«Рампа»

Что есть, то есть: на этой неделе всем известный принц-плейбой едва ли не каждую ночь танцевал допоздна с известной актрисой. Собирается ли нынешняя королева сцены сыграть в пьесе, в финале которой на пальце у нее засверкает бриллиант короны? Полагаем, на подмостках она делает книксены лучше, чем перед троном. Специалисты рекомендуют заниматься тем, что умеете, а в одном сомневаться не приходится: Астеры умеют танцевать.

Декабрь 1923 года

Вайолет покрепче прижалась к Адель, уткнувшейся подбородком в пышный меховой воротник; на головы им падал снег. Вайолет оставалось только жалеть, что у нее нет ничего теплее старенького поношенного пальто. На воротник и манжеты она пришила искусственный мех – так смотрится помоднее, но тепла от всего этого что от пары чулок в ледяной ванне.

Ну, в ее положении выбирать не приходится. Небольшое жалование, которое она получала в кордебалете, позволяло оплачивать аренду пополам с Кэти – по счастью, Вайолет успела поведать той о своих невзгодах вовремя, и ей не пришлось ночевать за кулисами, – и отсылать немного денег домой, для Прис. Мать никогда не отвечала на письма, в которые Вайолет вкладывала деньги, но та старалась не обижаться, зная, что хотя бы помогает сестре.

Они с Адель сближались все больше, к вящему негодованию некоторых особ, например Бриджет, с которой Вайолет, как это ни печально, по-прежнему приходилось каждый раз встречаться на спектаклях и репетициях. Пьеса все не сходила со сцены, билеты на дневное и вечернее представление раскупали полностью. Похоже, лондонцы никак не могли пресытиться чужим флиртом.

– Вон он, – прошептала Адель, и щеки ее порозовели от возбуждения.

Любой другой решил бы, что она просто разрумянилась от холода. Но Вайолет было знакомо это чувство, трепет в животе, как будто где-то очень чешется – не стерпеть.

У «Савоя», где они стояли наготове, остановился дорогой «роллс-ройс».

Принц Уэльский – настоящий принц! – выскочил из автомобиля и склонился перед Адель в картинном низком поклоне. Он ухаживал за ней уже несколько месяцев. Газеты сходили с ума: Адель, звезда мюзикла «Хватит флиртовать», блистательная и экзотичная американская актриса, сумела завоевать симпатии принца. Все знали, что он любитель всего американского.

Впрочем, не он один был очарован Аделью. Газеты улетали из рук разносчиков и с тележек быстрее, чем их успевали напечатать.

Почти все представители лондонской элиты, владельцы дорогой обуви и сверкающих драгоценностей, обожали Адель Астер. Искали ее внимания. Всякий, у кого имелся титул «достопочтенный» и к кому обращались «ваша светлость», почти наверняка видел Адель на сцене и приглашал ее на ужин.

На счастье или на беду, Вайолет оказалась всему этому свидетельницей. Она была теперь причастна к вещам, о которых раньше и помыслить не могла. Каждый вечер Вайолет не забывала себя ущипнуть, думая, что вот сейчас проснется. По утрам, просыпаясь, она обнаруживала, что по-прежнему проживает сразу две жизни: изгнанной из материнского дома нищебродки из Ист-Энда, которая горбатится от зари до зари, чтобы свести концы с концами, и близкой подруги суперзвезды, ходящей на свидания с принцем.

– Ах, нет, ну какой же он красавец! – прошептала Адель, склоняясь так близко, что Вайолет почувствовала запах шампуня «Амами» у нее в волосах, крема «Пондс» у нее на коже, духов «Шанель», овевавших ее тело. У Вайолет был собственный флакончик «Шанель № 5» – Адель подарила на день рождения.

– Уж да. – Вайолет не могла не признать, что принц недурен собой, хотя представители королевской семьи и жили в роскоши, лопали булочки со взбитыми сливками и икру, тогда как подданные их питались капустным супом с хлебными корочками. Она старалась не выказывать досады по этому поводу, но получалось это не всегда.

– И брат его такой очаровашка.

С какой беспечностью рассуждала Адель о внешности и очаровании принцев! Будто они – обыкновенные люди. Вайолет обожала Адель, но ей казалось, что ослепительный блеск короны порой все-таки застит ей взор.

– Да, просто дивная пара. – Вайолет уже пожалела, что согласилась пойти с Адель. Куда уютнее выпить с Кэти пинту пива за игрой в шашки, чем вести досужие разговоры с занудами голубых кровей. Но если ищешь покровителя на будущее, без таких жертв не обойтись.

– То-то мы сейчас развлечемся! – Адель бросила на брата косой взгляд. – Только не говори Фредди, как именно.

Вайолет смотрела со стороны, как Адель приседает в безупречном реверансе, а потом берет принца под руку – он повел ее к машине, манившей своим обитым белой кожей салоном.

– Садись! – позвала Адель, освобождая место рядом с собой и жестом подзывая Вайолет.

На один миг время будто остановилось: Вайолет рассматривала улыбчивые лица блистательных и красивых людей в дорогом авто, которые звали ее с собой. Она и раньше ездила с Адель на танцы, но к этим поездкам ни разу не присоединялись королевские особы. Похоже, ей предстоит пересечь совершенно особый мост.

Вайолет подумала про маму, будто услышала, как та рассказывает, где ее место, заставляет вспомнить, что мир Адель – не ее мир. Сколько ни пытайся, а голос этот не заглушить.

– Мне все-таки надо домой. – Вайолет смущенно улыбнулась – эту улыбку она за последние несколько месяцев отрепетировала до совершенства: ей приходилось раз за разом придумывать оправдания, почему она отказывается от приглашений (в основном она отказывалась потому, что ей это было не по карману).

Уж лучше отказать Адель, чем потом идти с повинной головой к Кэти и говорить, что ей нечем платить за квартиру. Или просыпаться утром с больной головой, совсем не выспавшись.

– Да будет тебе, Вайолет, вечно ты убегаешь. – Адель надула губки, однако слова эти произнесла не она.

Вайолет обернулась и с изумлением обнаружила, что Фред Астер смотрит на нее и ухмыляется.

– Как большой любитель домашних удобств и блюститель часов сна, необходимых для того, чтобы спектакль играли достойно, я ценю твои колебания. Но все же… – он кивнул в направлении «роллс-ройса», – часто ли простолюдинам выпадает случай потанцевать с особами королевских кровей?

В чем-то Фред был прав. Да, есть повод не отказываться. Она просто закажет поменьше спиртного – чтобы потом не пришлось доживать остаток недели на овсянке. Кроме прочего, можно потом будет рассказывать, на какие жертвы она пошла ради принца. Да и кто в состоянии отказать его королевскому высочеству?

Устало улыбнувшись – совсем как Фред, – Вайолет кивнула и села рядом с Адель на заднее сиденье «роллса». Они подняли бокалы с шампанским и выпили за их спектакль, за дружбу – по стенкам бокалов катились пузыристые капли, пока автомобиль пробирался сквозь плотный поток.

В клуб «Ривьера» они прибыли через несколько минут. К алкоголю Вайолет не привыкла, от шампанского ноги утратили твердость, она с трудом выбралась из машины. Первый же глоток ударил ей в голову, щеки сделались пунцовыми. Фред помог ей удержаться на ногах, когда она покачнулась.

В клубе собрались сливки британского общества, в приглушенном свете поблескивали драгоценности. Ароматы самых разных французских духов смешивались со всплесками смеха и ехидными репликами.

Вайолет чувствовала себя не в своей тарелке, и лакей, который помог ей снять ее поношенное пальтишко, сразу все понял и бросил на нее неодобрительный взгляд, увидев ее в компании принцев и прочих аристократов. «А ты-то как сюда затесалась?» – было написано у него на физиономии. Вайолет отвела глаза. Решила не отвечать ему извиняющейся улыбкой – вышло бы слишком натужно. Она уже как-то раз услышала от одного задаваки из Мейфэра, что только американка Адель способна задружиться с молодой хористкой из трущоб.

Впрочем, Вайолет ни о чем не жалела. Нисколько.

Вслед за богами и богинями она проследовала в глубины клуба и нашла себе местечко рядом с Адель, положив на стол сумочку, которую сама вышила к своему четырнадцатому дню рождения. Какой смысл отмечать очередную дату, если даже не можешь сделать себе подарок?

По крайней мере относительно своего платья она ощущала определенную уверенность. То была первая трата, которую она себе позволила, получив место в кордебалете. Нет, оно не от известного и дорогого кутюрье, но если слегка прищуриться, то разница почти не заметна. А главное – Вайолет сама ощущала себя в этом платье красавицей: расшито блестками, оборки на подоле шуршат под коленями. В этом платье она вполне успешно сливалась с толпой «флэпперов».

– Коктейль? – Принц Джордж, младший брат поклонника Адель, известный в тесном дружеском кругу как Берти, сделал пригласительный жест.

Вайолет кивнула, дав себе слово, что только попробует и уж всяко не выпьет больше половины. На противоположной стороне стола Адель склонилась к принцу Уэльскому, который неприкрыто оказывал ей знаки внимания.

Фредди недовольно посматривал в их сторону, пока оркестр не заиграл бодрую мелодию – загудели трубы, забили барабаны. Он даже не оглянулся: тустеп – и вот он уже на танцевальном паркете.

Вайолет отбивала ритм ногой под столом, глядя, как Фредди постепенно окружают танцоры-наблюдатели. Одновременно она крутила в пальцах бокал с нетронутым коктейлем.

– Изумительная мелодия, верно? Пойдем, Вайолет, потанцуем, – прозвучал, перекрывая шум, певучий голос Адель.

Вайолет оторвала взгляд от вращающейся лимонной корочки в бокале и увидела, как Адель шевелит бровями.

Когда доходило до развлечений, энергия у Адель всегда била ключом. Даже если ей случалось полностью вымотаться на репетиции, стоило кому-то предложить поехать еще и на танцы, американка всегда вызывалась первой. Намятые пальцы ног заживали будто по волшебству – или просто немели, не причиняя ей боли.

Вайолет восхищалась ее энергией и любовью к жизни и часто пыталась ей подражать – ей казалось, что быть Адель Астер – сплошное удовольствие.

– Конечно! – Вайолет тут же вскочила.

– Идете танцевать? – осведомился какой-то джентльмен, устремив на нее взгляд вдумчивых голубых глаз.

– Да. – Вайолет искоса взглянула на Адель – та уже пробиралась сквозь толпу.

– А партнер у вас есть?

Ах ты ж… что потом скажет Адель? Если Вайолет признается, что танцевать ей не с кем, не сочтет ли джентльмен ее никчемной – или все-таки увидит в этом повод ее пригласить? Разгадывать головоломки светской жизни Вайолет пока не научилась. Она умела танцевать, умела подавать коктейли, на этом ее таланты и заканчивались. Быстро проведя языком по верхней губе, она произнесла первую же фразу «в духе Адель», которая пришла ей в голову:

– Смотря как поглядеть.

– На что? – Джентльмен склонил голову набок.

Тут Вайолет вдруг осмелела.

– Смотря на то, собираетесь вы меня пригласить или нет.

Брови его поползли вверх к самым волосам, а потом он вдруг улыбнулся от уха до уха.

– Разумеется, собираюсь.

Он протянул ей руку, и Вайолет приняла ее с ответной улыбкой.

Когда они вышли на танцпол, Адель перехватила ее взгляд, подмигнула. Вайолет подмигнула в ответ.

– Да, кстати, меня зовут Пол Рейд. – Он закружил ее, поймал в объятия.

А, это тот самый сомнительный обладатель дорогущего спортивного автомобиля, который в начале их выступлений ухаживал за Мими! С тех пор они расстались – об этом Вайолет прочитала в газетах.

– Рада познакомиться, Пол. А я Вайолет.

– Вы изумительно танцуете.

От этого комплимента ее пробрала дрожь восторга. Но она теперь что ни день танцевала с профессионалами, уверенности в себе ей было не занимать. Даже музыка обрела для нее новое звучание – теперь, когда в кордебалете она стояла на центральном месте. Последние несколько месяцев прошли просто изумительно – и это еще мягко сказано.

– Рада это слышать, – поддразнила она его. – Иначе Адель выгонит меня из труппы.

– Ну уж нет, если кто и выгонит, то Фредди.

Вайолет рассмеялась. Фред Астер выходил из себя, если кто-то недотягивал до верхней планки. Вайолет уже давно старалась пореже попадаться ему на глаза.

Они протанцевали один медленный танец, потом быстрый – кружились по паркету так, будто на ногах у них выросли крылья. Вдоль позвоночника Вайолет сползали капельки пота, во всем теле восторгом гудела жизнь.

Февраль 1924 года

Париж

Вайолет и Кэти почти не сомкнули глаз – предвкушение заграничного путешествия не давало им заснуть. Они перемерили все, что нашлось в шкафах, менялись платьями, блузками, юбками – в результате их небольшие саквояжи только что не лопались. После этого они доехали до конечной станции подземки, а оттуда взяли такси в аэропорт и вместе с Аделью и остальными вылетели на аэроплане в Париж. Вайолет была очень рада, что не пренебрегла советом продюсера и заранее оформила паспорт на случай поездок за границу.

И вот, стоя у подножия Эйфелевой башни – железные балки пересекались под четким углом, а само сооружение взмывало в звездное небо, – Вайолет возносила хвалу судьбе за этот головокружительный отпуск. Возможность хоть немного посмотреть мир. А еще она была благодарна мистера Каудену, который ее отпустил. Смотреть их спектакль приходило столько народу, что его отношение к ней сильно смягчилось.

Парижская полночь оказалась совсем не похожей на лондонскую. Уличные фонари испускали мягкое желтое сияние, парижане прогуливались под ручку, будто только что отужинали. В клубах играла музыка, раздавалось пение.

Даже если ее театральная карьера и не состоится, если «Хватит флиртовать» станет первым и последним ее спектаклем, Вайолет останется этот миг, на который она сможет потом оглядываться с дрожью восторга.

– Правда же невероятное зрелище? – спросил ее Пол.

Вайолет склонила голову набок, раздумывая, как бы ответить. Если честно, при свете дня было интереснее – видно было самую верхушку башни, сейчас же она сливалась с черным небом.

– Я верхушку не вижу.

Пол подошел ближе, положил руки ей на плечи, чуть сдвинул ее в сторону.

– Посмотри вот отсюда.

И перед ней возникло треугольное навершие на фоне луны. Вайолет резко выдохнула. Каким же волшебным оказался для нее этот год! И все же, несмотря на сбывшиеся мечты, в глубине душе постоянно трепыхался страх, что пузырь лопнет и она кувырком полетит с облаков на землю.

– Теперь ты, надеюсь, поняла, – сказал он, усмехнувшись.

Да, поняла. И ее это странно заворожило. Ладонь Пола, прежде чем отстраниться, скользнула вдоль ее руки, сам же он так и стоял у нее за спиной, глядя вверх.

Он оказался в составе свиты, последовавшей за Астерами в Париж; кроме него, в нее вошли несколько окололитературных деятелей, имена которых все начинались с эпитета «достопочтенный». Примкнул к ним и принц, который в последнее время называл Адель Делли, как и Фредди.

– Так хочется мороженого – прямо убить готова! – объявила во всеуслышанье Адель.

– Отыскать ларек и предупредить владельца? – поддразнила ее Кэти.

Неужели в такое время найдется открытое заведение?

Вайолет зевнула. В Париж они прибыли утром и с тех пор не присели ни разу. В голове так и гудело после представления в Мулен-Руж, а еще от коктейлей, которые она уже привыкла принимать – и выпивать.

Фредди, как и Вайолет, явно притомился, а вот Кэти искрилась энергией, подобно Адель. Вайолет очень жалела, что неприлично попросить Пола проводить ее обратно в гостиницу: не хотелось подавать ему ложные сигналы, он явно ею заинтересовался.

Мими схватила Адель и Кэти за руки, и они запрыгали в круговом танце, который вызвал в Лондоне такой фурор. Эту выдумку Астеров уже скопировали постановщики нескольких мюзиклов. Вайолет даже предложила Адель первого апреля, в день дураков, сходить на один из этих спектаклей и в конце поздравить танцовщиков с «оригинальностью» их выступления. План этот одобрили, через месяц с небольшим они собирались так подшутить над одной большой труппой, члены которой возомнили себя героями сезона.

– А я знаю одну мороженицу, – вставил Пол.

Вайолет посмотрела на него с удивлением: когда они раньше куда-то ходили, он без особого энтузиазма относился к полуночным проделкам.

– Вон там, в конце улицы.

Он подмигнул Вайолет, предложил ей руку. Она за последние месяцы сильно к нему привязалась, поскольку узнала получше. При этом считала себя обязанной сохранять дистанцию. И речи не могло быть о том, чтобы кто-то или что-то сбило ее с избранного пути. Когда мама выдвинула ей ультиматум: либо остаешься дома и получаешь крышу над головой, либо отправляешься искать удачи на сцене, Вайолет дала себе слово, что никому больше не позволит встать на пути осуществления своей мечты. А именно сейчас мечта, вроде бы, становилась реальностью.

– Ты любишь мороженое? – спросил у нее Пол.

Вайолет кивнула, стыдясь признаться, что никогда еще его не пробовала. Мороженое считалось одним из тех лакомств, до которых ей было так же далеко, как и до брильянтовой тиары.

– Тогда «Ла крем» тебе понравится: оно просто сногсшибательное, – заметил Пол.

– Значит, буду есть его сидя, – отозвалась Вайолет в надежде, что он не заметит ее самозванства.

Пол передернул плечами.

– Или я тебя подержу.

Лицо ее вспыхнуло, она улыбнулась, но не ответила, чтобы не толкать его на новые вольности.

Пол оказался прав: мороженица работала. Холодная сливочная сладость таяла на языке, Вайолет от наслаждения прикрыла глаза, покачнулась. Пол, не забыв своего обещания, крепко взял ее под локоть, потом положил руку на поясницу, придвинулся ближе, прошептал в ухо:

– Я знал, что тебе понравится.

Вдоль позвоночника у нее пополз предательский холодок. Вайолет решила, что шепот Пола тут ни при чем, все дело в мороженом. Не вестись на посулы – этому она училась всю свою жизнь.

Она и помыслить не могла, как теперь вернется в мир вареной капусты и корочек хлеба. Нет, ни за что. С момента первого представления прошел почти год, а конца пока не предвиделось. Зрители по-прежнему ликовали, были такие, кто утверждал, что посмотрели спектакль полсотни раз. Вайолет начинала понимать, что такое глубинная боль в костях, о которой говорила Адель, но уж это точно не помешает ей подняться на самый верх.