Ужин трясся. Джейк ткнул в него вилкой. Ужин – куски телятины, повисшие в каком-то серо-зелёном желе, – затрясся ещё сильнее.

Мама Бет была на кухне – заканчивала готовить варёный картофель и, как Бет это называла, фирменные макароны с сыром.

Джейк пришёл рано и сказал, что его мама присоединится к ним попозже. Но теперь он уже не был уверен, что хочет остаться. И не просто потому, что всё могло пойти очень плохо, а потому, что эта трясущаяся еда вселяла в него тревогу.

Он придвинулся к Бет и прошептал:

– Что конкретно это такое?

– Студень, – ответила Бет, демонстративно облизываясь.

– Студень?

– Да. Это вроде желе. По радио всегда говорят, что это très élégante[29].

– В нём куски мяса.

– И что?

– У вас есть кетчуп? Или, может, взбитые сливки? Или хотя бы голодная собака или кошка? Вообще это смахивает на кошачий корм.

– Ты что, пробовал кошачий корм?

– Нет. Но я присматриваю кое за чьими кошками. Кстати, они очень милые. И просто обожают, когда я даю им что-то вроде этого, – Джейк ткнул студень вилкой, и тот снова затрясся.

Бет прищурилась.

– Это деликатес.

– Не там, откуда я родом.

– А ещё это было любимое папино блюдо, и мы много лет его не ели. Для мамы это большой шаг. Так что… ещё вопросы?

– Мне. Уже. Не терпится, – сказал Джейк, выдавливая улыбку. Он решил, что всегда сможет подкрепиться свежим печеньем с маслом, а студень оставить Бет и её маме… и его маме.

Миссис Мэтьюсон вышла из кухни с кастрюлей чего-то, напоминающего запечённые спагетти с сыром. В животе у Джейка заурчало. Он проголодался. Не настолько, чтобы наброситься на странное желе, но макароны выглядели и пахли замечательно. Он соскучился по нормальной еде.

Джейк был в состоянии себя прокормить – чуток. Он покупал хлеб и сыр в магазинчике у мистера Чана на той стороне улицы, но надолго этого не хватало. Готовить Джейк не умел. А пиццерию, несмотря на множество попыток, ему отыскать не удалось.

– Итак, Джейк, когда придёт твоя мама? – Миссис Мэтьюсон вернулась на кухню за картошкой.

Дети обменялись быстрыми взглядами.

– С минуты на минуту, – ответил Джейк. – Она только днём вернулась из поездки и с нетерпением ждёт, когда наконец познакомится с вами. Когда мы виделись в последний раз, она как раз одевалась к выходу.

Миссис Мэтьюсон поставила на стол миску с дымящимся картофелем и села. Джейк собирался уже взять себе одну картофелину, но мама Бет цокнула языком.

– Невежливо есть, когда ещё не все собрались. Наберись терпения. Или твоя мама всё-таки не придёт?

Джейк сглотнул, кладя вилку на место, и уставился на дверь. По его шее скатилась капелька пота.

– Она сказала, что придёт к семи.

Некоторое время все молчали. Часы на стене громко тикали. Было две минуты восьмого.

Мама Бет снова заговорила:

– Что новенького в доме? Будут ещё концерты?

Джейк был рад сменить тему.

– Ну, зал закрыт, пока рабочие устанавливают леса.

Миссис Мэтьюсон удивлённо покачала головой.

– Леса? Для чего?

Бет пнула Джейка под столом. Она ничего не говорила маме ни о кресте на потолке, ни о загадке, которую они пытались разгадать. Лесов в зале не было с тех пор, как умер мистер Мэтьюсон.

– Эм, для какого-то спектакля или чего-то вроде, кажется.

– Спектакля? Почему не поставить его на сцене? – Миссис Мэтьюсон приподняла бровь, явно что-то заподозрив. Её естественное состояние, как Бет когда-то сказала Джейку.

– Это новая экспериментальная труппа, – ответила Бет. – Из Европы приехали.

– Откуда именно из Европы?

Джейку пришлось отдать маме Бет должное: она была настойчивой.

– Из России, – сказал он.

– Из России? Хочешь сказать, из Советского Союза?

Джейк не знал точно, что это такое, но кивнул.

– Это вроде как цирк. Там акробаты, так что леса им нужны для трюков и всего такого.

– Нужно будет уточнить у Джеремайи, – сказала мама Бет, и Джейк отчаянно понадеялся, что она не станет этого делать. – Я, возможно, ошибаюсь, но, кажется, им там не разрешают выезжать из страны.

Джейк и Бет обменялись обеспокоенными взглядами. Разговор зашёл на опасную территорию.

– ДЖЕЙК! – раздался из коридора слащавый голос.

– Самое время, – прошептала Бет.

– Это та квартира? – Женщина в дверном проёме, казалось, состояла в основном из пальто и шляпы, а её лицо скрывал пушистый шарф. Из-под шляпы выглядывали пряди чёрных волос.

– Мам? – позвал Джейк. – В смысле, МАМ! Входи. – Его глаза быстро метнулись от «мамы» к Бет и снова к «маме». Джейк никогда раньше не видел эту даму, но Бет заверила его, что её дурацкий план может сработать.

– Миссис Симмонс, я полагаю? – сказала мама Бет, отодвигая стул и протягивая руку.

– Бернис. А вы, должно быть, мама Бет. Джейк мне о вас столько рассказывал. – Бернис сбросила шарф и шляпу, и миссис Мэтьюсон повесила их в шкаф в прихожей.

– Ну же, расскажите мне о Джейке побольше, – попросила она, предлагая гостье сесть.

Джейк и Бет восприняли это как сигнал наконец заняться едой.

– Да что тут и говорить? Он маленький сорванец. Но милашка. – Бернис потянулась через стол и ущипнула Джейка за щёки, подмигивая ему.

– А отец Джейка?

Бернис помолчала, украдкой кинув взгляд на Джейка, который застыл от паники. Он давал Бет бумажку со шпаргалками, но, поскольку отца у него не было, об этом Джейк и не подумал.

Бернис сымпровизировала.

– Сошёл со сцены. Но не мне вам рассказывать, как тяжело воспитывать ребёнка в одиночку.

Бернис и миссис Мэтьюсон улыбнулись друг другу и принялись наполнять тарелки.

– Ой, я вилку уронил, – заявил Джейк, роняя вилку на пол.

– О нет, – сказала Бет.

Оба одновременно нагнулись за вилкой, и Джейк скорчил Бет под столом гримасу.

– Ты уверена, что твоя мама не коп или кто-то вроде?

– Говорю же, она просто хочет убедиться, что ты не натворишь бед – или что ты сам не попал в беду.

– Мне конец.

Из-под скатерти показалась голова миссис Мэтьюсон.

– У вас тут всё в порядке?

– Нашла! – воскликнула Бет, хватая вилку.

Все трое вынырнули из-под стола.

Бернис гортанно рассмеялась.

– Вы прямо как сурикаты на фото из «Нэшнл джиогрэфик»!

– Вы читаете много журналов? – поинтересовалась мама Бет.

– Дорогая, я их обожаю! Как и всё, что помогает развивать воображение малыша Джека.

– Вы хотели сказать – Джейка?

Бернис и бровью не повела.

– Малыш Джек – это одно из домашних прозвищ моего милого мальчика.

Бернис со впечатляющей ловкостью уворачивалась от бесконечных вопросов миссис Мэтьюсон. Может, Джейк всё-таки выплывет?

Мама Бет продолжила допрос, не забывая об ужине:

– У вас очень хорошенькие ногти для той, кто весь день проводит за печатной машинкой.

И снова Бернис ничуть не смутилась.

– Я больше стенографистка. Карандаш и бумага. И у меня есть один секрет, в котором я должна вам признаться.

Джейк сглотнул. Неужели мама Бет разгадала их не очень-то хорошо продуманный план?

Но Бернис протянула руку и взяла ладонь миссис Мэтьюсон, разглядывая морщинки и трещины.

– Милая моя, ваша работа совсем не щадит эти чудные пальчики.

Мама Бет явно обиделась и отдёрнула руку.

– В тяжёлой работе нет ничего зазорного.

Бернис снова схватила её за руку и бережно погладила.

– Простите, дорогая. Я совсем не это имела в виду. Я тоже страдала от трещин и сухости, пока не открыла волшебный эликсир.

– Эликсир?

Бернис кивнула.

– Эдна Уоллес Хоппер[30].

– Актриса? – Мама Бет выглядела сбитой с толку.

Джейк, конечно, никогда о ней не слышал, зато Бет с мамой явно о ней знали.

Бернис кивнула.

– Она придумала крем для рук, который творит чудеса, настоящие ЧУДЕСА. У меня он как раз завалялся в сумочке. – Бернис залезла в сумочку и вытащила оттуда маленькую баночку с нарисованным на этикетке женским лицом. – Это вам подарок. За то, что были так добры к моему мальчику.

Мама Бет стиснула баночку так, словно это было золотое кольцо.

– У меня просто нет слов. Вы так добры. Большое вам спасибо!

Остаток ужина прошёл без допросов, и Бернис убивала время рассказами о том, как трудно было с Джейком во младенчестве, как он почти сломал руку, гоняясь за ловцом собак, и как никогда не сачковал (что бы это ни значило).

– Тебе бы записывать, – прошептала Бет Джейку, передавая ему масло.

– Да что ты говоришь.

Он беспокоился, что Бернис переигрывает, но мама Бет смеялась и в конце концов тоже начала делиться историями про Бет. Как учителя называли её «упёртой» и «умной» и как она порой вляпывалась в неприятности. Бет лишь ухмылялась.

Ужин продолжался, и Джейк расслабился. Лишь раз он пожалел об этом плане – когда Бернис принялась с восторгом рассказывать, до чего Джейк обожает студень, и Бет восприняла это как повод шлёпнуть ему на тарелку ломоть потолще.

Первый кусочек Джейк проглотил легко, предварительно щедро посолив, но вот второй напомнил ему о корме Анастейши, и мальчик с трудом подавил рвотный позыв. Он запихал остаток в рот целиком, а потом извинился и побежал в туалет.

Выплюнув студень в унитаз и смыв, Джейк почувствовал себя лучше. Он порылся в ящичках, нашёл тюбик зубной пасты и прополоскал рот. По крайней мере, он надеялся, что это зубная паста. По вкусу больше смахивало на мел.

Джейк вернулся как раз в тот миг, когда миссис Мэтьюсон говорила:

– Раньше Бет много рисовала с отцом, но потом перестала. До тех пор, пока не появился Джейк.

Даже со спины Джейк видел, как покраснела Бет.

– Ну ладно, мам, – сказал он. – Нам пора.

Бернис, казалось, была искренне разочарована. Но Джейк громко зевнул – тайный знак, сигнализирующий, что пора сворачиваться, пока они где-нибудь не прокололись. У него уже и так появилось штук двадцать новых детских воспоминаний, которые ему предстояло запомнить.

– Да. – Бернис тоже зевнула. – Завтра рано вставать. Огромное спасибо за чудесный ужин.

Вдвоём они направились к двери.

Миссис Мэтьюсон улыбнулась.

– Что ж, Джейк, спасибо, что наконец позволил мне познакомиться с твоей замечательной мамой.

– Ага, – ответил мальчик, подпихивая «маму» к двери.

– Вечер был просто очаровательный, – прощебетала Бернис. – Обязательно нужно повторить. Быть может, в следующий раз соберёмся у нас?

Джейк не смог удержать сорвавшегося с губ писка паники.

– Это что, мыши? – спросила Бет, изо всех сил пытаясь это замаскировать.

– Никаких мышей в моей квартире! – отрезала её мама.

– Может, вам стоит завести кошку, – предложила Бернис.

– Бет всегда хотела кошку. Но, боюсь, такой роскоши я не могу позволить. Прийти к вам на ужин было бы прекрасно. Выберем дату сейчас?

Бернис закашлялась.

– Ну конечно. Я частенько бываю в разъездах. Но когда вернусь – непременно. Будем на связи. Уверена, Джейк с радостью приготовит вам студень по его любимому рецепту. Из тунца.

– Звучит замечательно, – сказала мама Бет.

– До свидания! – воскликнул Джейк.

Он закрыл дверь и повёл Бернис к лифту. Они молчали, пока двери лифта не закрылись и они не остались вдвоём.

– Этот скучный мамский парик не очень-то удобный, – заявила Бернис, стягивая его с головы – оказавшейся коротко стриженной. – Вот. Возьми себе. Для моих выступлений он слишком скучный.

– Спасибо. Эм, сколько я вам должен?

– Кажется, твоя подруга сказала, десять долларов.

– Точно. – Джейк вытащил носок с монетами. Теперь он лишился большей части своих сбережений.

– Очаровательно, – протянула Бернис, натягивая длинную перчатку и расправляя кончик пальца. – Но, конечно, это было до того, как я рассталась с моим драгоценным кремом для рук. Ещё доллар – и мы в расчёте.

Джейк порылся в карманах, ища завалявшиеся монетки, и вручил их Бернис.

– Спасибо, Джейк. Эта твоя подруга Бет здорово тобой дорожит, раз устроила всё это. – Бернис посмотрела в зеркало, лизнула палец и прицепила на место накладные ресницы.

– Бет замечательная.

– И смелая. Не всякий малец отважится заявиться ко мне в клуб с воплем «Мне нужна мама». – Бернис так расхохоталась, что ресницы снова отвалились.

– Вас правда зовут Бернис?

– Это сценический псевдоним. Моё настоящее имя Фрэнсис Рено.

– Приятно с вами познакомиться, Фрэнсис. И спасибо, что побыли моей мамой. Вы мне очень помогли.

– Главное, смотри, чтобы её мама не увидела моё ревю в клубе «Голубь» на следующей неделе, иначе нам обоим крышка.

– Не думаю, что с этим будут проблемы, – сказал Джейк. Он не знал, что это за клуб такой, но полагал, что мама Бет вряд ли посещает подобные заведения.

Двери лифта распахнулись, Фрэнсис помахала Джейку рукой и удалилась. Джейк нажал на кнопку девятого этажа, и двери медленно закрылись.

Пока что он справился с огромным испытанием, но что дальше?

– Ну ладно, «Регентство», – сказал мальчик в пустоту лифта, – ты довольно?

Ответом ему служил лишь шум кабелей, поднимающих его в квартиру.