Утром я иду в школу с твердым намерением спросить у Эви, не окажет ли она мне честь стать ее кавалером на балу, – спросить совершенно искренне, а вовсе не из-за пари.
После занятий я нахожу ее ровно там, где и рассчитывал. Пять кандидаток на титул Цветка по давней традиции в последний раз агитируют гостей сегодняшнего бала – хоть финальное решение всегда выносит Цветочный двор, зрительское голосование помогает ему определиться с выбором. Все пять девушек расположились в кафетерии, вот только Эви предпочла маленький столик поодаль от всех остальных, в самом углу. Если она выбрала его, рассчитывая на то, что получится скрыться от чужих глаз, затея, увы, провалилась – к ним с Джозефиной выстроилась самая длинная очередь. Рашель наверняка тоже это заметила. Я с усмешкой наблюдаю за тем, как с ее лица стирается надменная ухмылка, пока она считает тех, кто пришел к Эви. А между тем очередь только растет.
– Подходите к нам! Тут капкейки! – оживленно зазывает Рашель.
Расталкивать очередь мне не приходится: все сами расступаются при виде меня и пропускают вперед. Джозефина встречает меня улыбкой, а вот Эви в упор не замечает – она сидит, опустив голову, и подписывает открытку, от которой пахнет лавандой.
А потом машинально протягивает ее мне и говорит:
– Голосуй за Эви… если хочешь. – Но стоит ей только увидеть меня, она тут же отдергивает руку. – А, Бо, это ты.
Опираюсь на стол.
– Не лучший способ заполучить мой голос, – подмечаю я и забираю у нее открытку. – Так-так-так, и что у нас тут?
Эви тянется ко мне, пытается отобрать карточку.
– Бо, а ну отдай!
«Эви Клеман – новый Цветок!» – написано на передней стороне. Буквы украшены россыпью фиолетовых блесток и звездочками, нарисованными от руки.
– Мне Виолетта помогала их делать, – смущенно объясняет Эви.
– Очень красиво! – хвалю я и убираю открытку в карман. – Можешь рассчитывать на мой голос.
Эви закатывает глаза, но на губах по-прежнему играет улыбка.
– Слушай… – Сердце начинает стучать быстрее, ладони покрываются по́том. Не ожидал, что буду так нервничать! – Можно тебя на секун…
Меня перебивает голос, который сейчас меньше всего хочется слышать.
– Что, голосуешь за Эви? – интересуется Жюльен, приближаясь к столику. Я оборачиваюсь к нему. По его губам пробегает едва заметная дрожь, но белоснежная, обворожительная улыбка остается на лице.
– Может, и так, – говорю я, – только это секрет, вообще-то.
Отворачиваюсь к Эви в надежде, что брату быстро станет тут скучно и он уйдет, но нет.
– Ну да, трудно представить, чтобы ты выбрал кого-то другого, – язвит Жюльен. – Учитывая обстоятельства, помощь ей сейчас совсем не помешает. Да и тебе.
Эви в замешательстве смотрит на меня.
Жюльен точно граната, которая может взорваться в любую минуту. Делаю вид, что не понимаю, о чем он.
– Помощь? Да тут и без меня все прекрасно, – говорю я и киваю на огромную очередь к столику Эви.
– Прости, – вклинивается в наш диалог Эви, остановив взгляд на Жюльене. – Ты сказал, «учитывая обстоятельства»? Что еще за обстоятельства?
– Да так, ерунда, – спешно говорю я, но брат меня перебивает.
– Я про пари, разумеется, – говорит он со смешком. – Бо ведь тебе рассказал о пари?
Он бросает на меня взгляд – лукавый и хитрый, и у меня земля уходит из-под ног.
Эви заглядывает мне в глаза.
– Что еще за пари?
Открываю рот, но не могу выдавить из себя ни слова.
Жюльен улыбается.
– Видишь ли, после того как Бо бросила Рашель, мы с ним поспорили. Он сказал, что сможет превратить любую девчонку из школы в Цветок Бельгард, я поймал его на слове, и мы заключили пари.
– Что-что сделали? – в ужасе шепчет она.
– Если точнее, я пообещал отдать ему все мое наследство в случае победы, – продолжает Жюльен. – Мы выбрали тебя. Должно быть, братишка подошел к вопросу со всей серьезностью, иначе мы все бы здесь сейчас не стояли. – Жюльен кладет ладонь на сердце и с притворной искренностью продолжает: – Я и не думал, что так получится!
– Бо, это правда? – спрашивает Эви. – Ты поспорил на меня?
Делаю к ней шаг, но она отшатывается.
– Эви, все не так…
– Отвечай «да» или «нет», – ледяным тоном требует она. – Ты заключал пари или нет?
Жюльен собрал вокруг нас толпу. Даже Рашель, точно стервятник, прилетела посмотреть, что от меня осталось.
Медленно наполняю легкие воздухом и наконец выдыхаю правду:
– Да.
Плечи Эви резко опускаются. Джозефина хватает ее под руку и впивается в меня взглядом.
Рашель заливается пронзительным смехом.
– Ты что, всерьез поверила, что Бо Бельгард тобой заинтересовался? Кстати, Бо, а ты рассказал ей о нашем недавнем поцелуе? – склонив голову набок, любопытствует она.
– Рашель, прекрати, – цежу я сквозь зубы.
Эви поднимается из-за столика. Она неотрывно смотрит на меня затуманенными от слез глазами.
Рашель кладет голову мне на плечо и тоже пялится на Эви. Я не двигаюсь с места – слишком сильно мое потрясение.
– Посмотрите на нее, она ведь и правда думала, что ты на нее запал, Бо! – веселится Рашель.
На мгновение наши с Эви взгляды встречаются, но Джо быстро уводит ее. И только когда они приближаются к порогу кафетерия, с меня спадает оцепенение. Я отталкиваю Рашель и бегу к ним, лавируя в толпе. На этот раз меня не спешат пропускать. Все стоят как истуканы и пялятся. Приходится пробивать себе дорогу локтями.
Выскакиваю во двор и нахожу взглядом Эви – они с Джо идут мимо фонтана. Наконец мне удается их нагнать.
– Эви! – кричу я, держась на небольшом расстоянии, но она продолжает шагать вперед. – Ты все не так поняла!
Сделав еще несколько шагов, она вдруг останавливается. Даст ли она мне шанс объясниться? Поверит ли мне?
– Эви, пойдем, – говорит Джо. – Он этого не стоит.
Ее слова больно ранят, но я этого заслуживаю.
– Не так поняла?! – переспрашивает Эви, обернувшись.
– Ну… в общем… – мямлю я.
– Нет, Бо, – она перебивает меня, не дав изложить всю суть дела. – Тут ты ошибаешься. Я все правильно поняла. Ты оказался в точности таким, как я думала. Вот ведь дурочка! Поверила, что ты можешь измениться.
– Я и правда другой, – говорю я. – Рядом с тобой я меняюсь. Благодаря тебе. А Рашель, она…
– Плевать мне на Рашель. Ты заключил на меня пари!
– Я не думал, что так получится. Не знал, что все зайдет так далеко.
– Не знал, что все зайдет так далеко?! Ты, наверное, и в тот раз про это не знал! Помнишь тот случай с цветами в школе?
О нет. История с цветами. Невыносимо на нее смотреть – лучше пялиться в землю или на небо, только бы не видеть ее глаз, ведь они полны боли, в которой виноват только я.
– Может, ты и забыл про тот день, но я нет, – продолжает она.
Как такое забудешь. Я вспоминаю его почти всякий раз, как вижу Эви. Поэтому до пари мы с ней почти не разговаривали.
– Когда мы после театра сидели на лодке Дома, мне на секунду показалось, что ты стал другим. И я подумала, что можно тебя к себе подпустить, – и в каком-то смысле подпустила. И это было ошибкой. Ты все тот же Бо Бельгард. И с того дня совсем не изменился. А вот я уже не хочу быть той же глупой маленькой девчонкой, которой разбили сердце. Знаешь, а я ведь тогда просто с ума по тебе сходила. Но такие, как я… мы невидимки для людей твоего круга. Мы готовим вам еду, доставляем бумаги, натираем до блеска зеркала, но вы нас, по сути, не видите. Так что в тот день, в день моего рождения, когда ты пришел в школу с букетом маргариток, моих любимых цветов, я подумала: ну наконец-то! Наконец-то он меня заметил! А потом пошел дождь. Помню, как смотрела на него, стоя у школьного порога, а потом появился ты с зонтиком и предложил под ним спрятаться. Сам Бо Бельгард вызвался проводить меня до дома! Я себя ощущала самой счастливой девчонкой в Париже.
Эви опускает голову и делает глубокий вдох. Мне очень хочется к ней прикоснуться, но я знаю, что будет дальше.
– Но тут Жюльену пришло в голову, что будет очень весело, если ты упадешь лицом в лужу, и он тебя толкнул. Вот только промахнулся, и упала я. Все одноклассники подняли меня на смех, стали шутить, а я ждала, когда же ты мне поможешь. Ну и дурочка! До сих пор помню твое лицо в те минуты – сначала на нем читалось потрясение, а потом ты вдруг расхохотался, как настоящий трус! Ты смеялся вместе с ними. Смеялся надо мной. А я осталась сидеть одна в своем единственном платье, заляпанном грязью. И это – в свой день рождения! Тебе, Бо Бельгард, никогда не понять, каково это. Моя мама всю ночь пыталась его отстирать, все терла и терла, пока руки не покрылись мозолями. Я смотрела на нее и думала, что никогда этого не забуду. Теперь вот вспомнила почему.
– Эви, мне так жаль, – едва слышно говорю я. Так хочется ей во всем сознаться. Сказать, что она права. Что я поступил как настоящий трус. Что мне отчаянно хотелось стать своим в компании, впечатлить всех, доказать, что я не просто сын любовницы. Но слова застряли в горле. Мне только и остается, что повторять снова и снова: – Мне так жаль.
– Тогда мне больше всего хотелось, чтобы ты меня заметил, – качая головой, говорит Эви. – А сейчас я поняла, что мне это совсем не нужно. Держись от меня подальше, Бо.
Губы у нее дрожат. Джозефина опять берет ее под руку и уводит. А я неподвижно смотрю им вслед.
Не успевают они скрыться из виду, как ко мне неспешно подходит Жюльен. На его губах играет усмешка.
– Ну что, кто-то у нас облажался? – спрашивает он и подмигивает.
Жюльен удаляется со все той же улыбкой, а я даже не пытаюсь отыграться – бесполезно, ведь он уже победил, и мы оба понимаем это.