– Мне не свойственно интерпретировать поведение клиенток. Обычно я этим не занимаюсь. Есть другие способы.

Насиба смотрит на моложавую брюнетку – та участливо смотрит на нее, сложив руки поверх своей полосатой кофты. Арина похожа на ее бывшую одноклассницу, только старше, волосы короче, а глаза зеленые. Узор на дверце шкафа напоминает шлем Дарта Вейдера.

Арина практикует дольше, чем Насиба была замужем. Сейчас, во время пандемии, Арина ведет терапевтические группы в зуме, а еще принимает индивидуально на часовых онлайн-сессиях. На такую сессию и приходит Насиба.

– Как мне вернуть его?

Арина все так же участливо отвечает, не сокращая утешительность тона:

– Я не колдунья.

Насиба нащупывает у себя на шее под платком старый рубец от фурункула и теперь указательным пальцем поглаживает эту еле заметную неровность.

– Я не хожу к колдуньям. Это строго запрещено. Я пришла на терапию, потому что мне очень плохо.

Арина вздыхает и поправляет камеру на компьютере.

– А чего вы хотите от наших встреч для себя?

– Я хочу понять, как мне себя вести, чтобы все стало как раньше.

– Видите ли, скорее всего, как раньше уже не будет. Расскажите мне еще раз подробнее, что произошло.

Насиба рассказывает долго, с цитатами из тысяч диалогов с Юсуфом, которые соединяются в один бесконечный разговор. Она зачитывает переписку, плачет, дрожит. Арина иногда комментирует. По стенам дергаются отблески жизни Юсуфа, и его тень равнодушно смотрит куда-то мимо Насибы. Наконец Насиба говорит:

– Я попробую подытожить. Мой муж внезапно решил, что нам надо развестись, потому что он несчастлив в браке. Я попросила его не торопиться, и теперь у меня есть немного времени. Я хочу, чтобы он остался со мной. И мне кажется, что самое правильное в этой ситуации – быть идеальной и бесконфликтной. И я жду, что он это оценит.

И Арина откликается:

– То есть вы его слушаете, понимаете и принимаете.

– Да-да. Как мать. Я про это уже читала, не надо быть мужу мамочкой. Но мое восприятие невозможно изменить спустя столько лет.

Арина сцепляет кисти в замок.

– Я расскажу, как я это увидела. У меня сложилось впечатление, что вы слишком стараетесь быть удобной для мужа и не вызывать в нем негативные эмоции. Вы стараетесь сохранить рисунок ваших с ним отношений.

– Звучит как строчка плохого хита: «Рисунок наших отношений – кардиограмма». Я попала в больницу с тахикардией не так давно.

Арина сочувствует:

– Как жаль, Насиба. Сейчас вам лучше?

– Это как посмотреть, – отвечает Насиба.

Арина продолжает:

– Именно рисунок отношений и породил проблему. А вы ничего не меняете, как будто бы пассивность – не средство достижения цели, а сама цель.

Насиба заметно расстраивается, краткий пересказ предыдущих серий ее прокатал асфальтоукладчиком.

– Не знаю… Не уверена. Это очень трудно и обидно. Обидно быть пассивной и ждать. Обидно позволять делать себе так больно.

– Вы изо всех сил стараетесь не измениться, хотя сами говорите, что статус-кво вашему мужу неприятен. И все равно вы остаетесь пассивной. Как вы думаете, если все останется как раньше, он передумает разводиться?

Насиба снова плачет, растирая слезы по щекам, и Арина немного наклоняется вперед, к камере.

– Посмотрите мне в глаза, пожалуйста. Вы в безопасном пространстве. Я с вами. Дышите глубже.

И Насиба почти успокаивается, всхлипывает реже, и всхлипы рождаются все мельче и мельче. На правом белке глаза лопается капилляр. Она хочет есть, но мысли о еде вызывают тошноту.

– Вы показываете своим поведением, что с вами можно поступать как угодно.

Насиба усмехается, слезы стягивают кожу на скулах.

– Я просто думаю, что в итоге он выберет продолжать отношения, когда поймет, что я для него сделаю все, что я его понимаю. Ему плохо в браке, но без меня, когда я уезжаю, ему тоже плохо, он сам так говорит. Вы думаете, он обманывает?

– Я не знаю. Вам виднее. Но ему, конечно, может быть плохо без вас. Между вами крепкая связь, рвать связь всегда больно. Но связь – это когда плохо, если другого нет рядом. А любовь – это когда хорошо, если другой рядом.

– Значит, любви у нас нет.

Они общаются еще десять минут, и сессия психотерапии заканчивается. Насиба отключается, Арина открывает коробку с кофейным зефиром в шоколаде.

Проходит почти час, и таймер пищит, сообщая, что новая консультация начнется через десять минут. Арина нажимает кулаками на веки и еще минуту смотрит, как фиолетовый фейерверк взрывается на внутренней стороне век. Она залпом допивает остывший чай и еще час разговаривает с тревожной и уставшей клептоманкой, которая подробно рассказывает о своей маленькой победе: поехала в Турцию на побережье и чуть не сорвалась, уже взяла чужой кошелек, но в последний момент вернула его владелице.