Я подошла к двери, посмотрела в глазок и увидела пожилую соседку.

– Здравствуйте, Галина Петровна, – сказала я, открыв дверь.

– Здравствуй! – сухо ответила соседка. – Тётя Нина дома?

– Нет, она на работе.

– Ладно, спасибо. – Соседка кивнула и ушла к себе. Я пожала плечами, заперла дверь и вернулась на кухню.

– Даже с Новым годом не поздравила, – хмыкнула я.

– Кто? – спросила Замира.

– Галина Петровна. Терпеть её не могу.

– Да, Галина Петровна шумная, – кивнул Дима.

– Но иногда от неё бывает польза, – сказала Замира.

Галина Петровна была старшей по дому. Следила за порядком, всюду совала свой нос и всем делала замечания. Но этим летом ей удалось причинить дому добро. Галина Петровна провернула крупную операцию под названием «Северная Венеция».

В начале июня мы с родителями пошли к тёте Нине в гости. День был солнечный и ветреный. Папа осмотрел теть-Нинин дом и присвистнул.

– Да тут настоящая Северная Венеция!

В трёх местах за окнами были натянуты верёвки. Там высоко над землёй полоскались на ветру разноцветные трусы. Мы с родителями ездили в Венецию, но давно: мне всего шесть лет было. И я думала, что ничего не помню…

– Вспомнила! – воскликнула я.

– Что ты вспомнила?

– Настоящую Венецию! Там трусы так же развевались на ветру!

– Точно! – улыбнулся папа.

– Влада, а больше ты ничего не вспомнила? – спросила мама.

– Вспомнила, конечно. Каналы, мостики, голубей.

На самом деле я не уверена, что это мои воспоминания. Скорее всего, я это знаю по фотографиям и фильмам. А про трусы – точно мои. Помню, мы идём по переулку, мама с папой держат меня за руки, я смотрю наверх, а там – они.

– Почему-то в Венеции это не так дико смотрелось, – хмыкнула мама.

– Наверное, это бельё жителей коммуналок, – сказал папа. – В общей ванной его могут украсть.

– Я не предлагаю сушить бельё в общей ванной! – возмутилась мама. – Но разве нельзя купить сушилку для белья и поставить её в комнате?

– Скорее всего, не хотят сырость разводить…

– Ты их оправдываешь?

– Да нет…

– Как же я рада, что вырвалась отсюда!

Это сейчас Галина Петровна старшая по дому, а раньше она работала в школе. Была классной руководительницей у мамы. Галина Петровна маму не любила, и мама отвечала ей взаимностью. Но по вопросу трусов у них было одинаковое мнение.

Галина Петровна начала операцию. Ходила по квартирам нарушителей, расклеивала в парадных объявления. Не помогло. Тогда она организовала на стенде во дворе доску позора. Фотографировала гирлянды трусов, распечатывала фотографии, вывешивала на доске с подписями, где чьи. Узнала мобильные телефоны нарушителей. После звонков в пять утра в субботу и воскресенье те сдались.

– Влада, чего задумалась?

– Да так… Мне кажется, Галин-Петровнин пучок с прошлой нашей встречи увеличился.

– Может быть.

Галина Петровна носила высокий пучок размером с полголовы. Даже больше! Мы с друзьями пытались понять: свои это волосы или нет. Даже провели эксперимент.

Вот у Замиры волосы густые и длинные, до пояса. Однажды я расплела её косу, сделала высокий хвост, замотала волосы в пучок… Он оказался вдвое меньше, чем у Галины Петровны.

– Какой же длины у неё волосы? – пробормотала тогда Замира, рассматривая пучок.

– Наверное, они не свои…

– А зачем заматывать в пучок кучу чужих волос?

– Кто ж знает…

В общем, это осталось для нас загадкой.

– А я знаю, почему дядя Гена заикается, – сказал Дима.

Дядя Гена был тихим дядечкой и соседом Галины Петровны. Они жили в маленькой коммуналке из двух комнат.

– Почему же?

– Однажды ночью он захотел водички попить. Открыл дверь из своей комнаты в коридор, а там… Галина Петровна.

– Ой!

– Бредёт по коридору в ночной рубашке. С распущенными волосами… Медленно так… Он говорит: «Доброй ночи!»

– А она?

– Молча проходит мимо дяди Гены. Он смотрит: волосы у неё до пола спускаются, а потом ещё по полу тянутся… На метр примерно…

Я ахнула.

– И что? – спросила Замира.

– Дядя Гена зáперся в своей комнате. До утра заснуть не мог. А утром понял, что он теперь всегда будет заикаться. Дядя Гена больше не выходит из комнаты после девяти вечера.

– И это вся история? – нахмурилась Замира.

– Ну да.

– А ты когда-нибудь выходил из своей комнаты ночью?

– Нет. Мне незачем.

– А ты выйди, Дим. Много интересного увидишь.

– Например?

– Наши соседи тоже частенько шастают по ночам.

– Зачем?

– В основном холодильник навещают. И тоже выглядят не очень элегантно. Ни с одеждой не заморачиваются, ни с причёской. В чём спали, в том и шлёпают на кухню. Ты не знал?

– Не-а.

– Так что сочини что-нибудь поинтереснее!

Я опешила.

– Подождите! Дим, так ты всё выдумал?

Димка улыбнулся и потёр руки.

– Поверила!

– Да ну тебя!

– Ну да, выдумал. Потому что правда слишком…

– Какая?

– Страшная. Не надо вам её знать раньше времени.

– Дим, опять сочиняешь?

Димка только рукой махнул.

– Дим, ну расскажи!

– Вы уверены?

– Уверены!

– Абсолютно!

– Ну ладно, слушайте. В прошлое воскресенье мама отправила меня в хозяйственный магазин. Там я встретил Галину Петровну. Она покупала садовые ножницы.

– Разве у неё есть дача?

– Нет. В том-то и дело.

– А зачем тогда ножницы? – спросила Замира.

– Ими очень удобно будет отрезать твою косу.

Замира вздрогнула и перекинула косу через плечо.

– Что? Зачем?

– Чтобы замотать её в свой пучок.

Замира ахнула. А я впервые в жизни обрадовалась, что у меня короткий и не очень густой хвостик.

– Ты, Замира, выпускаешь косу, она болтается поверх куртки. Галина Петровна подойдёт к тебе в парадной или во дворе, вжик – и нет у тебя больше косы.

– А я, – пискнула Замира, – я её буду под куртку заправлять!

– Однажды ты забудешь, – сказал Дима. – Или весна настанет.

– У неё же волосы другого цвета!

– Ничего, Галина Петровна покрасит твою косу.

Я взяла подругу за руку.

Димка хихикнул.

– Что? – закричала Замира. – Ты… Ты опять наврал?

– Ты же сама просила сочинить историю поинтереснее!

Замира потянулась к Димке. Тот вскочил с места и метнулся в комнату. Замира – за ним.

А мне послышался какой-то странный звук.

– Тише вы! – крикнула я.

На пороге появилась Замира, а потом и Димка.

– Что такое?

– Тс-с! Слышите?

– Нет, – сообщил Димка.

– Да помолчи ты хоть минуту!

Через минуту Димка сказал:

– Теперь слышу! На чердаке кто-то ходит.