Конни

Конни сидела в кафе при местном книжном магазинчике и ждала грандиозного появления Бетти. Это было изумительное маленькое кафе, совсем рядом с благотворительным магазином, в котором работала Бетти, и обе подруги уже давно договорились перекусить именно здесь в этот вечер.

Разумеется, Конни хотела отменить все. Последнее, чего бы ей сейчас хотелось, это слушать все это хвастовство и выпендреж Бетти, а также терпеть от нее постоянные уколы. Особенно после всего случившегося с Ронни и испытанного ею шока.

Шок все еще давал о себе знать, и каждый раз, когда она думала об этом человеке, ее глаза автоматически наполнялись слезами, а нижняя губа начинала подрагивать. Как же жестоко. Как бессердечно. Эгоистично. Абсолютная беспечность по отношению к его бедной жене, которая вообще ни в чем не виновата. Какая-то часть ее безумно хотела помчаться к дому престарелых, в котором находилась Барбара, и все ей выложить про похождения ее мужа за ее спиной. Но она тут же одергивала себя: ведь у несчастной женщины Альцгеймер, так кому она сделает лучше этим поступком?

О, как же много Конни размышляла о больших надеждах, которые она возлагала на них с Ронни! Мы же находимся на одной жизненной фазе, радостно думала она еще пару дней назад. У нас обоих за плечами прекрасный брак, нам обоим Бог подарил по чудесному ребенку, каждый из которых уже вырос, так что теперь пришло наше время делать что хотим, ехать куда хотим и просто наслаждаться каждой минутой вместе, в компании друг друга.

«Ей так не хватало его рядом, – с грустью думала она, когда очень милый и улыбчивый официант подошел к ней и оставил меню. – Надежное плечо рядом, разговоры о былом, его звонки по утрам и вечерам, чтобы просто узнать, как она, и поболтать о прошедшем дне. И все же, все это время Ронни ей лгал. Вешал лапшу на уши. А как он рассказывал о смерти жены и о том, как скучает по ней? Боже, вот это спектакль. Этот несчастный обманщик даже Дэниэлу Дэй-Льюису даст фору».

– Мне он нравился, – ныла она Ким на ухо все выходные. – Я даже думала, что он был таким человеком, с которым легко бы поладил твой отец, а это просто высшая похвала.

– Знаю, мам, – отвечала ей Ким в перерывах между успокаивающими, утешительными беседами и бесконечного заваривания чая. – Расставания – это всегда дерьмово, и легче не становится. Но только подумай: Ронни был первым, с кем ты познакомилась онлайн. Кто знает, может быть, если ты попытаешь счастья снова, ты познакомишься с кем-то еще лучше. С кем-то неженатым, прежде всего.

– Только через мой труп, – отрезала Конни, и тут же почувствовала себя виноватой, что сорвалась на Ким, в то время как девочка всего лишь пыталась ее подбодрить. – Я уже попробовала твое приложение один раз, – продолжала Конни, – и мне очень неловко перед тобой и Айрис, но какая же эта ерунда на постном масле. Надеюсь только на то, что вы не погорите на этом. Ну правда: каков шанс встретить там кого-то нормального? Слишком легко любому скормить тебе тонну лжи. А потом, – добавила она мрачно и подавленно, – такие доверчивые дурочки, как я, которые верят всему, что им рассказывают, на это ведутся.

– Тебе просто нужно время, мам, – продолжала давать рекомендации Ким. – Посмотрим, как ты себя будешь чувствовать, когда забудешь этого Лысоголового.

– Не смей называть его Лысоголовым! – строго сказала Конни. – Это я могу называть его Лысиком, а ты нет. Ронни был таким милым и добрым ко мне.

Конечно же, это снова спровоцировало новый раунд рыданий и скрежета зубами, но Ким была ко всему готова.

– Я уверена, он и с женой своей тоже очень милый и добрый, – выпалила она в ответ. – Это тот, кто врал тебе с самого начала и до конца, если вдруг ты забыла.

К своему стыду, Конни все выходные была на взводе, чувствуя себя абсолютно несчастной, просто погрязнувшей в этом состоянии, и наотрез отказываясь хоть немного приободриться.

– И еще кое-что, – остановила она Ким тем утром перед тем, как девочка отправилась на работу на весь день и, вероятно, почти на всю ночь.

– Я слушаю, – подала голос Ким, доедая тарелку с кукурузными колечками прямо над раковиной, чтобы не тратить время, присаживаясь за стол.

– Мы с Бетти сегодня вечером должны вместе ужинать, – пожаловалась Конни, от волнения плотно натягивая на себе халат, – а я не хочу. Ты можешь сказать ей, что я заболела или что-то в этом духе? Скажи ей что угодно, у меня нет настроения сегодня встречаться.

– Мам, прятаться – это не лучшее решение сейчас. Тебе все равно придется когда-нибудь выйти на белый свет, так зачем это откладывать? Бетти – твоя подруга, едва ли она будет злорадствовать, когда узнает, что вы с Ронни расстались, ведь так?

Конни бы поспорила. Именно это Бетти и будет делать. Когда они с Ронни начали встречаться, Конни стала так высокомерно вести себя с Бетти, словно бы она была первой женщиной во всем мире, кому удалось заполучить нового мужчину.

Так что теперь всё, о чем она могла не без грусти думать, было: а не послужит ли мне хорошим уроком предстоящая доза унижения? ***

– Прости, что заставила ждать, – сказала, как всегда, опоздавшая Бетти, влетая как ветер в маленькое кафе книжного магазина, в котором они договорились встретиться. – Сегодня в магазине столько дел, ты себе не представляешь. Когда я попыталась уйти, начался просто кошмар! Посетители не давали мне закрыть дверь, даже когда уже стукнуло шесть часов, время закрытия. Они продолжали требовать впустить их!

Конни встала, чтобы обнять ее, и снова села обратно. «Наверное, стоит сразу покончить с этим», – подумала она, собираясь с силами, чтобы взять быка за рога. Правда, выяснилось, что Бетти уже подготовила ей плацдарм.

– Итак, – произнесла она, и ее тон мгновенно помрачнел, – ты уезжала на выходные со своим новым кавалером. Давай рассказывай, как все прошло.

На самом же деле в ее тоне слышалось «заканчивай уже с этим побыстрее», так что Конни воспользовалась возможностью. Слава богу, Ким хорошо подготовила ее, что ей нужно говорить.

– Мне очень жаль, но мы с Ронни решили разойтись, – ответила она, надеясь, что фраза не кажется слишком заученной, как реплика в театре. – Как оказалось, мы с ним очень разные люди и нам не по пути, так что лучше каждому из нас идти своей дорогой, хотя я и желаю ему только самого лучшего.

Затем она взяла меню, чтобы прикрыть лицо, довольная тем, что ей хотя бы удалось сбросить этот груз с души. Ну теперь очередь издевательств и злорадства Бетти.

К ее удивлению, ничего подобного не последовало.

– О, моя бедняжка, – сочувственно сказала она, пододвигая свой стул ближе к Конни и приобнимая ее за плечи в знак утешения. – Мне так жаль. Мне очень-очень жаль. Расскажи мне, что произошло, – если ты хочешь, конечно.

Конни смотрела на нее и пребывала в шоке. Она осмотрела лицо Бетти, пытаясь найти хоть тень привычного злорадства, но ничего подобного не обнаружила. Казалось, она действительно искренне сочувствует ей. Впервые за долгое время было ощущение, что Бетти ведет себя как настоящая подруга, и сейчас Конни была ей очень благодарна за это.

– Это очень больно, Бетти, – сказала она, и глаза ее тут же наполнились слезами вопреки ее намерениям сегодня не плакать. – Это правда очень больно. Он обманывал меня, и самое худшее в этом – что я поверила, действительно поверила. Господи, какой же дурой я была!

– Мы все дуры, когда дело касается мужчин, – мудро изрекла Бетти. – И неважно, семнадцать тебе или семьдесят, как нам с тобой.

– Оказалось, что он женат, – Конни начала рыдать, сердясь на себя за это, ведь она поклялась вести себя сдержанно и спокойно перед Бетти, особенно перед Бетти. Но, конечно же, как только было упомянуто имя Ронни, все ее переживания вновь нахлынули на нее с новой силой. И каждый раз это превращалось для нее в пытку.

Так что открылись шлюзы, и слезы потекли ручьями.

– Он клялся мне, что вдовец, а выяснилось, что его жена находится в доме престарелых. Мне рассказал его сын, так что это информация из первых уст. А знаешь, что самое худшее? Я пыталась позвонить Ронни, чтобы попытаться все выяснить и выслушать его, но мерзкий трус даже не отвечает на звонки.

Бетти скривилась и еще крепче прижала к себе подругу. Это очень успокаивало и грело. Как будто Конни именно это и было сейчас нужно.

– Поверь мне, – мудро сказала ей Бетти, – все это ерунда. Ты только вспомни, через что я прошла с этим старым идиотом, моим бывшим мужем? Изменял мне с половиной Дублина, а последней об этом узнала, конечно же, я.

Теперь была очередь Конни изумляться.

– Боже, Бетти, милая, – сказала она, глядя на нее в растерянности. – Ты никогда не говорила мне, что Джереми тебе изменял – почему ты мне сразу не рассказала?

– Долгая история, – сухо ответила Бетти, закатывая глаза. – Боже, вот бы нам сейчас выпить чего-то покрепче. Нам обеим бы это не помешало. Что мы с тобой забыли в этом кафе? Нам нужен джин. Много добротного, славного джина.

– Когда бы ты ни говорила о Джереми, – недоуменно продолжала Конни, – ты всегда представляла мне это в радужном свете. Даже тогда, когда вы были в разгаре процесса и всей этой суеты с юристами и бухгалтерами, продажей дома и разделом имущества… Когда бы мы с тобой ни встретились, ты просто говорила, что врозь вам лучше и что это лучшее, что с тобой когда-либо случалось. Ты никогда не рассказывала мне этого.

Бетти ничего не ответила, просто отбросила волосы с лица и поправила солнечные очки.

– Ты и я вроде подруги, – мягко сказала Конни. – Так зачем же нам быть подругами, если мы не можем быть честными друг с другом?

В этот момент к ним подошел официант, чтобы принять их заказ.

– Что будете пить, дамы? Чай? Кофе? Воду? Хотите взглянуть на меню выпечки?

Обе дамы посмотрели друг на друга и фыркнули как школьницы.

– Мы страшно извиняемся, – сказала Бетти, вставая на ноги, – но нам обеим сейчас нужно что-то покрепче, чем бисквит с джемом и чайник чая. Конни! Бери свою сумку. Я знаю, куда мы с тобой направимся, и даже слышать не хочу никаких «но».