Ким

– Ну, давай же, скажи мне, я умираю от любопытства! Что ты думаешь? – спросила Ким Айрис, когда они сидели рядом в такси по дороге на работу. «Слава богу, – думала она, – их большая и страшная встреча с инвесторами наконец подошла к концу и они хотя бы могли „упокоиться с миром“. С миром, к счастью, и с кондиционерами».

– Ну, – начала Айрис, невозмутимо листая проспект, который им достался с встречи, – нам определенно нужно подумать над этим в ближайшие дни. Но, ты знаешь, 33,3 % – это очень разумная доля в обмен на то, что они предлагают. Если навскидку, то это будет значить, что Investco ожидает ежегодный прирост в размере 65,3 %, что увеличит поток прибыли для Analyzed на 52,1 %. Для нового стартапа это очень значительно.

– Да нет, глупая, – ответила Ким, мотая головой. – Их предложение шикарно, это я знаю. Неважно, насколько точны твои подсчеты – в выигрыше останутся все. Я имела в виду – что думаешь о Гарольде?

– Ты имеешь в виду Гарольда Уэста? – удивленно посмотрела на нее Айрис с полным непониманием в глазах.

– А со сколькими Гарольдами ты еще общалась сегодня? Естественно, Гарольда Уэста, кого же еще!

– А почему тебе интересно, что я о нем думаю?

– Ну он милый, нет? – непринужденно поинтересовалась у нее Ким.

– Думаю, он самый эффективный гендиректор, – ответила Айрис, обдумывая вопрос. – Возможно, это тот человек, с которым мы могли бы вести дела. Возможно. Было очень кстати, что вы уже знали друг друга до встречи. Могу я узнать откуда?

– С Analyzed, – с гордостью произнесла Ким. – Ты помнишь, я рассказывала тебе о нем? Это был самый первый парень, с которым меня свели на сайте. Он пригласил меня на ужин, настоял, что за все заплатит сам и все такое. Шикарный. Просто не для меня, совсем.

– Нет, определенно нет, это я ясно вижу, – ответила Айрис отвлеченно, пролистывая все пропущенные звонки и сообщения на телефоне. – Ты и он совершенно разные, это ясно как день. Значит, какой-то изъян в алгоритме. Надо будет заняться им в близлежащем будущем. Не хотим же мы, чтобы такое происходило слишком часто, это не пойдет на пользу нашей репутации.

– Твою мать, Айрис, – выходя из себя, сказала Ким, вырывая из ее рук телефон, чтобы хотя бы обратить на себя внимание. – Ты не понимаешь, что мы сейчас делаем? Не видишь, что сейчас происходит? Это называется «девчачьи разговоры».

– Прошу прощения? – не поняла Айрис.

– Понимаю, что для тебя это странно и ново, – продолжала Ким, – но, поверь мне, именно так женщины общаются, когда остаются одни, ты привыкнешь, и тебе даже понравится. Женщины все время это делают. Мы сплетничаем о парнях, которых только что встретили. И это абсолютно нормально, так мы выживаем. Мы обязательно поговорим об ожидаемых доходах и искоренении изъянов в приложении, но в другой раз. А сейчас меня интересует только, что ты думаешь о Гарольде?

– Какая разница, что я о нем думаю? – искренне не понимая, спросила Айрис. – Если мы с тобой можем, теоретически, иметь с ним общие дела, тогда какое нам дело до его личности?

– Айрис! – воззвала к ней Ким, находясь уже на грани терпения и чуть ли не крича в лицо бедной женщине от нетерпения. – Мне что, самой это надо сказать? Гарольд – милый парень, и все, что я хочу сказать, – это что у вас много общего. Опера, для начала. И я зуб даю, обнаружится еще больше, если только ты дашь ему шанс. Вопрос лишь в том, нравится ли он тебе?

Теперь Айрис смотрела на нее с полным недоумением на лице.

– Почему ты думаешь, что Гарольд Уэст – это тот типаж, который я нахожу привлекательным? – спросила она в растерянности.

– Ну, наверно, поэтому я и спрашиваю тебя? – съязвила Ким. – Потому что в том, что касается мужчин, я понятия не имею, какой у тебя типаж. Ты говорила, что ищешь надежное плечо, но кроме этого…

– Ну ладно, – вздохнула Айрис с неохотой, будто бы понимала, что ее не оставят в покое, пока она не ответит. – Если хочешь знать, Гарольд Уэст кажется настоящим джентльменом, вежливым человеком и профессионалом с большой буквы. Что мне и нужно от любого, с кем я планирую начать деловые отношения.

– И? – настаивала Ким, чувствуя, словно бы давит на больное.

– И хотя мне было очень приятно узнать, что мы разделяем любовь к опере, – продолжила Айрис, – если ты спрашиваешь, рассматриваю ли я Гарольда как потенциального партнера, мой ответ двоякий. Во-первых, он для меня слишком молод – я явно на несколько лет старше него. Во-вторых, что может быть более глупым, чем начинать романтические отношения с кем-то, с кем ты вместе работаешь? Уверяю тебя, это путь в никуда. Так что, если вкратце, – продолжала она, забирая обратно у Ким свой телефон и возобновляя просмотр пропущенных звонков и сообщений, – ты что, не в себе? Инвестиционная компания машет у нас перед носом семьюстами пятьюдесятью евро, а ты хочешь знать только о том, кажется ли мне их гендиректор привлекательным? Ты совсем с ума сошла? ***

Когда Ким наконец вернулась домой, время близилось уже к десяти часам вечера. Это был самый долгий, жаркий, изматывающий и невыносимый день за последние месяцы. Конечно же, после встречи они с Айрис снова работали допоздна: созванивались со своим бухгалтером и подробно обсуждали все детали, прописанные мелким шрифтом в оферте Investco. Обычно Ким любила цифры, математику и «считать в уме», как выражалась ее мама, но после двенадцатичасового рабочего дня ей до слез хотелось оказаться дома с вкусной едой навынос и какой-нибудь ерундой на «Нетфликсе». Бесполезно было даже интересоваться, хотел ли кто-то из ее компании выбраться на пятничные посиделки: все они были по уши в своих новых и быстро развивающихся отношениях. Все, кроме нее.

Ким устало вздохнула, оплатила такси и вышла на улицу, доставая из рюкзака ключи от дома и мысленно решая важный вопрос: заказать доставку из тайского ресторанчика или зайти за курицей с кунжутом и чесночной картошечкой в забегаловку на углу. Внезапно ход ее мыслей прервался: у ее входной двери стоял кто-то, обращенный к ней спиной. Было уже поздно и довольно темно, поэтому ей пришлось прищуриться, чтобы удостовериться, но нет – на пороге действительно кто-то стоял.

Высокий парень стоял, сгорбившись, на пороге, так что, по большому счету, она видела только его зад. «Интересно, – думала она, – нас пытаются ограбить? Я поймала их на месте преступления?» И только когда он чуть отошел назад, она увидела, в чем дело: кто бы ни был этот парень, он всего лишь ставил у двери огромный букет роскошных, на вид очень дорогих цветов. Почти в десять часов вечера. «Странно», – подумала она, но все же помахала и окликнула его.

В этот же самый момент она заметила черный джип, припаркованный чуть дальше от ее дома, и пазл сложился.

– Саймон? – удивилась она, подходя к двери. – Какого черта ты здесь забыл? Да еще и с цветами?

– Я не хотел тебя беспокоить, – улыбнулся он скромно. – Я не звонил в звонок. Просто хотел оставить их здесь и все.

– Цветы? – изумленно спросила Ким. – Для..?

– Вообще-то для твоей матери, – объяснил он. – В знак извинения, чтобы передать, как мне жаль из-за всего, что ей пришлось пережить. Из-за того шока, который она перенесла на прошлой неделе.

– Оу… Что ж, благодарю, – ответила Ким, взяв цветы в руки и зарывшись носом в охапку фиолетовых гортензий. Запах тоже был потрясающий. Устойчивый, сладкий, летний. – Это очень мило с твоей стороны. Мама будет рада.

– Как она? – спросил Саймон, все еще стоя напротив нее на пороге дома и, очевидно, никуда не торопясь.

– Заходи и спросишь сам, – ответила Ким и открыла входную дверь, зазывая Саймона за собой. Но, когда она зашла внутрь, в дома стояла непроглядная тьма: где бы ни была сейчас Конни, дома ее точно не было.

– Что ж, это хороший знак, – подумала Ким вслух и прошла по коридору на кухню, ведя за собой Саймона. – Мама сегодня должна была встретиться с подругой вечером, так что, видимо, вечер у них задался на славу. Я рада. Рада, что она вышла в свет, и надеюсь, что хорошо проводит время.

– Уверен, так и есть, – сказал Саймон, неловко стоя в дверном проеме с руками в карманах, пока Ким искала вазу, наполняла ее водой и ставила цветы. – Пожалуйста, передай своей маме, что мне жаль, что я не застал ее дома.

– Обязательно, – ответила Ким. – А как дела у твоей мамы?

– Ну слава богу, она не в курсе всех проделок отца за ее спиной, – сказал Саймон, на фоне которого дверной проем казался значительно меньше, такой уж он был высокий. – Альцгеймер – зло, и много раз мама даже не узнавала меня с отцом. Но когда случается подобный кошмар, это, с другой стороны, вроде как благословение. По крайней мере, мама избавлена от участи в открытую видеть, как отец за ее спиной встречается с другими женщинами.

– Рада, что с ней все в порядке, – сказала Ким, подходя к столу и располагая вазу с цветами прямо по центру. – Хоть что-то. Бедная женщина уж точно ни в чем не виновата в сложившейся ситуации.

– С отцом совсем другая история, – добавил Саймон, скрещивая руки на груди и абсолютно меняясь в лице. Ким перестала суетиться и посмотрела ему прямо в глаза, собираясь с духом перед важной темой.

– Ты с ним все выяснил? – спросила она.

– Что выяснил? – с кислым выражением лица переспросил он. – Я недвусмысленным образом объяснил ему, что у нас с тобой состоялся откровенный разговор относительно его намерений, поэтому все в курсе происходящего. Я велел ему ни при каких обстоятельствах не пытаться связаться с твоей матерью снова.

– Хорошо, – кивнула Ким.

– Надеюсь, хотя бы это он сделал?

– Всю неделю от него ничего не было слышно, – ответила она. – Абсолютно. Потому что в противном случае ему бы пришлось отвечать передо мной, без увиливаний. Я бы придушила Ронни за то, что он сделал моей маме. С превеликим удовольствием.

– Я тебя за это не виню, – напряженно кивнул Саймон. – Как бы то ни было, хорошо, что он хотя бы оставил твою маму в покое.

– Ты присматриваешь за ним с тех пор, как мы последний раз разговаривали? – спросила Ким, уверенная, что такой парень, как Саймон, уж точно это делает. Он создавал впечатление человека ответственного, надежного, такого, который держит свое слово и не приемлет обмана в любом его проявлении.

– Смотрю за ним как коршун, проверяю телефон и компьютер, и все такое.

– Рада это слышать.

– Знаешь, должен признаться, – добавил он, стиснув зубы, – что бывают моменты, когда я чувствую себя как родитель с ребенком, правда выходит так странно, что я в итоге родитель, а папа – ребенок.

Ким улыбнулась ему, хорошо понимая знакомое ей не понаслышке чувство.

– И я удалил аккаунт отца с того сайта знакомств, который стал причиной всех наших бед. Analyzed, о котором я тебе рассказывал, – любезно разъяснил он.

Она предпочла ничего не отвечать на это, и вместо этого притворилась, что поправляет цветы, которые и без того имели идеальный вид.

– И думаю, что тебе, вероятно, тоже стоит удостовериться, что твоя мама сделает то же со своим, – продолжал Саймон, по-прежнему встречая на это лишь холодное молчание Ким.

– Эти приложения знакомств за многое должны ответить, – упорно продолжал он гнуть свою линию.

«Да заткнись уже, а», – тщетно молила она его в своих мыслях и продолжала притворяться, что восхищается белыми лилиями, запрятанными где-то глубоко в букете, который он принес.

– Такие приложения, как это, заявляющие во всеуслышание, что они «не такие, как все», потому что ставят более глубокие вопросы, все еще оставляют массу лазеек для обманщиков и мошенников. Их нужно называть и осуждать, если хочешь знать мое мнение.

– И ты сам никогда не пробовал знакомиться по интернету? – спросила она из чистого любопытства. Саймон был довольно привлекательным, думала она, глядя на него оценивающим взглядом, словно бы они в первый раз встретились в каком-нибудь баре и ей нужно было составить мнение о нем. Высокий, темненький и совсем не страшный. Одет в бежевые брюки и бледно-голубую рубашку. Если бы ей пришлось описывать его для Ханны или еще кого-то из их ребят с работы, она бы сказала, что он выглядит в точности как их коллеги с третьего этажа, на котором сидели Пол, их финансовый директор, и все остальные управляющие фирмой. Важные шишки. Те, с которыми считаются. Те, которые едва ли при встрече поздороваются с Ким или кем-то еще, ниже их уровня в иерархии Sloan Curtis.

– Думаю, все мы в тот или иной момент пробовали знакомства по интернету и сайты для знакомств, – ответил Саймон. – Но больше я этим не занимаюсь.

Значит, у него есть девушка.

– Слишком много отрицательного опыта, – вслух сказал он.

– Эй, – улыбнулась она, – к твоему сведению, ты сейчас говоришь с королевой неудачных свиданий. Когда-нибудь, когда у тебя будет лишних пять часов жизни, я расскажу тебе.

– Хочешь совет? – внезапно спросил он. – Что бы ты ни делала, избегай Analyzed. Из всех доступных на сегодняшний день вариантов этот – худший.

– Неужели?

– Определенно.

– Ты знаешь, – сказала она ненавязчиво, больше не в силах молчать. – Я уверена, что Analyzed не так уж и плох.

– Ты их защищаешь? – спросил Саймон, подняв бровь и глядя на нее с нескрываемым интересом.

– Нет! Нет-нет, вовсе нет, – поспешила ретироваться она. – Просто… Ну Analyzed же совсем новое приложение на рынке, с этим нельзя поспорить. Я уверена, что команда, стоящая за ними, осознает, что у них есть недочеты и много всяких несовершенств, над которыми им еще предстоит работа.

Она затихла, заметив, что Саймон продолжает на нее смотреть, склонив голову набок, так, словно бы пытался оценить ее.

– Знаешь, за всем этим стоит ирландская команда, – бросил он. – Я работаю в финтехе, это финансовые технологии, где мы обеспечиваем безопасность онлайн-платежей и все подобное, и я могу тебе сказать, что их быстрый рост сейчас у всех на устах. Это история успеха в мире цифровых технологий – пока, во всяком случае.

– Правда? – спросила Ким как ни в чем не бывало, направляясь к холодильнику, где висело меню ресторанчика из доставки, который ей нравился. – Хм-м-м… Умираю, как хочу есть. Нет ничего лучше пятничной доставки, правда же?

– На самом деле, Analyzed буквально у всех на слуху в финансовых кругах, – продолжал он, все еще с подозрением глядя на нее. – Все хотят знать больше о тех, кто стоит за этим, и какой будет их следующий шаг.

Блин, ну что за черт. Смысла молчать дальше просто нет. Было похоже, как будто он и так уже отчасти что-то понял, так что пора выходить из тени. Она повернулась к нему и глубоко вздохнула.

– Саймон, – сказала она, – почему бы тебе не присесть? Я хочу рассказать тебе что-то, чтобы снять с души груз.