Прошлой ночью я спала на диване в гостиной. Наверное, я слишком устала или была не в настроении тащиться в спальню. Я просыпаюсь от истерического крика брата:

– Мама, в МОЕМ гамаке спит незнакомый дядя!

Открываю глаза и вижу, что комната полна лохматых мужчин в одежде цвета хаки, спящих в разных углах. На стульях валяются носки, рюкзаки, фляжки. Я пытаюсь понять, что происходит, но не могу. Вдруг я замечаю в дверном проеме рыжеволосого мужчину, который ест огромный кусок арбуза, и бегу к нему.

– Дядя!

У Маркуса Крокодила самая красивая улыбка на свете. Вернее, его улыбка занимает по красоте второе место. Кому принадлежит первое, вы уже знаете, верно? Я понятия не имею, любит ли мой дядя сахарную вату, но он умеет обниматься, как никто другой. И я теперь тоже умею обниматься. Как я это поняла ― для меня загадка. Но обниматься ― это хорошо.

– Доброе утро, Худышка! Помню, в твоем возрасте я тоже засыпал на первом попавшемся диване и просыпался часа в четыре дня.

В комнату входит мама, она несет остатки наших бутербродов с сыром.

– Признайся, Крокодил, ты до сих пор спишь, где попало, и проснулся только потому, что нас напугали твои товарищи по экспедиции. Спорим, если им позволить, они проспят до восьми вечера!

Я снова смотрю на этих лохматых мужчин ― теперь я знаю, что это друзья моего дяди. Они все разные. Разные и свободные, как часто говорит Крокодил.

– У них не получится проспать до восьми вечера, потому что скоро мы снова отправимся в путь. Который час, Лола? «Сеньор Фасоль» уже открылся?

Я смотрю на свои водонепроницаемые часы с цветным браслетом и прихожу в ужас. Я опаздываю на тренировку.

– Да, думаю, «Сеньор Фасоль» уже открыт.

Я хватаю бутерброд с сыром, который мама оставила на столе, и бросаюсь на веранду, чтобы найти сухой купальник ― эта задача кажется невыполнимой. Пока я бегаю по дому и собираю рюкзак, я разговариваю с дядей.

– Дядя, подожди, пока я вернусь, мы ведь даже не поболтали. А лучше сходи и посмотри нашу тренировку по плаванию в муниципальном бассейне. Это открытая тренировка.

Дядя не отвечает и продолжает сплевывать арбузные косточки прямо на пол. А вот мама, кажется, заинтересовалась моими словами.

– Можно посмотреть тренировку? Я не знала!

Я целую дядю, перепрыгиваю через двух или трех лохматых парней, все еще спящих на полу, и не могу удержаться, чтобы не ответить маме. По ее словам, я всегда найду, что ответить.

– Да ты никогда ничего не знаешь!

Пробегая по наклонным улочкам Салту-Бониту, я рассматриваю фасады домов, которые увешаны моими фотографиями и плакатами в поддержку нашей команды по плаванию. Конечно, это заставляет меня еще больше нервничать. Женщина с седыми вьющимися волосами сидит на стуле у входа в дом. Здесь все так делают. Они сидят у дверей и наблюдают за жизнью других людей, в то время как их собственная жизнь проходит мимо. Мы незнакомы, но женщина узнает меня и радостно кивает.

– Беги, Лола. То есть, лети. Лети и выиграй для нас эти соревнования!

Я застенчиво улыбаюсь, но не отвечаю. У меня болит живот.

Фасад клуба не узнать. Не только из-за плакатов и украшений, но и потому, что теперь перед ним расставлены палатки с едой. Вернее, с одним-единственным видом еды. В Салту-Бониту люди без ума от кедровых орехов. Поэтому во всех палатках продают что-то из кедровых орехов. Здесь царит атмосфера праздника. Притом что сегодня здесь проходит всего лишь тренировка.

Когда я вбегаю в клуб, у ворот останавливается старый потрепанный дядин фургон «Комби». Из него выходят Катарина и недовольный Рауль: они приехали посмотреть тренировку. Дядя сигналит и кричит мне:

– Я не смогу остаться. Задай им жару, Худышка!

Трое одинаковых лохматых мужчин выходят, чтобы подтолкнуть фургон, который заводится только таким образом. Когда все получается, они с Маркусом Крокодилом уезжают в неизвестном направлении. Должно быть, в какое-то интересное место. За очередными приключениями, в погоню за новыми историями, которые дядя будет потом рассказывать. Я смотрю на удаляющийся фургон и слышу крик Эрику:

– В бассейн, Лола!

Весь город подхватывает:

– В бассейн, Лола!

Я захожу в клуб вместе с Катариной и Раулем. Эта тренировка отличается от остальных. В бассейне ко мне не приходят никакие воспоминания, зато я чувствую себя намного увереннее. Мне странно в этом признаваться, но, кажется, присутствие мамы придает мне сил. Я плыву кролем очень быстро и машу ей рукой, когда достигаю бортика. С баттерфляем дела по-прежнему плохи, но мне приятно, потому что за меня болеет весь город. Весь город, кроме самого важного человека в мире. В моем мире.