Телефон звонит уже минуту, но Лиза ненавидит незнакомые номера, они будят в ней безотчетный страх. «Сними трубку уже, трусиха», – думает она и не движется. «Вот кто сейчас говорит: „Сними трубку“? Только бумеры», – продолжает ее лингвистически подкованный внутренний критик. Лиза хочет спросить у Аси, понимает ли та, что значит выражение «снять трубку», но зеленый кружок продолжает мигать на экране. Невыносимая легкость коммуникации. Она проводит пальцем по нарисованному тумблеру.

– Ассаляму алейкум. – Женский голос громок и без громкой связи, неужели приветствие может быть столь боевым?

– Ва алейкум ассалям ва рахматуллах. Мы с вами знакомы?

– Нет, но вы же Умм Асия, да? Мне сказали, вы можете помочь.

– Могу? – вырывается у Лизы.

– Да, я насчет развода.

Лиза хочет ответить: «Я уже разведена», – но одергивает себя, шутки тут неуместны. Незнакомки не звонят ей просто так. Она либо хочет узнать, как развестись с неугодным супругом, либо ищет способ вернуться к мужу после третьего развода. Если муж произнес формулу развода три раза, и неважно, одновременно или с промежутками в годы, кредит доверия кончается. После третьего развода пара не может оставаться вместе как муж и жена, даже если оба хотят воссоединиться, даже если муж произнес завершающие слова в ярости или просто пошутил. Разводом не шутят, в развод не играют. Таков закон.

Но иногда можно найти выход. Есть два варианта, оба они легальные, но сомнительной расцветки с точки зрения мусульманского права. Первый – жена должна выйти замуж за другого мужчину, провести с ним какое-то время, развестись, и дальше она вольна вновь выйти замуж за первого мужа. Если, конечно, захочет. Подстраивать такое крайне не рекомендуется, как и вообще выходить замуж с намерением сразу развестись. Женщины, которые решились поступить именно так, порой передумывают в процессе и остаются в новом браке.

Второй вариант – найти какой-то изъян хотя бы в одном из трех разводов: не те слова, не то намерение, никто не расслышал, никто ничего не помнит.

И есть бонусный третий выход, если первые два не подходят, – предлагается найти изъян не в разводе, а в самом браке. Если брак заключен не так, как надо, то он не действителен, значит, не действительны и разводы, можно все начать с чистого листа, белого, как снег, хлопок и молоко.

Но подбирать решение Лизе совсем не хочется – это слишком большая ответственность. Да и у нее нет такого права, недостаточно знаний, недостаточно опыта. Иные муфтии десятилетиями разбирают семейные дела, пока она компетентно забывает арабский и падает в турецкий рассвет.

– Что насчет развода?

– Муж дал мне три развода, он разозлился, теперь жалеет. Он не хотел, у нас двое детей.

– Я очень сочувствую. К сожалению, ничем не могу вам помочь. Если у вас есть вопросы, лучше обратиться к местному…

– Не посылайте меня к имаму! Мы уже ходили в мечеть и всё рассказали, имам говорит, что развод не действителен.

– Что ж, если вы доверяете ему, то можете следовать этому мнению.

– Я не доверяю никому. Мне кажется, он ошибается. У нас простая мечеть, маленькое селение. Давайте я вам опишу нашу ситуацию.

И тут Лиза оказывается в роли, которая ей самой претит, но не играть которую невозможно. Она делегирует дело, отказывает просящей и практически обеляет тех, о ком не знает ровным счетом ничего. Ведь, если о благочестии человека ничего не известно, его свидетельство принимается.

– Послушайте, я же далеко. Чтобы хоть что-то определить точно, надо говорить и с вами, и с вашим мужем. Это должно быть своего рода юридическое слушание. Спрашивайте ученых, которые живут в вашей местности.

– А если они скажут, что больше нельзя нам жить вместе?

Лиза с шумом выдыхает воздух через нос и радуется, что чувства собеседницы нельзя подхватить на расстоянии.

– Значит, настало время перевернуть эту страницу. Вы не первая разведетесь с мужем, все предопределено.

Кому об этом знать, как не Лизе. Ее брак так и закончился – тремя разводами, речевым актом, облеченным в бурку гнева и возмездия. «Я развелся с тобой» – это классический перформатив, когда произнесение слов равносильно осуществлению действия. Лиза не захотела никаких кратких браков с непонятными мужчинами, она покричала, поревела и собрала все вещи Замиля, ее мужа, уже бывшего мужа, в четыре одинаковых чемодана. Так было суждено, отрезала она. Их семья пала жертвой неумолимой лингвистики и одного бурерожденного скандала.

Лиза бормочет прощальный салям и вешает несуществующую трубку. Все предопределено: и свадьбы, и разводы, и злость, и гнев, и неувядающая любовь, и маленькое пламя печали, и луны, сменяющие луны.