Нырнуть в жасминовое утро из подъезда городского дома очень приятно. Но ухнуть в него на природе, когда вокруг море зелени и воздуха, – вот где полное погружение в лето. Если бы не тревога перед прокатом, Агаша и Лея остановились бы у куста жасмина возле столовой. Но они прошли мимо.

– Алиса Борисовна напоминает: решается судьба секции, – упавшим голосом сказала Агаша. – И моя судьба тоже. А вдруг я не смогу хорошо прыгнуть?

– Всё ты сможешь, – хмуро ответила Лея. – И после того, как получишь место в группе, мы наконец-то выспимся. Йода магистр стар приключений ночных для. – Лея зевнула. – Ужасно спать хочу.

Внезапно наперерез им кинулась уборщица, смуглая женщина в фартуке.

– Спасибо, дорогие, спасибо, – зашептала она, сунула растерянной Агаше в руки два пакетика мармелада и так же внезапно исчезла.

– Что за… – ошарашенно спросила Лея.

Но тут же со спины к ней подошёл охранник и сурово кашлянул:

– Кхм… Ведь это вы раскрыли махинации директора?

– Не совсем, – удивилась Лея, глядя в его небритое лицо, – мы помогали.

Охранник кивнул и, не меняясь в лице, протянул Лее тяжёлый пакет. В нём лежала коробка конфет «Фереро Роше».

– От нашего коллектива. За спасение. Освободили узников.

– Что-что? – не поняла Агаша. – Вы были в тюрьме?

– Нет! – весомо, как вчера, ответил охранник.

Помолчав, объяснил:

– Думаете, кто там раскатывал с факелами? Вот мы все и раскатывали. – Он широко обвёл рукой зал столовой.

Из кухни махала девочкам повар, от входа улыбались две официантки, а от ближнего стола обернулась менеджер Александра.

– Замучил директор, деспот проклятый. Ночь, не ночь – останься и наряжайся в дурацкий балахон. «Огненное шоу на льду»! Тьфу. Позор один. А у меня радикулит, между прочим. Мне не нужно шоу. Мне нужно домой и поспать. Ну, бегите завтракать, – махнул охранник, и на его лице появилось подобие улыбки.

Так стремительно Агаша с Леей ещё никогда не ели. Переодеться на решающий прокат и размяться хотят все, надо успеть подготовиться без суеты.

– Ой, девочки, я так переживаю, так переживаю, – причитала Саша в раздевалке, пока они натягивали комбинезоны и проверяли лезвия. – Агаша, ты переживаешь? – поминутно спрашивала она.

Но по той и так всё было видно: бледная и сосредоточенная, она в сотый раз полировала лезвия коньков.

Ко всем фигуристкам приехали семьи, поддержать на прокате. Некоторых сразу же после этого важного события забирали домой. Лея строго запретила маме даже показываться на спортивной базе:

– Пусть выгуливает Ключика и бережёт Фердинанда. А если приедет, я буду переживать, что они без присмотра. Уж лучше мы тут разберёмся со своими делами, да и потусим, а с родителями всё равно скоро увижусь.

Агаша вздохнула. Её мама ещё не вернулась с выездной учёбы. А Ивана среди зрителей она видеть точно не хотела.

Катя, полностью зашнурованная, сидела на скамейке и смотрела на пёструю толпу родственников. К Ане с Гелей привезли младших сестёр, тоже близнецов. Даже у Алисы Борисовны не хватило духу выставить их из раздевалки. Похожие друга на друга как два конька на одну ногу, младшие смотрели на старших с обожанием, которого не найти ни у одного фаната.

– А у меня двое братишек, – вдруг сказала Катя мягко, и Агаша подумала, что не такая уж она бессердечная. – Только жаль, не приедут. Ну ничего, я для них потом покатаюсь, как вернёмся.

Их, участниц «синей» группы без зрителей, осталось всего трое. И Лея предложила:

– Кать, пошли к нам после проката. Эти семейства сейчас распределятся ровным слоем по всей территории. А мы возьмём и устроим в семнадцатой «пикник одиночек». У нас конфет полно. Приходи!

И Катя в ответ посмотрела на девочек совершенно непривычным – дружелюбным – взглядом.

Как группа откатала отборочный показ, Агаша не запомнила. В её голове всё время звучал голос Леи, напоминавший главное: перенести вес, держать руку, прыгнуть в правильный момент. Очень хороший голос, Агаша ни разу не упала, чётко выполнила элементы. Алиса Борисовна кивнула ей из-за стола, за которым сидела с Королевой и неизвестными тренерами. «Комиссия», которую все так боялись, наблюдала за льдом в свои десять глаз, как насторожившееся чудовище. Решение своё она не озвучила, впереди был ещё прокат «красных» и совещание.

Агаша видела, что Лея упала, а Саша и Катя при выходе со льда победно выбросили руку вверх – значит, откатали хорошо. Вот и всё. Оставалось ждать результатов.

– Конфеты, – решительно сказала Лея, когда девочки переоделись после проката. – Конфеты нас спасут!

– А что ты будешь делать, если не возьмут в сборную? – спросила Агаша у Кати, когда они дошли до семнадцатой. Катя пожала плечами:

– Да ничего. Дальше буду жить. Что я, хуже стану от того, что меня куда-то не взяли? Да вот ещё! – Агаша узнала решительное выражение, которое так часто появлялось на Катином лице. – Та же самая я, единственная и неповторимая. – И Катя рассмеялась.

И на этот раз её самолюбивый смех не был Агаше неприятен.

– Давайте устроим настоящий пикник! – предложила Лея. – Мебель в сторону, плед на пол! Конфеты требуют стильного поедания. Агаша, бери мой термос, дуй за водой для чая, а мы с сдвинем кровати и тумбочки, раз-два, взяли! – И она потащила Сашину кровать к шкафу.

Катя ухватилась за второй конец кровати, и они ловко отодвинули её. Но не успели они взяться за тумбочку, как Лея с грохотом рухнула на пол.

– Вот же Сашка, побросала коньки на месте нашего дикого пикника! – пробурчала она, хватаясь за ушибленное колено.

Катя бросилась к Лее и протянула руку. Агаша выпустила термос, с которым уже было вышла за дверь, и подняла сумку, о которую запнулась Лея. Саша действительно кинула её как придётся – видимо, торопилась показать приехавшей тёте территорию и сбегать в кафетерий. Из сумки выпал правый конёк. Агаша подняла его за лезвие и вдруг замерла. Из-за кавардака мягкий чехол сполз, и на подошве Агаша увидела то, что увидеть никак не ожидала.

– Ой, – медленно сказала она. – Ой-ёй-ёй…

– Да ладно, до свадьбы заживёт, – прокряхтела Лея, осматривая колено. – Не так уж я ушиблась, на льду было хуже.

– Да нет, Леечка, я не про тебя. Я про коньки…

– Ой, девчонки, ну что вы переживаете, как откатали, так и откатали. Ну что вы всё про коньки, – недовольно сказала Катя. – Давайте уже веселиться, я хочу подробности про директорские ночные ужасы на льду!

– Погоди, – решительно остановила её Лея. – Агаша, ты о чём?

– Да вот, – озадаченно посмотрела на неё Агаша. – Я на всех своих вещах рисую черепашку, на удачу. И на коньках, конечно, тоже всегда рисовала. Вот тут, в центре, где на подошве марка вытиснена. А теперь смотри-ка… – Она показала на Сашин конёк. – Конечно, уже не очень хорошо видно, но похоже на мою метку. У меня маркер необычный, зелёный.

Лея молча взяла ботинок подошвой вверх и поднесла к глазам. Катя непонимающе переводила взгляд с неё на Агашу.

– Так, – серьёзно сказала Лея, – нечего гадать. У меня есть способ узнать точно.

И она ловко залезла внутрь ботинка. Вытащила из него плотную белую стельку, что-то поскребла ногтем и оттянула какую-то полоску. Буквально через секунду она опустила конёк на пол, а стельку подала Агаше:

– Смотри. Это след от зубов Ключчини. Он был совсем щенком и однажды погрыз мне стельку. Я заклеила скотчем, чтобы дыра не расползлась и чтобы ноге не мешало. Такое, знаешь, не подделаешь. Это точно зубы Оби-Вана.

– Но это же значит… – ужаснулась Агаша.

– Ни-че-го себе! – раздельно произнесла Катя. – Э-э-э… я даже не знаю, что сказать. То есть всё это время Саша обвиняла меня, а сама каталась на твоих коньках?

– Видимо, так, да, – сухо кивнула Лея. – Помните, когда у Агаши пропали коньки, Саша как раз оклеила свои защитным скотчем? Все носки и весь низ ботинка? Внезапно так стала заботиться о том, чтобы не поцарапать ничего. Как бы ради этого. А на самом деле – чтобы мы не узнали мои «счастливые» коньки.

– Мамочки, – только и могла выдохнуть Агаша. – Не могу поверить…

– Придётся, – мрачно ответила Лея. – Стащила коньки, набила тебе сумку барахлом уборщицы, чтобы ты не сразу заметила, а потом обвинила Катю, – подытожила Лея. – Ловко.

Девочки стояли в центре комнаты, совершенно ошарашенные.

– И что теперь? – робко спросила Агаша.

Лея пожала плечами.

– Пойдём к Алисе Борисовне. Разговаривать с Сашей я больше не хочу. А сейчас – конфеты. Отменить пикник не может никто!

Ну и вечер выдался в выездном лагере «Хрустального конька»! Сначала волнение о прокате, прыжки и падения. Потом – сборы для отъезда, прощание и надежды на новые встречи.

А вот для троих фигуристок из семнадцатой почти всё это осталось за кадром. А в кадре была тренерская комната Алисы Борисовны и коньки на столе. Саша сидела перед ним и тёрла распухший красный нос салфеткой.

– Значит, ты решила присвоить Агашины коньки, – очень тихо сказала тренер.

– Счастливые коньки, – тихо пробурчала Лея на диване в углу.

Саша всхлипнула. Алиса Борисовна молча хмурилась.

– И подрезанные шнурки – это тоже ты?

Саша обречённо кивнула.

– Простите, простите! Агаша так быстро стала хорошо кататься! А у меня не получалось. Мне очень хотелось быть лучше неё.

– Быть лучше – прекрасная цель. Но то, как ты решила её достичь, просто ужасно.

– Я больше не буду! – воскликнула Саша. – И писать на асфальте не буду!

– Так это ты писала? – стремительно вскочила Лея. – Ты нарочно пугала Агашу Красной Перчаткой, чтобы она волновалась и падала?

Саша молча заплакала.

– Ой… – Агаша вдруг поняла, что она тоже догадалась о чём-то. – А послания от «красных» тоже написала ты? Чтобы нас поссорить и чтобы все катались хуже?

– Ну, это уж прямо ни в какие ворота не лезет, – развела руками Алиса Борисовна. – Этого я совершенно не ожидала!

Саша зарыдала в голос.

Тем вечером перед отбоем Лея долго не могла успокоиться. Ночевали они с Агашей вдвоём, Сашу забрала домой тётя.

– Нет, это невероятно! – размахивала кулаками Лея, уже лёжа в кровати. – А помнишь, она ведь побежала на нас жаловаться, когда мы уходили тренироваться. Теперь-то я понимаю зачем: чтобы нас наказали и чтобы ты точно не смогла тренироваться. И булками нас кормила, помнишь? И когда мы проспали, не разбудила на пробежку, как будто заботилась о нашем отдыхе. И сумку перед тем, как ты нашла «ржавчину» на коньке, несла она. Фу, как противно! – Лея передёрнула плечами.

– Жалко Сашу, – грустно сказала Агаша. – Какая-то она несчастная.

– Подлая она, – рассердилась Лея. – И зачем ты ей счастливые коньки оставила?

– Не сердись, – попросила Агаша. – Мне они всё равно будут малы. У меня есть свои теперь. А Сашу из секции исключили, должно же у неё в жизни остаться хоть что-то хорошее.

Девочки нырнули в свой последний сон в семнадцатой комнате, и подмосковные комары оставляли на их щеках прощальные поцелуи.

Возвращение к Фердинанду было очень счастливым!

– Вижу-вижу, ты ужасно соскучился! – закричала ему Агаша с порога. – Как хорошо, что ты меня дождался!

Фердинанд жевал салат. Он делал это так радостно, так уютно, что Агаша сразу почувствовала себя дома. И мама напекла череблинчиков, и снова розовая комнатка принимала свою маленькую хозяйку. Только одно портило Агаше настроение: Иван хотел что-то обсудить, и она заранее чувствовала себя виноватой. Неужели её всё-таки не взяли в сборную?

Медленно, на цыпочках Агаша подошла к кухне. Там разговаривали мама с Иваном. Тревожно белела скатерть.

– Оказывается, коньки тебе отдали даром, – грустно сказала мама.

– Какое это имеет значение! – воскликнул Иван оскорблённо и стукнул вилкой о стол. – Кто обеспечил ребёнку спортивную экипировку? Я. Кто оплачивал занятия? Тоже я!

– Ну не совсем так, – тихо возразила мама. – Ты платил только тогда, когда я просила. А это было нечасто. А вот требовал за эту помощь очень много. Кажется, Агаша потеряла интерес к сборам, потому что должна была «отрабатывать» покупку коньков. А оказалось, это была не покупка…

– Да какая разница!

– Для меня – очень большая, – тихо ответила мама. – Извини, Иван, но я твёрдо уверена: обман и шантаж – совершенно неприемлемые вещи. В семье их просто не должно быть. Так что семьёй мы стать не можем.

Так же беззвучно, как подошла к кухне, Агаша вернулась к себе и поцеловала Фердинанда в самую макушку панциря.

– Прости, дорогая, – сказала ей мама перед сном, когда зашла пожелать спокойной ночи. – Мне кажется, ты слишком много пережила из-за меня.

– Ничего, – улыбнулась Агаша. – Отважные черепахи идут долго, но в итоге достигают цели!

В это время у мамы звякнуло в телефоне сообщение, и Агаша узнала новость, о которой мечтала и на которую надеялась весь последний месяц: она получила место в сборной! А когда ночью она встала выпить воды, то заметила, что скатерть исчезла и кухонный стол снова выставил свою деревянную спину.

А на следующий день состоялось великое воссоединение «Ключей» в «Кофте». Артур с Алиной, конечно, любезничали у стойки, а вот четверо друзей заняли любимый стол на веранде. Ребята никак не могли нарадоваться, что опять встретились друг с другом и любимой кофейней.

– «Кофта» наша, родненькая! – повизгивала Агаша, а Лея металась и обнимала все шерстяные деревья с разноцветными стволами. Деревья тоже скучали по компании ребят, и даже старушки на веранде очнулись от вечной дрёмы и прошелестели:

– Молодёжь вернулась! – И замахали «Ключам» морщинистыми руками.

Сегодня на столике старушек белела надпись «Объединение “Столичные долгожители”. Кружок вязания».

– Ну вот, у них тоже сбор, – засмеялась Белла. – Их тоже четверо, как нас.

– Какие они всё-таки славные, – умилилась Агаша, разглядывая бабушек на качелях. – Я не обращала внимания, а ведь на них правда всё вязаное: костюмы, панамки, сумочки…

– Надо их взять украшением для кофейни, очень подходят «Кофте» по стилю, – засмеялся Лука. – Я когда вступительные сдавал, там одна девчонка на нервной почве всё время вязала. Тык-тык крючком, так быстро, что у меня в глазах рябило!

– Ну как твои результаты? – тут же откликнулись Лея и Белла.

– Да отлично всё, – гордо рапортовал Лука. – Прошёл в маткласс матшколы, это же мат в квадрате! Ну и вообще, я второй в рейтинге. А что, получился мат в два хода, неплохо. – И он небрежно тряхнул чёлкой, как будто и не было напряжённой подготовки к этому поступлению и десятка сборников задач, исписанных его почерком.

Агаша порывисто обняла его, и Лука покраснел, а Белла похлопала его по плечу здоровой рукой.

– Мои результаты тоже пришли, – кивнула Белла. – Всё супер! Вы имеете честь пить какао с новой ученицей биошколы! – И она торжественно поклонилась. – Артур так обрадовался, что обещал мне микроскоп купить. Уже в июле еду на биостанцию, представляете! Ну… Если врач разрешит. – Она осторожно подняла руку в чёрном чехле ортеза. – Возьму микроскоп с собой, буду биом пруда изучать.

– Я знала, что у тебя всё получится! – Агаша бросилась обнимать и Беллу, но та остановила её.

– Осторожно, рука! – Однако тут же заулыбалась. – А бабушка-то наша, представляете, согласилась взять домой котёнка! Лучше говорит, дома с кошками возись, чем по чердакам и подвалам лазить и руки ломать. А я ведь даже не сломала руку, только растяжение! Очень удачно я за своими «снежками» сходила.

– Ну а чем дело-то у вас кончилось? Пришли волонтёры в квартиру адски жадной женщины, которая наживается на продаже котят, и… – тут же спросила Лея. – Подробности!

– …И обнаружили у неё кошмарную грязь, сто тысяч несчастных облезлых кошек, тут же их спасли и отвезли в приют, – ответила Белла. – Приют называется «КОТомка». При нём – котокафе. Можно прийти, пообщаться с кошками и укотовить их в свою семью. Я подружилась с волонтёрами, такие хорошие ребята! Мы теперь решили так: беспризорных кошек я не брошу, прости, бабушка, – тут она хитро хихикнула, – но буду их фотографировать и сообщать информацию в «КОТомку» волонтёрам. А они уже будут к себе забирать.

– А себе ты кого возьмёшь, Снежка или Снежинку? – спросила Лея.

– Да я пока думаю. – Белла сощурила глаза. – Может, я нечаянно упаду и получу растяжение ноги? Тогда я буду дважды несчастная, и бабушка разрешит взять обоих…

Лука захохотал, Лея закатила глаза.

– Ребят, – позвала Агаша, тихо сидевшая во всё время Беллиного рассказа. – Знаете, мне кажется… Я не уверена, но у меня такое ощущение…

– Да говори уже! – в нетерпении рявкнула Лея.

– Посмотрите на корзинку с вязанием у бабушки в сиреневом, – горячо прошептала Агаша. – Она была пустая, когда мы зашли, я хорошо помню. А теперь глядите, там под вязаной салфеткой что-то круглое. Несколько штук!

– Может, это их клубки, они же кружок вязания, – осторожно сказала Лея, но тоже внимательно обежала взглядом компанию старушек: две на качелях, две за столом.

– Но откуда вдруг взялись клубки? Бабульки на качелях держат своё вязание в руках. И клубочки у них маленькие, это тонкие нитки, мама из таких даже не вяжет. И на столе точно было несколько кружек, когда мы пришли. А теперь глядите, осталась только одна, в зелёном свитерке. Я обратила внимание, потому что это мой любимый цвет, я всегда выбираю в зелёном свитерке, когда шоколадничаю в «Кофте».

– Может, кружки Алина забрала? – спросил Лука.

– Алина с бразером воркует, – возразила Белла. – Они теперь долго никого вокруг не будут замечать.

Тут бабушки на качелях качнулись, длинная юбка старушки в сиреневом задела кружевную салфетку, салфетка соскользнула, и из-под неё показался белый гладкий бок кружки.

Четверо за столиком переглянулись, совершенно ошеломлённые. Лука открыл рот, Белла прижала к груди травмированную руку.

– Кажется, разгадка всё время была у нас под носом, – шёпотом сказала Лея. – Если только бабушки не ходят в кофейню со своей посудой. Тише, тише, не показывайте, что мы смотрим на них.

И она, подумав секунду, вдруг громко сообщила с беспечным видом:

– Ребята, глядите, сейчас классный ролик про корги покажу! Чудеса дрессировки!

Она отвела в сторону руку с мобильным так, чтобы всем были виден угол веранды, где стояли качели, и шепнула, не разжимая губ:

– Делаем вид, что смотрим видосик.

– Надо же, а бабульки такие одуванчики! – пробормотал Лука. – И они ведь старенькие! Как же они смогли…

Но тут «Ключи», старательно делавшие вид, что смотрят в телефон, увидели невероятное: старушка в бежевом, сидевшая к ним боком, мимолётно оглянулась и легко подцепила что-то крючком. Непринуждённо, буквально одним движением она вытащила нитку из зелёного свитерка. Быстро-быстро замелькали её смуглые руки, делая какие-то мелкие движения, и ребята увидели крошечный клубок смотанных ниток. Он исчез в глубине вязаной сумки старушки. Белая кружка, сияя голым боком, стояла на столе. Старушка тут же накрыла её вязаной панамой с цветком и передала старушке в сиреневом платье на качелях. Сиреневая старушка аккуратно уложила панаму в корзинку для вязания и прикрыла салфеткой. «Ключи» беззвучно ахнули.

– Ну и что теперь делать? – прошептал Лука.

– Спокойно, – ответила Лея и встала. – И у вас, и у нас это уже не первый опыт беседы с похитителем, только тут совершенно не понятна причина. За мной, – скомандовала она.

Шагом завоевателя она подошла к стайке старушек. За ней столпились «Ключи».

– Здравствуйте, с летом вас! – радостно и бодро воскликнула Лея.

Старушки немедленно заулыбались, закивали, защебетали в ответ: «Лето, да, прекрасное время», «У вас ведь каникулы, ребятки!», «Так славно погреться на солнышке».

– Знаете, у нашего друга большая беда, – продолжила Лея, выждав, когда щебет старушек утихнет. – У него похитили вещи, за которые он отвечает, и теперь лето ему, то есть ей, не в радость. Алина, наша няня, – бариста тут, в «Кофте», вы её знаете. Когда стали пропадать чашки и фирменные свитерки, хозяин стал штрафовать Алину. Она не может поехать домой в отпуск, нет денег. И хозяин хочет её уволить.

Лица старушек помрачнели. Лея откашлялась, взмахнула рукой и продолжила:

– И знаете, как-то это нечестно. Если кому-то не хватает денег на пряжу для вязания, мы можем помочь. – И Лея решительно кивнула на корзину со сползшей с чашек салфеткой. – Или если у вас дома кружек нет, мы принесём.

Старушка в сиреневом всплеснула руками.

– Что ты, деточка! Вы всё неправильно поняли! «Столичные долгожители» опекают нас и очень хорошо заботятся о пожилых старше семидесяти. И пряжа у нас есть, и кружки. Но мы ведь не поэтому! Не поэтому!

– Но почему же?! – воскликнули «Ключи» в один голос.

– Ох, милые, – скрипуче сказала старушка в жёлтом. – Лето, жарко, а они всё в свитерках. – Бабуля достала из корзины кружку и погладила её белый от удивления бок. «Ключи» переглянулись в изумлении.

– Верно ведь, Анна Николаевна? – обратилась жёлтая старушка к подруге в голубом вязаном платье. Та кивала, сидя на стуле с голубыми гетрами.

– Всегда вы, Мария Васильевна, драматизируете, – возразила сиреневая старушка. – Причина, разумеется, не в этом.

Она обратилась к «Ключам»:

– Знаете, не верим мы в эти посудомоечные машины. Что за глупость изобрели? Лишь бы вымыть поскорее: швырк-швырк. Чашки обдают вредными веществами, а вдруг они попадут в желудок? Это же невероятно опасно. В наше время такого не было! – И она в порыве прижала к себе кружку. – Стоило отнести кружки домой и промыть хорошенько. Правильно я говорю, Анна Николаевна? – спросила она у голубой старушки. Та согласно кивала. Однако старушка в бежевом возразила:

– Софья Петровна, вы, как всегда, только о гигиене. Вы недооцениваете культуру! Основная наша причина – эстетическая. Это же просто не-ве-ро-ят-но, как безвкусно оформлены предметы для чаепития. Это стресс! Травма! Какой художественный вкус мы воспитаем у подрастающего поколения с таким оформлением посуды? – Она брезгливо кивнула в сторону зала, где на столах стояли кружки в свитерках. – У вас, бедняжек, формируется картина мира, лишённая изящества и изысканности.

Старушка в голубом молча кивала.

– То есть, – растерянно сказала Агаша, – вы думали, что боретесь за безопасность и чистоту? Что спасаете посетителей?

– И что спасаете наш… художественный вкус? – поражённо повторила Белла.

Старушки все вместе закивали.

– Но мы предлагаем альтернативу! Мы придумали, как решить проблему! – воскликнула бежевая старушка.

– Да, да, – закивали остальные и вдруг закопошились и достали из своих сумочек и корзинок какие-то ажурные тряпочки.

– Вот, – гордо кивнула бежевая старушка. – Высокохудожественная вязка из хлопчатобумажной пряжи!

– Экологически чистая, – добавила жёлтая старушка. – Не травмирует поверхность, не вредна для человека.

– И кружкам не жарко, – поддакнула сиреневая. Голубая старушка кивала.

– Разумеется, мы принесём в кафе все чашки. Мы давно собирались это сделать, право слово, но… Видите ли, в возрасте семьдесят плюс есть свои неудобства: не всегда помнишь, где какую чашку взял и куда её следует вернуть.

На столе появились кружки: и с черепашками, с корги и снежно-белая.

– За остальными надо сходить.

– Я готов, – ошарашенно сказал Лука. – Ну и одуванчики, – тихо добавил он.

Он всё ещё не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Да и остальные «Ключи» не могли. Они столько сил потратили на поиски, наблюдение и слежку. И вдруг – старушки?

На веранде показались Артур и Алина.

– Что это? – с изумлением воскликнула Алина, глядя на кружки.

– Это твой отпуск и спокойная работа в «Кофте», – засмеялась Лея.

– И никакого увольнения! – подпрыгнула от радости Агаша.

– Вот увольнения точно не будет! – радостно сказала Алина. – Хозяина всё тут настолько сильно раздражало, что он продал кофейню другу, представляете? Новый владелец вот-вот приедет смотреть помещение. Думает, может быть, слегка поменять дизайн, но концепция «Кофты» – вязание – ему очень нравится.

– Минутку! – с жаром воскликнула сиреневая старушка. – У нас уже есть новый дизайн! И он идеален!

И внезапно из бабушкиных сумок стали появляться ажурные юбочки, ленты, повязки, – всё связанное вручную.

– Экологически безупречно, – гордо сказала бежевая бабушка.

– И по сезону! – радостно кивнула жёлтая.

Алина засмеялась и стала фотографировать новую «одежду» для кружек, а «Ключи» разными способами пристраивали её на тех, для кого она предназначалась.

Только улеглось волнение и друзья выпили холодного лимонада, как у Леи и Агаши появились на экране сообщения.

– Алиса Борисовна берёт меня в свою постановку «Спящей красавицы», – закричала Агаша, и старушки одобрительно закивали ей из своего угла. – Не на главную роль, конечно. Буду играть кого-то из посуды. Вот здорово, если мне достанется роль какой-нибудь чашки. Я теперь знаю, у кого идеальный костюм заказывать! – И она, хихикая, помахала старушкам и получила в ответ одобрительные кивки.

Лея читала своё сообщение долго.

– Я, как и ожидалось, не в сборной, – сообщила она.

– Может, ты попробуешь художественную гимнастику? – осторожно предложила Белла. – На ноги нагрузки меньше, чем у фигуристов. И сладкое я, между прочим, ем без ограничений. Приходи к нам в сентябре. Тебе понравится!

– О! – воскликнула Агаша. – Смотрите-ка, сообщение от Саши!

– Что? – вспылила Лея. – Она тебе пишет? Нахалка!

– Да ты послушай! – перебила Агаша. – Она пишет, что, как вернулась из лагеря, сразу прошла конкурс в другую бесплатную секцию, и её подготовку очень хвалили. Пишет, что история со «счастливыми коньками» помогла ей понять, что надо кататься честно. Спрашивает нашего разрешения отдать коньки другой девочке, которая с ней была на вступительных. Ты как, не возражаешь?

– Да отдавай, чего теперь, – буркнула Лея. – Может, они наконец крови попьют…

– Лея! – с упрёком сказала Агаша.

«Ключи» рассмеялись.

– Ну а теперь, – сказала Белла, – давайте-ка всё с подробностями и фотографиями про эти недели. Не отвлекаемся на телефоны.

Но у Луки всё-таки чирикнуло сообщение, и он его открыл.

– Шах и мат, противник повержен! – радостно воскликнул он. – Выиграл своё последнее пари. Да не волнуйтесь, не волнуйтесь, – замахал он руками, глядя на встревоженные лица девочек. – Не настоящее пари, а просто сказал папе, что на сто процентов уверен: ты, Агаша, пройдёшь в сборную. Потому что важны никакие не счастливые коньки, а твой собственный труд.

– И упорство, – добавила Лея.

– И хорошие друзья! – кивнула Белла.

И «Ключи», сдвинув головы над фотографиями, стали рассказывать друг другу подробности пережитого в июне. В уголке веранды покачивались на садовых качелях старушки в лёгких вязаных костюмах, в небе сверкали молниями стрижи, за стойкой Алина готовила кофе. Спокойно было в кофейне «Кофта», и было понятно, что счастье – не в каких-то особенных коньках, а в чём-то совершенно другом.