Выяснилось, что маляры не смогут приехать сразу же, так что Большой зал по-прежнему был, по выражению Бет, «открыт для показов». А перекрещивающиеся арки оставались мучительно далёкими, хоть сам зал и сотрясался от энергии.

На каждый свободный вечер Уильямс планировал новые развлечения.

– Кто же не любит хорошенько повеселиться? – сказал он детям. – А заодно это способ открыть местным жителям новые горизонты. Все они должны иметь представление о безграничных возможностях этого огромного-преогромного мира.

– А ещё так мы можем подзаработать, убираясь после грязнуль-зрителей, – добавила Бет.

– И найти побольше нераспечатанных шоколадок, – с улыбкой подхватил Джейк. Он подозревал, что Уильямс одновременно пытается отвлечь себя от мыслей, что маляры могут найти – или не найти – под потолком.

В зале снова показывали кино, в том числе немецкий фильм про вампиров «Носферату», который – Джейку пришлось это признать – оказался настолько же страшным, как и любой другой фильм про вампиров, даже без звука и цвета.

Ещё были новые концерты знаменитых музыкантов. Уильямс представлял их Бет и Джейку, но всегда лишь по именам: Джордж, Айра, Бикс, Бесси, Дюк[26]. Мужчина по имени Дюк оказался тем самым типом в широкополой шляпе, который улыбнулся Джейку в его первый день в коридоре рядом с квартирой Бет. Джейк так и не выяснил, кто это, но на пианино он играл будь здоров. Мальчик решил, что спросит Тео или погуглит, когда вернётся домой.

А вот Альберта Эйнштейна ему и гуглить не нужно было – он узнал его сумасшедшую причёску и кустистые усы. У учительницы математики Джейка, мисс Берот, висел на стене лаборатории плакат с фотографией этого гения.

Эйнштейн пришёл в Большой зал прочесть лекцию о космосе, вдохновившую Бет и Джейка провести ночь на крыше с телескопом. Они наблюдали великолепные метеоритные дожди и выстраивающиеся в ряд планеты.

Откуда Уильямс знал Эйнштейна? Оказалось, физик помог разработать – подумать только! – систему охлаждения в кухнях «Регентства».

– Больше никто не воспринял мою идею всерьёз, – сказал Эйнштейн Джейку и Бет после речи. – Все думали, что я должен заниматься только физикой! Но Джеремайя мыслит иначе, чем другие.

Джейк спросил учёного, верит ли тот в существование других планет, похожих на Землю, и Эйнштейн набросал кое-какие мысли по этому поводу на клочке бумаги. Джейк понятия не имел, что эти буквы и каракули означали, но был уверен: Профессор Милашка разберётся.

Бет руками и ногами вцепилась в новые образовательные возможности.

Она попросила Джорджию научить её рисовать получше.

Затем пришли другие художники, чтобы расписать остальные квартиры на девятом этаже, и Бет гонялась за каждым из них – в результате чего её альбом для рисования заполнился новыми идеями картин, резьбы и скульптур.

Поначалу Джейк таскался за Бет следом, потому что подруга так захотела. Но потом обнаружил: ему и самому нравится узнавать новое об искусстве, музыке и науке.

Однако самым странным мероприятием – по крайней мере, для Джейка – оказался танцевальный марафон. Пары танцевали до упаду – или до тех пор, пока судьи не исключали их за то, что они слишком вяло двигаются. Победившая пара продержалась почти двадцать четыре часа и выиграла колоссальный приз – сотню долларов.

Джейк и Бет тоже поучаствовали – это стоило четвертак, – но выбыли уже через пятнадцать минут, когда Джейк запнулся о ноги Бет. Потом они сидели, ели попкорн и почти до полуночи наблюдали за другими танцорами.

Бет прозвала это «мозольными плясками».

– Потому что у всех хороших танцоров на ногах после такого долгого танца мозоли. – Она рассказала Джейку, что некоторые подобные марафоны длятся неделями.

Джейк потёр пальцы ног.

– Не могу придумать пытки хуже.

И каждую ночь он засыпал, глядя на настенную роспись Джорджии – сияющий и великолепный воображаемый горизонт. «Регентство» со своим ореолом света пробиралось в его сны.

Как он мог убедиться, что роспись будет на месте, когда он наконец вернётся? Если вообще вернётся. Джейк начал подозревать, что этого может так и не произойти. Прошло уже несколько недель. Если он задержится здесь ещё, то уже не успеет спасти дом. Если пробудет здесь несколько месяцев, снос уже начнётся.

Джейк с удивлением обнаружил, что за тревогами время течёт медленнее – медленно, как патока из банки.

Он знал, насколько это медленно, потому что Бет убедила его помочь ей приготовить печенье из патоки для всех жителей «Регентства».

– Мне кажется, оно движется в слоу-мо, – заметил Джейк, глядя, как густая коричневая жидкость целую вечность вытекает из консервной банки.

– Слоу-что?

– Неважно. Почему не взять готовое тесто?

– Знаешь, хоть, кажется, в будущем всё и быстрее, но точно не веселее, – отозвалась Бет. – Помнишь, что говорил шеф Боярди[27]? Терпение. Терпение.

Боярди, шеф-повар знаменитого ресторана при каком-то отеле, был ещё одним из гостей Уильямса. Он подготовил потрясающий фуршет для местных жителей и даже дал Джейку подписанный рецепт миндального бискотти – специально для Дилейни.

– Наконец-то! – воскликнула Бет, когда Джейк выгреб деревянной ложкой остатки патоки из банки в миску.

– Что теперь? – спросил он.

– Перемешивай. – Бет вручила Джейку венчик.

– Я?

– Тебе нужно потренироваться. Ты до сих пор не можешь добросить мяч от аутфилда[28] до основной базы.

– Мне и не нужно его бросать, если я поймаю мяч до того, как он шлёпнется на землю. – Он передал венчик Бет. – А вот твой фастбол немно-о-ожко медленный. Может, это тебе нужна тренировка.

– Ладно, будем мешать по очереди.

Больше никакие знаменитые бейсболисты в «Регентство» не заглядывали, но игры на пустыре проходили почти каждый день. Джейк здорово наловчился угадывать по одному лишь звуку удара мяча о биту, куда этот мяч полетит. Игр он ждал с нетерпением.

Ещё ему нравились ежедневные прогулки по этому новому – или, скорее, старому – миру с неизбежным мороженым после каждой.

– Раньше тебя силком было на улицу не вытащить, – шутила Бет. – А теперь домой не загонишь.

С ней, казалось, случилась обратная история: она всё больше времени проводила в доме, каждый день таращась на крест под потолком. Бет не хотелось надолго уходить из «Регентства», словно она боялась, что его не окажется на месте, когда она вернётся.

Передняя дверь со щелчком открылась.

В квартиру вошла мама Бет.

Джейк уронил венчик на пол. Она должна была вернуться только через несколько часов, и мальчик не планировал с ней пересекаться.

– Джейк! – Миссис Мэтьюсон поставила на стол какую-то коричневую коробку. – Как твоя мама?

В попытке избежать её взгляда Джейк наклонился подобрать трясущимися руками венчик.

– Эм. Отлично… В последнее время она очень много работает.

– Где работает? Чем, говоришь, она занимается?

– Э, она юридический секретарь.

– И что, юристы тоже задерживаются допоздна, как и секретари?

– Эм… э… да…

Бет попыталась сменить тему разговора на что-то более безопасное.

– Почему ты так рано вернулась?

– Я просто заглянула, пока шла обратно к Малвэйни. Купила у мясника кое-что вкусненькое – это нужно прямо сейчас положить в ледник.

– Мы всё сделаем, мама, – сказала Бет. – А что вкусненькое?

– Всё так удачно совпало. Я пошла к мяснику купить стейков. У Малвэйни запланирована на выходные большая вечеринка. А мистер Гаспаро сказал, что у него остались обрезки. – Она подняла коричневую бумажную упаковку с надписью «телятина», сделанной чёрным карандашом.

– Студень из телятины! – воскликнула Бет. Она бросилась в объятья мамы.

Джейк недоумевал. С чего так радоваться желе?

Бет выпустила маму. Они обе всхлипывали, глаза у них стали влажными.

– Это было папино любимое блюдо, – объяснила Бет. – Мы так давно его не ели.

– Слишком давно, – согласилась её мама, проводя рукой по кудряшкам Бет. – Надеюсь, я вспомню, как его правильно готовить! А сейчас сбегай в холл и принеси свежего льда, пока мясо не испортилось.

Девочка кивнула.

– Я мигом. Ты идёшь, Джейк?

– Джейк может посидеть здесь, со мной, – сказала миссис Мэтьюсон. – А теперь беги.

Бет замешкалась, но потом пискнула:

– Хорошо, мам, – повернулась и скрылась в коридоре.

Теперь Джейк остался в кухне наедине с миссис Мэтьюсон. Она медленно повернулась к нему.

– Джейк… – начала она, широко улыбаясь.

Тот сглотнул.

– Да, мэм?

Она подалась вперёд, и Джейк попятился.

– Спасибо тебе.

Этого он не ожидал.

– Спасибо?

Мама Бет бережно накрыла своей ладонью его руку и похлопала по ней.

– С тех пор, как Чарльз умер, – она сделала паузу, собираясь с духом, – с тех самых пор Бет сама не своя. Со стороны это незаметно, но от матери ничего не скроешь. Видит бог, я пыталась ей помочь. Но с этой бесконечной работой и попытками улучшить нашу жизнь… – Она утёрла слезу.

Джейк снова подумал о собственной матери.

– Вам тоже приходилось нелегко.

Миссис Мэтьюсон кивнула, вытирая глаза рукавом блузки.

– Да. Но теперь у неё совсем другой взгляд. Эта энергия. Эта искра. Раньше Бет постоянно рисовала вместе с отцом. Но с тех пор как он умер, даже не брала карандаш в руки. А теперь она стала прежней. Она кажется такой полной надежды, особенно в последние несколько дней. Возможно, даже счастливой. И я так скучала по ней.

У Джейка пересохло в горле. «В последние несколько дней». Он знал, почему Бет изменилась, и дело не в нем. Это была надежда найти послание от отца.

Джейк должен был верить, что они найдут что-то под потолком. А если нет… мысль об этом заставила его содрогнуться. Каким сильным окажется удар – для него и Бет, – если надежда окажется ложной.

Мама Бет продолжала что-то говорить ему, но Джейк пропустил часть мимо ушей, пока не услышал:

– …Может, пора будет переехать.

– Постойте, что?

– Мистер Уильямс был так добр к нам с тех пор, как Чарльз умер. Откровенно говоря, я знала, что он будет за ней присматривать, но проводить в одиночестве столько времени не очень хорошо для ребёнка. Если с ней что-то случится… – Она вытерла очередную слезу. – Но наш маленький цветочек так вырос. И, возможно, пришла пора подыскать новое, лучшее место.

Джейк подавил нарастающий приступ паники.

– Переехать? Но Бет любит «Регентство». Это её дом.

Миссис Мэтьюсон помахала рукой в воздухе.

– Всего лишь мысль. Мы с Чарльзом никогда не собирались оставаться здесь навечно. Это был временный дом, перевалочный пункт на пути к другим целям. Именно такое прибежище они с Джеремайей всегда хотели построить. – Она твёрдо кивнула и снова похлопала Джейка по руке. – Ну ладно, мне пора возвращаться на работу. Когда Бет придёт, проследишь, чтобы она положила телятину в ледник?

– Вы собираетесь делать желе из мяса? – Теперь Джейк ещё меньше понимал, как кто-то мог такому радоваться.

– Тебе понравится. И я жду вас с мамой к нам на ужин завтра вечером. И на этот раз я не приму отказа.

Джейк попытался выдумать новую отговорку.

– Она работает допоздна.

– Тогда мы подождём, пока она придёт. Но мне нужно задать ей кое-какие вопросы. Она отчего-то избегает нас? – Маму Бет, казалось, обижала эта мысль.

– Нет, нет. Дело не в этом. Просто она очень занята. Очень, очень занята. И ей приходится много ездить по работе. Она вообще-то и сейчас в отъезде.

– Без своего сына? Хм-м-м.

Джейку захотелось себя стукнуть. Бет предупреждала его, что случалось с беспризорниками, если о них сообщали в полицию. Надо быть осторожнее.

– Она возвращается завтра, – быстро сказал он.

– Джейк, мать должна познакомиться с матерью нового лучшего друга своего ребёнка.

– Ладно.

– Иначе она может перестать доверять этому другу. – Она встретилась с ним взглядом и сложила руки на груди. Это был тот же взгляд, которым смерила Джейка Бет в тот первый день в её квартире, только более грозный.

– Ладно, – Джейк кивнул.

– Хорошо. – Она запахнула пальто и направилась к двери. – Ужин. Завтра.

Джейк ошарашенно глядел ей вслед. Миссис Мэтьюсон закрыла дверь, оставляя его одного в кухне. И где носит Бет? Сколько можно ходить за льдом?

Он подождал ещё несколько минут и собирался уже идти искать подругу, когда та ввалилась в дверь.

– Джейк! Работники здесь, и они уже начали устанавливать леса!

– Офигенно!

– Мистер Уильямс говорит, на это уйдёт пара дней. – Она положила лёд на стол и обняла Джейка. – У нас почти получилось.

Пальцы у Бет были ледяные, но Джейку это объятие показалось самым тёплым на свете.