Конни

«Amore mio… tu sei quello per me…»[22]

– О боже, я так люблю эту песню! – завизжала Конни, как истинная бешеная фанатка. – Мой Джек всегда пел ее в душе. Ну, точнее, он пытался петь ее, потому что бедняге в детстве медведь на ухо наступил. По-английски это значит «ты для меня одна». Послушай ее, Ронни, разве не прекрасно?

– Открой окошко, милая, – сказал Ронни, суетясь вокруг нее, – чтобы было лучше слышно.

Они оба очень уютно сидели рядом друг с другом в фургончике: Ронни развалился на пассажирском сиденье, а Конни расположилась так, чтобы еще сильнее дернуть вниз окошко. Конечно, звуки ангельского голоса Андреа Бочелли тут же зазвучали громче и отчетливее, и Конни по-настоящему была на седьмом небе от счастья.

Это был волшебный вечер, и, прости господи, но Конни только и думала о том, как бы скорее рассказать обо всем этом Бетти. Из всех людей Бетти одна бы лопнула от зависти. Конечно же, они с Ронни, строго говоря, не были внутри самого стадиона Aviva, где проходил концерт, но Ронни неустанно ей напоминал, что, несмотря на это, у них все равно были самые лучшие места.

– И ты в любой момент можешь угоститься пачкой чипсов, если хочешь, – щедро предложил он ей. – Или холодненьким мороженым прямиком из морозилки. И за такой вечер мы не платим ни копейки, класс?

Но имейте в виду, когда они только приехали на парковку около стадиона, бедняге Ронни пришлось знатно попотеть. Честно слово, Конни никогда в своей жизни не видела ничего подобного. Едва только они приехали и нашли хорошее парковочное место для фургона, как около них образовалась целая очередь жаждущих перекусить картошкой, бургером или «пряным мешочком» перед шоу.

– Никогда бы не подумал, что любители классической музыки окажутся такими почитателями острых бургеров, а? – закричал ей Ронни из другой части фургончика, где он с ног сбивался, обжаривая еду, обслуживая покупателей, принимая наличные и давая сдачу. «Прямо театр одного актера», – подумала Конни. Конечно, как только она поняла, какой хаос творится вокруг него, она тут же предложила свою помощь.

– Имей в виду, я могу помочь! – сказала она, но Ронни, как истинный джентльмен, и слышать не хотел о том, чтобы втягивать ее в это.

– Ты что, с ума сошла, дорогая? – пошутил он, ужаснувшись одной только мысли. – Ты моя гостья, так что просто сиди спереди и наслаждайся фантой.

Но такая суматоха была не всегда, объяснил он ей. Его товарищ Барни обычно работал с ним плечом к плечу и вдвоем они, как правило, справлялись с ажиотажем перед шоу. Но, так как Ронни был сегодня на свидании «с подругой», Барни по-товарищески вручил ему свою связку ключей от фургончика, чтобы они с Конни могли побыть наедине и насладиться концертом.

– Барни не хотел быть третьим лишним, сама понимаешь, дорогая, – ободряюще пояснил ей Ронни. На протяжении всего концерта, когда спрос на картошку слегка поутих, они с Ронни изумительно проводили время. Между песнями, когда гремели аплодисменты, они душевно болтали о Джеке и покойной жене Ронни, Барбаре, а также о том, что бы они им сказали, увидь они их сейчас на свидании.

– Когда Ким впервые уговорила меня попробовать всю эту ерунду со знакомствами онлайн, – начала говорить Конни, когда толпа на стадионе взревела в перерыве между песнями, – мне ужасно все это не понравилось: было ощущение, как будто я изменяю моему бедному Джеку и памяти о нем, если ты меня понимаешь. Но потом, когда я встретила тебя…

Тут она прервалась, с нежностью глядя на Ронни. Он снова сидел рядом с ней, в водительском кресле, потягивая банку колы и настукивая пальцами по рулю в такт музыке.

– …я стала думать совершенно иначе, – закончила Конни свою мысль. – Потому что, мне кажется, вы с моим Джеком отлично бы поладили. Ты именно тот человек, с которым он с радостью разделил бы пинту пива.

– О, как это мило, – просиял Ронни ей в ответ.

– А что ты думаешь по поводу Барбары? Как думаешь: она бы одобрила, что ты снова ходишь на свидания?

– Упокой, Господь, ее душу, – сказал Ронни, крестясь. Он ненадолго замолчал и задумчиво посмотрел в лобовое стекло. Казалось, все его благодушное настроение испарилось. – Она ушла от нас слишком рано. Прошло уже шесть лет с тех пор, как ее не стало, но не проходит ни дня, чтобы я не проливал по ней слезы.

Он и сейчас проливал по ней слезы? Очевидно, так и было. Конни слегка сжала его руку в своей в знак утешения.

«Он еще не пережил это. Совсем».

Ей надо было иметь это в виду. Так, на тот случай, если этот маленький дружеский роман перерастет в нечто большее. Потому что, чем больше она узнавала Ронни, тем больше она мечтала, чтобы так и случилось.

Ведь нет ничего такого в том, чтобы просто надеяться, верно? ***

Нужно признать, что Андреа Бочелли совершенно точно стоил потраченных на него денег, и после не менее трех выходов на «бис», грандиозное шоу наконец-то подошло к своему громкому концу. Она оставил самое лучшее на конец, исполнив прекрасную песню The Prayer, услышав которую, Конни всегда плакала. Плакала от счастья, думала она, вытирая глаза и с благодарностью глядя через весь фургон на Ронни. От него пахло картошкой фри, уксусом и луковыми колечками, но ей было абсолютно все равно.

– Ну что ж, за работу, – сказал он, снова вскочив на ноги, когда толпы людей нахлынули на фургончик в надежде заполучить поздний ужин и взять его с собой домой. Это было еще большее сумасшествие (если это, конечно, вообще возможно), чем до шоу, и Конни просто не могла больше оставаться в стороне и продолжать как ни в чем не бывало сидеть впереди на пассажирском кресле и считать ворон, пока бедняга Ронни работал на износ. Матерь божья, там была настоящая потогонка.

– Ах, это полное безумие, – сказала она, моментально решившись. Она одним рывком открыла переднюю дверь, спустилась вниз, пытаясь удержать развевающуюся юбку перед нескончаемой очередью. Она направилась к задней части фургончика и стучала в дверцу, пока Ронни ей не открыл.

– Что такое, милая? – спросил Ронни, одновременно пытаясь положить свежеприготовленную картошку в бумажные пакетики и сбрызгивая ее уксусом и солью, а также параллельно вручая кому-то сдачу и принимая следующий заказ. – Сегодня ты – моя гостья, я был бы гораздо счастливее, если бы ты вернулась на переднее сиденье и расслабилась.

– Ты, наверно, шутишь, – твердо сказала Конни, забираясь в фургончик рядом с ним. – Я буду сидеть на переднем сиденье как барыня-боярыня, пока ты здесь горбатишься в одиночку? Разве я не проработала долгие годы в отеле Flynns? Поверь мне, Ронни, я знаю, как обращаться со сковородкой и фритюрницей. А теперь, – сказала она, обращаясь к людям в очереди, – кто следующий? Да, мадам? Что желаете в этот прекрасный вечер? ***

Было уже за полночь, и они оба были просто без сил. Работа в фургончике шла нон-стопом, и им некогда было даже перевести дыхание. Конни полностью переняла на себя готовку, в которой, надо признаться, Ронни стал давать маху с бургерами, а также потерял контроль над порциями.

– Что ты делаешь? Зачем ты набиваешь такие огромные пакетики с картошкой? – упрекнула она его, как только осознала масштаб бедствия в фургончике. – Ты хочешь, чтобы твои покупателям стало плохо? И нужно давать небольшие порции салата коулслоу в пластиковых контейнерах. Почему у тебя таких нет? Ирландцы любят коулслоу к картошке фри. А где хлеб и масло? Вдруг покупателям захочется картошечки пожирнее? Не думал об этом?

В это время Ронни взял на себя кассу, и вдвоем они успели всех обслужить и, счастливые, собрались выезжать домой как раз тогда, кода охрана предупредила их, чтоб стадион закрывается на ночь.

– Ты сегодня просто золото, – улыбнулся ей Ронни, снимая с себя фартук и вытирая пот с лысой макушки. Он протянул руку и помог Конни выйти из фургона. На улице была кромешная тьма, и огромная парковка была совершенно пустынна, за исключением одной-двух одиноких машин.

– Без тебя я бы просто не справился, милая Конни, – добавил он, когда они переводили дух, стоя на прохладном ночном воздухе. О боже. Конни только сейчас осознала, какой у нее вид. Ее чудесный голубой кардиган был забрызган жиром, и она вся провоняла луком и жареным маслом.

– Из нас вышла отличная команда, не так ли? – спросил Ронни.

– О, пустяки, – раскраснелась Конни. – Рада была помочь, вот и все. И если ты думаешь, что эта суматоха была адской, ты просто не видел, что творилось во Flynns в дни важных международных матчей, вот бы ты удивился!

Ронни с нежностью посмотрел на нее сверху вниз, приобнял за талию и притянул к себе поближе.

– О боже, Ронни, – запротестовала Конни, – я так воняю… даже волосы и те пахнут!

– Да перестань, от тебя великолепно пахнет, – широко улыбнулся Ронни, наклонился к ней и поцеловал.

Конни хотела ответить на его поцелуй, но вдруг, краем глаза, она что-то заметила. Из большого черного джипа, припаркованного неподалеку, вышел молодой человек, не старше Ким, с прилизанной прической и козлиной бородкой. Он стоял, скрестив на груди руки, и просто таращился на них. Может быть, он хотел картошки и вышел проверить, работает ли еще фургончик? Однако, он быстро сдался, так как спустя пару секунд снова запрыгнул в свой джип и уехал.

Конни собиралась рассказать об этом Ронни, но в этот момент он снова поцеловал ее, нежно и чувственно, и все ее мысли о каких бы то ни было придурках на парковке, жаждущих картошки в такое время, начисто испарились.