Добавляю последние штрихи к юбке для одной из клиенток Жака, когда в комнату заглядывает отец.
– Что, даже в день рождения не можешь от работы отвлечься?
– Мне надо было кое-что закончить, – сообщаю я, делаю последний стежок и закрепляю нитку. – Готово! Теперь я свободна!
– Очень вовремя. К тебе гость!
Я настороженно смотрю на него. Когда отец в прошлый раз говорил такое, оказалось, что внизу меня ждет несчастный крысеныш Жюльен Бельгард.
Его темные усы вздрагивают, когда он улыбается.
– Думаю, ему ты будешь рада, – говорит он и подмигивает.
Я вешаю юбку на спинку стула и спешу вниз.
Бо стоит у прилавка спиной к лестнице и постукивает пальцами по витрине.
– Если заляпаешь стекло, папа тебя убьет, – предупреждаю я.
Бо оборачивается и одаривает меня своей неповторимой улыбкой. В руках он держит букетик маргариток.
– Слышал, сегодня кое у кого день рождения! – восклицает он и протягивает мне цветы.
Я зарываюсь носом в маргаритки и вдыхаю.
– Чувствую только запах капкейков, – жалуюсь я, а он нежно меня целует. Никак к этому не привыкну – всякий раз, когда наши губы соприкасаются, по спине бегут мурашки. Надеюсь, это чувство никогда не пройдет. Да, скорее всего, оно со мной навечно.
– Я смотрю, твой папа работает в полную силу, – замечает Бо, разглядывая новые десерты.
– А то. У нас новое меню. Он экспериментирует с новыми ингредиентами. Каждый день – огромные очереди на улице. Пришлось даже Виолетту к работе привлечь. Тайный благодетель нравится ей куда меньше, чем нам, но, думаю, она справится.
– Тайный благодетель? – лукаво переспрашивает Бо. – Впервые о таком слышу!
Шутливо толкаю его локтем, и мы заключаем друг друга в объятия. «Тайный благодетель» нет-нет да и промелькнет в наших разговорах, хотя никакой тайны здесь нет. Когда месье Бельгард узнал о проделках своего старшего сына – услышал, что он устраивал в Садах, как вел себя с Бо, как подговорил собственного дядю подделать завещание, как сильно увлекается азартными играми, и это только начало списка, – он забрал большую часть наследства Жюльена и раздал владельцам магазинчиков на нашей улице. Теперь мадам Ландри спокойно может уходить на пенсию, а ведь прежде она и мечтать о таком не смела. Дела и в пекарне у родителей наладились, поэтому я планирую съездить с Бо в Лондон, посмотреть домик его мамы, увидеть места, в которых он вырос.
– Пойдем, я хочу тебе кое-что показать, – говорит он.
– Ты же знаешь: я ненавижу сюрпризы, – напоминаю я, неохотно беря его за руку.
– Помню, помню. Но этот тебе понравится.
Он ведет меня по улице. Сначала мы идем прямо, потом сворачиваем за угол, и нам открывается вид на Сену.
– Это что… – начинаю я, прикрыв глаза от солнца. – Не может быть. Вы что, шутите?
У причала покачивается на воде лодка Дома. Вот только сегодня ее трудно узнать: вместо привычного бардака – разноцветные ленточки, привязанные к доскам. А все обитатели лодки выстроились на крыше и выкрикивают мое имя.
Когда мы подходим ближе, они затягивают песню. Наверное, весь Париж сейчас заткнул уши, чтобы уберечься от этого рева, а если нет, я очень удивлюсь.
Первой меня приветствует Джо. Она бросается мне на шею.
– Стареешь, подружка! – говорит она.
Мия налетает на меня с другой стороны и присоединяется к нашим объятиям, стискивает меня изо всех сил. После Придворного бала они с Джо неразлучны.
– Ну что, удивили мы тебя?
Дом спрыгивает с крыши лодки.
– Да, Эви, что скажешь?
– Не то слово! Прекрасный получился сюрприз.
Дом обнимает меня за плечи и треплет мне волосы – но это не страшно, потому что секундой спустя Баш и Селеста водружают мне на голову самодельный венок, прикрыв испорченную прическу.
Мы вместе поднимаемся на крышу. Здесь тепло, но не слишком, дует легкий бриз, от которого веет можжевельником. Вот и началось мое восемнадцатое путешествие вокруг Солнца.
Бо подходит сзади, обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо.
Я встаю на цыпочки и целую парня, которого так люблю. Мы беремся за руки и снова смотрим на реку и город, шумящий вокруг.
Говорят, что Париж – самое прекрасное зрелище на свете, но я смотрю на моих друзей, заглядываю в голубые глаза Бо Бельгарда и понимаю: нет, я не согласна.