– Так, Верблюд. – Дэн дернул Володю за руку и указал на вход в бункер. – Значит, ты стоишь на шухере, тебе ясно? Если что, мы тебе крикнем, – отчеканил он и побежал вниз по лестнице.

Алиса посмотрела вниз и с усилием сделала шаг вперед – туда, откуда бил холодный электрический свет. То, что она вскоре увидела, напоминало не антураж хоррор-интерьера, а скорее просторную студию в стиле лофт. Основное пространство представляло собой подобие лаунж-зоны со странными цветными креслами-стульями из сгустков стекловолокна, в стену напротив были вмонтированы четыре широкоформатных дисплея, таймер, который показывал 00:00, на этой же стене висела красная полка-«сота» с книгами. Рядом застыли во времени хромированные часы без стрелок, из центра циферблата торчала тонкая металлическая стрела. Были отгорожены только белый санузел и крошечная кухня. В интерьере выделялась нестандартная межкомнатная дверь, сваренная из фиолетовых металлических пластин. На дверной ручке был расположен электронный замок с ЖК-дисплеем и сенсорной клавиатурой.

Фридкес тщетно попытался открыть странную фиолетовую дверь.

– Что тут? Тайная комната? – За левым плечом рокера выросла Валя, она принялась нажимать на дисплей. Вслед за ней у «тайной двери» столпились остальные лауреаты.

– Здесь куча языков для ввода пароля, включая древнегреческий, – заметил Фридкес.

Дэн слегка оттолкнул его плечом, протискиваясь к фиолетовой двери.

– А угадать никак не выйдет? – нарочито весело спросил он.

– Если начнем набирать пароль, то выясним максимальное количество символов. Это упростит задачу, – сухо произнес Егор.

– А если у нас всего одна попытка? Или три? – Валя напряженно смотрела на школьного фотографа, но тот лишь нервно повел плечом.

– Вообще, что находится за этой тайной дверью? Камера пыток? – криво усмехнулся Дэн.

– Символы можно набирать до конца строки, но, даже когда набираешь всего три символа, загорается «ввод». Количество символов угадать невозможно, – заключил Фридкес.

– Давайте для начала внимательно изучим… – Егор не успел договорить.

Все четыре монитора на стене одновременно включились. На экранах замелькали быстро сменяющие друг друга кадры. То плывущие облака, то не очень естественно улыбающиеся подростки в одинаковой зеленой униформе, женский глубокий голос говорил что-то красивое о том, что «талант – это ключ к сокровищнице Вселенной»… От экранов подростков отвлек резкий грохот. Никто и не заметил спустившегося вниз и вставшего за ними Володю Шишкина – любопытство взяло над ним верх, и он оставил свой пост. Валя и Алиса обменялись тревожными взглядами и первыми бросились вверх по винтовой лестнице – все-таки то, чего они так боялись, случилось. Дверь, ведущая в бункер, теперь была наглухо заперта. И тут же электронный таймер начал отсчитывать время – ровно пять часов. Вслед за Алисой и Валей по лестнице вверх взлетел Дэн.

– Я так и знал, что этот ушлепок профукает выход! – отрывисто закричал школьный буллер. – Там, внизу, какой-то гребаный таймер сработал!

Валя дернула Дэна за рукав, на ходу спускаясь с лестницы:

– Оставь Шишкина в покое! Он ни в чем не виноват!

Но школьный буллер был готов к нападению на неудачливого часового. Когда он спустился в бункер, он набросился на Володю:

– Какого лешего ты оставил дверь без присмотра? Иди сюда, урод!

Володя попятился и едва не сшиб с ног стоящего позади него Фридкеса.

– Ладно, расслабься, – обратился Фридкес к Дэну и слегка вышел вперед. – Может, это часть… эксперимента.

Лола за все это время не проронила ни слова. Она вела себя странно: то слишком широко, как аниме-девочка, улыбалась, то делала разминку – потягивалась, лихо заламывая руки за спину, то брезгливо смотрела на всех из-под длинной челки. Но тут она заявила, глядя в упор на Дэна:

– У тебя за левым плечом, примерно в трех сантиметрах от пола, парит сущность. И если причинишь вред Вове, напитаешь ее досыта отрицательной энергией.

– Что? – Дэн сморщил лицо от отвращения. – Ты чего выпендриваешься, монстриха?

– Моя мать – потомственная ведьма, и я вижу то, что видит она. Сущности воздействуют на эмоции и ментальное состояние, поэтому ты хотел ударить Вову. – При звуках ее резкого голоса и картавой речи всем стало не по себе.

– А еще что ты видишь? – спросила заинтригованная Валя.

– Я слышу ультразвук и ток в розетках. Вижу волны вай-фай. Или вы мне не верите? – Резкий деревянный хохот заставил всех замереть. – Мир транслирует кучу низкочастотного ментального хлама.

– Я думаю… – начал Егор, любовно разглядывая свои холеные руки, – у меня есть две версии: либо монстриха гонит, чтобы спасти ботана, либо она сошла с ума.

«Это правда, урод», – подумала Лола. Жаль, что они заперты в этом бункере, ей так хотелось сбежать. Как в день самоубийства отца.

* * *

За день до смерти отца Лола играла с его руками. Держала его ладонь и резко отпускала, как белого голубя на свободу. Нежная, мягкая на ощупь ладонь, ногти острижены под корень. А на следующее утро, в пять, раздался этот звонок. Отец выбросился из окна пятиэтажки. Гостил у друга, что-то выпил, друг ушел за виски, а отец прыгнул с балкона. У него была затяжная депрессия – из-за артрита он не мог больше играть на скрипке. Он всегда жил музыкой. Но на самом деле причина была в другом: это мать накликала беду своей связью с темными силами.

Лола помнила гул сердцебиения в ушах. То, как она под стоны матери тихо открыла дверь и выскользнула из дома. Как ее медленный шаг перешел в быстрый, а затем превратился в бег. Она бежала все быстрее и быстрее. Машины, вывески, деревья, люди – многие километры остались позади. За ней гналась лающая дворняга, а она увеличивала темп. Собака отстала, а Лола все бежала и бежала вперед.

Остановилась она у пивного ларька, чтобы перевести дух. Мимо прошла парочка, оба непростительно долго смеялись. Потом Лола снова бежала, дальше и дальше. Дурные мысли кружились в воздухе, но бег не давал им приземлиться. И так каждый день. Она вошла во вкус. Мать даже ни разу не поговорила с ней об отце. Словно ничего и не произошло.