прошла не совсем гладко. Сими хотела взяться за датские дождевики. Она просто обожала сканди-шик, поклонялась шведскому модному дому «Акне Студиос» и даже бывала в Копенгагене. Дважды. Ее квартира – воплощение стиля хюгге, правда, более упрощенного, не такого уютного. А еще она смотрела «Убийство» [99]. Все четыре сезона.

Но нет! БС сказала, что благодаря ее городским (черным) корням у нее есть все шансы запустить линейку Читриты «Пхайшань». Читрита – дизайнер из Бомбея, а «Пхайшань» – ее первая линейка одежды (дешевое дерьмо) для испанской сети магазинов.

– Я ничего не знаю про индийскую моду, – сказала Сими.

– Этническая одежда. Это по твоей части, – беззаботно отмахнулась БС.

– Но я никогда не была в Индии. Я даже карри не люблю.

– Сими, мы в шаге от банкротства благодаря твоему проекту. Я на своих плечах тащу всю организацию, и нам – точнее, тебе – нужно не ударить в грязь лицом. Если придется жевать сраную курицу тикка масала [100] и расхаживать при этом в сари – сделай это. Или хочешь пойти и рассказать людям, почему их увольняют прямо перед Рождеством? Сомневаюсь, так что пошевеливайся!

Эта стерва взяла и хлопнула в ладоши перед лицом Сими.

И вот поэтому сейчас, в девятом часу, она осталась совсем одна в офисе. Сими гуглила информацию про индийскую моду, пыталась разобраться, чем отличается чуридар от шалвар [101], и надеялась, что все пойдет как по маслу. Облажаться, конечно, плохо. Но нести ответственность за увольнение коллег – просто немыслимо.

Обычно Мартин помогал ей взглянуть на проблему под другим углом. Но не в этот раз. Он просто не поймет. «Не расстраивайся, никто же не умер! Кто-то должен был проверить кредитоспособность клиентов перед покупкой. А если БС подсовывает тебе какое-то дерьмо, пусть катится куда подальше! Или приезжай ко мне – попробуем сделать детишек».

Невыносимо!!!

Но кое-что хорошее на этой неделе все же случилось. Беседа по скайпу с кадровым консультантом, весьма дружелюбным австралийцем, прошла замечательно. О медиапланировании он не упомянул, так что не пришлось врать. Впереди заключительный этап – собеседование с главным исполнительным директором и руководителем отдела кадров в Шанхае – городе, что расположен в девяти тысячах километров от дома. На должность, о которой она ничего не говорила Мартину. И эта поездка – просто пустая трата времени.

Когда она рассказала Изобель, та захлопала в ладоши.

– Я знала, что мой человек сделает все как надо. Позвоню ему завтра и надавлю немного. Он должен понимать, как это важно, – особенно сейчас, когда БС пытается от тебя избавиться.

У Сими задергался глаз. Ее пригласили потому, что у нее были необходимые навыки и опыт, а не потому, что «человек Изо» постарался. Разве не так? К тому же один плохой день – ладно, не день, неделя – на работе еще не значит, что ее уволят. Верно?

– Тебе понравится в Шанхае! – воскликнула Изобель. – А давай я поеду с тобой и все покажу? Побродим по магазинам в старом городе, поужинаем в ресторане «Ультрафиолет», у него три звезды. Я ходила туда с отцом, перепробовали шестнадцать блюд – с ума сойти! Позовем с собой Бу и Ронке! Да, точно, организуем поездку для нас, девочек. Все за мой счет!

– Мы не девочки. И это собеседование, а не отпуск.

Сими не могла уехать на неопределенный срок – в любом случае нужно заниматься линейкой Читриты. Одна нога здесь, другая там. Аэропорт, такси, собеседование, такси, аэропорт. У Ронке работа. У Бу ребенок. Изобель, видимо, забыла, что не все живут в ее красивом мыльном пузыре. У обычных смертных как бы есть реальная жизнь, ипотека, работа, будильник…

И все же, если забыть про недостатки Изобель, с ней можно неплохо провести вечер. Сими нужно было напиться.

В воскресенье Сими выползла из постели, мечтая лишь об одном: свернуться калачиком на диване и лежать. Она была несчастна и страдала от похмелья. Но встретиться с Ронке все равно согласилась. В проклятой «Бука».

Вчера, когда они пили с Изобель, все словно обрело смысл. Но потом дома она долго не могла уснуть. Все лежала и раздумывала: Изобель ее превозносит или пытается навешать лапши на уши?

Когда Сими наконец-то уснула, увидела во сне один эпизод из детства, который, как ей казалось, она забыла навсегда. Сими была в клубе в Икойи. Она проводила там каждые выходные – плавала, играла в аэрохоккей или настольный теннис, ела картошку фри с перечным соусом, пила фанту из ледяной бутылки. Но бизнес отца потерпел крах, он перестал платить за клуб и сказал, что больше ей туда нельзя. Однако Сими все равно ходила, ведь все ее друзья были членами этого клуба. И никто никогда не спрашивал у детей документы.

Она загорала у бассейна в розовом купальнике с завязками вокруг шеи, рядом лежал журнал «Джеки» трехмесячной давности (по стандартам Лагоса тысяча девятьсот девяностого года – свежий выпуск). Вдруг к ней подошел охранник, который сидел в будке возле ворот. Когда ее привозили сюда, он улыбался. Охранник взял ее за руку и велел уходить. Кошмар был таким живым: аквамариновая вода в бассейне, темное джинсовое платье, которое она надевала через голову… Сими шла следом за охранником, сандалии шлепали по земле, и щеки горели от стыда, а не от солнца. Изобель была в клубе в тот день, но к тому времени они уже перестали общаться. Сими не удалось поймать ее взгляд. Она старалась держать спину ровно, когда ее выводили, но у нее не получилось.

Сими проснулась вся в поту – ей было так же стыдно и обидно, как и в одиннадцать лет. Она подумывала отменить встречу с Ронке, но тогда надо придумывать отговорку, а значит, снова врать. Вместо этого Сими проглотила две таблетки аспирина и потащилась в душ. Может, острый суп с козлятиной поможет? Или она совсем тронется умом и устроит углеводную вечеринку: закажет толченый ямс или асаро [102] с додо. На этой неделе она сбросила почти полтора килограмма, и если сбросит еще, то новые штаны будут на ней висеть.

Сими поехала на метро, надеясь, что потом, когда пойдет через реку, сможет немного освежиться. Но в вагоне было душно и шумно – голова заболела еще сильнее. Потом зашел жирный, грязный мужик со жвачкой во рту; он втиснулся на сиденье напротив и раздвинул ноги так широко, что того гляди – растянет себе связки. Он тупо пялился в телефон и тыкал по экрану толстыми короткими пальцами. Сими переглянулась с женщиной, которая сидела рядом, и они одновременно закатили глаза. Вот поэтому-то она и ездила на такси. Чем дальше на север, тем медленнее ехал поезд. Чавк-чавк. Тык-тык.

Раньше Сими не ходила до «Бука» пешком. В Тауэр-Хилл все чисто и свежо, вокруг модные туристы и равнодушные местные жители. На обветшалой и грязной станции Хендон были одни несчастные матери, которые куда-то тянули своих детей с широко разинутыми ртами и совершенно пустыми глазами.

Сими спустилась в подземный переход. Ремешки на ее туфлях с радужной платформой врезались в ступни. Воняло мочой, и Сими натянула на лицо шарф вместо маски. Она постаралась как можно быстрее – насколько позволила ее головокружительная платформа – пройти под автомагистралью А41, а когда выбежала наверх, полной грудью вдохнула свежий (точнее, не настолько вонючий) воздух.

Окна супермаркета «Сейнсберис Локал» пестрели перекошенными баннерами. Возле турецкого магазинчика громоздились ящики с непонятным товаром – какие-то неизвестные овощи, хлеб лежал просто так, без упаковки. Как негигиенично! Девушки в тайской студии маникюра напоминали зомби. Сими очень надеялась, что их не держат там в рабстве. И вот наконец она дошла до «Бука». Грязный флаг печально поник. Она зашла внутрь и вздохнула; затхлый воздух и гомон волной хлынули на нее. Куртку придется отдать в химчистку. И почему нигерийцы всегда так кричат?

Ронке пришла первой (такое случилось впервые). Сими надеялась, что она не очень расстроилась из-за Кайоде и Изобель, – у нее не было сил утешать подругу.

– Привет, Ронкс! – Сими натянуто улыбнулась.

– Выглядишь усталой. И будто похудела… Все нормально?

– Да, вполне. Работа – дерьмо. А еще я пила прошлым вечером. Да и вообще, некоторым из нас нравится худоба, – сказала Сими, понимая, что это звучит некрасиво. Ее задело, что Ронке так встревоженно на нее смотрит.

– Притворяться я не умею, поэтому все-таки скажу, – начала Ронке, наливая Сими воды. – Мартин сказал Дидье, что вы пытаетесь завести ребенка.

Сими была ошарашена, словно ее ударили под дых. Уголок левого глаза задергался, она боялась ляпнуть что-то не то. Сими закрыла глаза, пытаясь успокоиться, а затем развернулась и поискала взглядом официанта.

– Ненавижу здешнюю воду из-под крана, она воняет. Хочу выпить что-то нормальное, – отрезала Сими и повернулась к Ронке, скрестив руки под грудью. – Зря он проболтался. Это личное.

– Сими, я же твоя лучшая подруга, – улыбнулась Ронке, чуть подавшись вперед. – Ты можешь рассказать мне все что угодно, ты же знаешь.

Сими громко вздохнула. Это была ловушка. Но ей не хотелось ничего говорить. Особенно сегодня.

– Ладно, да, так и есть! Мы пытаемся завести ребенка. Но он никому не должен был рассказывать. Не хочу, чтобы на меня еще кто-то давил. Я на таблетках, и уже довольно долго. Чтобы забеременеть, мне потребуются годы. Обещаю, Ронке, ты все узнаешь, как только я забеременею.

– Но ты мне не сказала…

– Чего? – Сими махнула официанту, но он сделал вид, что не заметил.

– Сими, я знаю. Изобель сказала Бу про аборт, а та – мне. Все в порядке, это же я – мне можно не врать.

– Ушам не верю! – громко и рассерженно воскликнула Сими, уставившись на Ронке. – Вы сплетничали у меня за спиной?

– Конечно нет! Я просто хочу помочь.

– Не нужна мне помощь! Со мной все в полном порядке! Все у меня хорошо! – Сими злилась сама на себя. Она же прекрасно знала: Изобель умела выпытывать секреты, но совсем не умела их хранить. – Слушай, Ронке, это вообще не твое дело. Ты что, позвала меня на обед, чтобы поиздеваться?

– Нет! Извини. Не хотела тебя расстраивать. Извини… – Ронке накручивала волосы на палец.

Она дергала себя за волосы и без конца извинялась – и это только сильнее раздражало.

– Ронке, ничего страшного не случилось, поэтому я тебе ничего и не сказала. Я просто сильно запаниковала, Мартин в Нью-Йорке, а я одна, совсем не готова сейчас иметь детей. Теперь все в порядке. За мной не нужно присматривать.

– Я бы пошла с тобой, – заметила Ронке. – Не нужно было ходить одной.

Сими показалось, будто она хотела что-то добавить, будто подруга ее осуждает.

– Все было не так, как ты себе представляешь. Я просто выпила две крохотные таблетки. Ничем не отличается от экстренных противозачаточных – уж о них-то ты много знаешь. Сколько ты их принимала, два раза?

– Мне было девятнадцать. И я была не замужем. Это немного другое… – вздохнула Ронке. – Я тебя не осуждаю. Мне просто кажется, что Мартину нужно об этом знать. Он этого заслуживает. Он все поймет, Сими! Вместе вы сумеете разобраться.

Сими не могла поверить, что Ронке ведет себя как ханжа. С чего она вообще решает, что' заслуживает или не заслуживает знать Мартин?

– От тебя мне совет по отношениям не нужен.

Но Ронке не отставала:

– Ладно. Но нельзя продолжать врать ему, что ты пытаешься забеременеть. Это нечестно. И в глубине души ты прекрасно это знаешь.

Может, дело было в похмелье, недостатке сна или дерьмовой неделе. Может, это все чувство вины. Или проклятая святоша Ронке на самом деле пытается выставить Сими каким-то чудовищем по отношению к Мартину. Сими ударила ладонями по столу, опрокинув стакан с водой и пыльный искусственный букетик цветов. Тот упал на пол.

– Почему, черт возьми, ты указываешь мне, что делать? Именно ты, которая всю жизнь потратила на неудачников! Они обращались с тобой как с дерьмом! У тебя никогда не было настоящих отношений! Ты просто не понимаешь, что это такое. Ты даже не представляешь, чем я должна жертвовать! Не бывает такого, чтобы у двух людей была одна и та же мечта! Моя работа важна. И моя свобода. Неужели ты правда считаешь, что Кайоде – тот самый, единственный? Дура! Ты себя обманываешь!

Сими даже не поняла, что все это прокричала. Шумная компания мужчин молча уставилась на них. Даже официант наконец обратил внимание.

Ронке торопливо собирала цветы с пола.

– Сими, хватит. Пожалуйста. Извини меня… Не знаю, что я не так сказала… – дрожащим голосом пробормотала Ронке.

– Ты говоришь, что я – плохая жена! А это не так. Я люблю Мартина!

Сими выплевывала слова одно за другим. По щекам Ронке потекли слезы. Это напомнило Сими ее мать – профессиональную манипуляторшу. Крокодиловы слезы для того и требовались, чтобы показать: мать тут жертва, а Сими – абьюзер.

– Конечно, любишь, – всхлипнула Ронке. – И он тебя любит. Все будет хорошо…

Она высморкалась и вытерла слезы.

На них по-прежнему все смотрели. Впервые за все время в «Бука» наступила гробовая тишина.

– Извини, – снова сказала Ронке.

– Хватит извиняться. Это раздражает, – буркнула Сими.

Подруга вздрогнула.

Сими глубоко вздохнула. Она жалела, что сорвалась. Это было на нее не похоже.

– Все нормально. Я просто слишком остро отреагировала. Зря Изобель рассказала Бу. И Бу зря насплетничала тебе, – попыталась улыбнуться Сими. – Я в порядке, Ронкс. Я знаю, ты за меня переживаешь, но тут не из-за чего волноваться. Просто время было неподходящее. Жить раздельно оказалось тяжелее, чем я ожидала. Ну правда, не беспокойся. У меня все хорошо. Давай, может, еду закажем?

– Сомневаюсь, что смогу что-то съесть, – отказалась Ронке. – Я не хотела тебя огорчать…

– Я огорчусь, если ты не поешь. Да ладно тебе, давай перекусим. Я закажу асаро, – снова натянуто улыбнулась Сими. Углеводов в жидком виде ей сейчас точно не хотелось. Однако нужно было загладить вину. Ронке не сделала ничего плохого. Просто она такая и есть. Это Сими облажалась. Нельзя было говорить Изобель.

– Ты всегда берешь острый суп, – заметила Ронке уже не таким напряженным голосом.

– Да, знаю. Но ты права – я немного похудела, – сказала Сими и коснулась ее колена под столом. – Давай поделим закуски. Выбирай.