Джозефина говорит, что всем известно о чаепитии при Цветочном дворе. Всем. Кроме меня. Поэтому при виде позолоченного, ароматного приглашения я чуть не падаю в обморок.
«Увы, – произнесла подруга, когда я, размахивая у нее перед лицом приглашением, взмолилась о помощи – я очень не хотела туда идти, – пять претенденток на титул обязательно идут на чаепитие!»
«Увы» – это еще мягко сказано.
Джо не помогла мне выкрутиться, так что теперь, пока она с отцом доставляет письма по городу, я иду к дому Вивьен де Верле. Не уверена даже, что «дом» – подходящее слово. Он превосходит все мои ожидания и больше напоминает гигантское поместье: на его территории есть и лабиринты аккуратно подстриженных садов, и гостевой дом, и каретник, и оранжерея, и конюшня. Построено это все недавно, но розы успели разрастись, так что можно подумать, что поместью несколько веков. Меня встречает лакей и ведет через мраморный зал к выходу в Сады, где уже накрыт длинный банкетный стол.
У меня еще никогда так сильно не колотилось сердце. Я сжимаю кулаки с такой силой, что перчатки, одолженные мне мадам Ландри, кажется, вот-вот разойдутся по швам. Вообще весь мой наряд собран из вещей мадам Ландри, и это заметно. Она непреклонно заявила, что ни одно из платьев, которые я пошила сама, не годится для такого официального приема. Мадам Ландри настояла, что необходимо сохранять верность традиции, а я не смогла ей возразить, хоть мне и очень хотелось надеть что-то свое. Мы срезали бахрому с ленточек на шляпке, но запах плесени никуда не делся. Парочка камней на моем колье посажены на клей, а оборки на груди вкупе с невзрачным красновато-желтым оттенком ткани старят мой наряд даже больше, чем ползучие растения – поместье Вивьен де Верле.
У самой кромки аккуратной лужайки лакей останавливает меня. Я протягиваю ему свою измятую визитку, которую все это время нервно теребила в руках.
Лакей смеряет меня озадаченным и неодобрительным взглядом и прочищает горло.
– Мадемуазель Эви Клеман! – объявляет он гостям неожиданно гулким, раскатистым голосом.
Все взгляды тотчас устремляются на меня. Опускаю голову и делаю реверанс, но не слишком низкий – как меня учила мама. К нам подходит еще один служитель поместья, только моложе, и ведет меня к столу. К счастью, меня усаживают прямо напротив Мии, жадно пьющей лимонад.
По бокам от меня сидят Кассандра Харди и Хестер О’Брайен. Обе со мной здороваются. Мама заставила меня выучить имена всех, кто за последние тридцать лет удостоился титула «Цветок Бельгард», а потом вместе с Виолеттой устроила строгий экзамен. Сначала я не могла запомнить никого, кроме Вивьен, но, когда представила, что буду сидеть среди толпы незнакомок, тут же пришла в ужас и мгновенно выучила весь список вдоль и поперек. При необходимости я бы и имена их питомцев запомнила.
Рашель сидит по центру стола, между своей мамой и Вивьен де Верле, – должно быть, так вышло не случайно. Лола расположилась чуть поодаль и оживленно участвует в беседе.
Мия тянется через стол и сжимает мою ладонь.
– Ну как ты? – спрашивает она.
– Ну… – начинаю я и закашливаюсь.
– Вот, держи, – Мия торопливо протягивает мне стакан лимонада.
Не знаю, нарушаю ли я этикет – ведь главное блюдо еще не подали, – но в горле так сухо, что я все же делаю глоток.
– Так вы подруги? – уточняет Эстер.
Вопрос неожиданный, и я вздрагиваю. Лимонад растекается по моему подбородку, и я торопливо вытираю его рукой в перчатке.
– Да, – отвечает Мия. Я благодарна ей за то, что она переключает внимание Эстер на себя – я успеваю вытереть капли с лица и спрятать мокрую перчатку под салфетку, лежащую у меня на коленях. – Я в одном классе с подругой Эви, Джозефиной, а еще Эви последнее время сдружилась с моим кузеном Бо. – Мия так любезна и доброжелательна, что я даже не решаюсь ее поправить. – Так мы и познакомились.
– А! Так Бо Бельгард – твой брат! – восклицает Кассандра, неожиданно встревая в наш разговор. На ее груди ярко горит желанная бутоньерка. – У вас замечательная семья, Мия. И что же, Эви, выходит, вы с Бо – пара?
Хорошо, что я уже допила лимонад, а то бы сейчас непременно его выплюнула!
– Пара? – со смешком переспрашиваю я. – О, я в этом не так уверена.
– Хм… – задумчиво протягивает Кассандра. – А жаль. Такой завидный жених!
Я борюсь с желанием закатить глаза. Как же она мало знает.
– Мне тоже кажется, что они чудесно смотрятся вместе! – подхватывает Мия и подмигивает мне.
Тут приходят последние гостьи, и лакей знакомит их с собравшимися. Пока они рассаживаются, у меня неприятно сосет под ложечкой. И Кассандра, и Эстер уже переключили внимание на новых собеседниц – я быстро им наскучила, а меня никак не оставляют мысли о том, что я испортила о себе впечатление, сказав, что мы с Бо вовсе не пара. Это чистая правда. Никакая мы не пара. Но я вдруг остро понимаю, зачем нас всех тут собрали, – странно, что раньше это не было так очевидно. Все эти дамы пристально изучают нас, оценивают и пытаются понять, чего мы стоим. Знакомство с Мией прибавило мне очков в этом рейтинге, но если бы я назвала нас с Бо парой, то наверняка попала бы на верхние строки, ведь ценность девушки здесь определяется только ее близостью к могущественным мужчинам.
Вивьен стучит чайной ложечкой по бокалу и встает. Ее волосы цвета грязной воды так туго натянуты, что заодно приподнимают и седеющие брови. Когда гул голосов за столом затихает, она начинает речь.
– Дамы! – восклицает она, изогнув тонкие губы в подобии улыбки. – Хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли. Сегодня – особенный день, ведь за нашим столом не только придворные, но и пять кандидаток на титул Цветка. Эти пять юных девушек обошли всех конкуренток и доказали, что достойны примкнуть к Цветочному двору. Однако по традиции на Придворном балу будет выбрана лишь одна. Я устроила эту встречу, чтобы мы могли поближе познакомиться с нашими кандидатками и выяснить, кто из них лучше всего подходит на роль Цветка Бельгард. Я попрошу каждую из девушек встать и по очереди рассказать немного о себе. Давайте поддержим их вместе!
У меня перехватывает дыхание. Все, кто сидит за столом, поднимают руки в перчатках и начинают изящно хлопать. Нет. Нет, нет, нет, нет. Встать и рассказать о себе? А что? Что я дочка пекаря, у которой нет никаких перспектив, а здесь оказалась только потому, что Бо Бельгард решил, что засунуть меня в газету с дурацкими сплетнями и разбудить в Рашель ревность – очень остроумно!
– Чудесно! – хвалит Вивьен, потом оборачивается к слугам, которые уже давно выстроились неподалеку с серебряными подносами в руках и ждут сигнала.
По ее команде они обходят стол, и перед каждым из гостей оказывается поднос с крышкой. Тот самый юный лакей, что еще недавно провожал меня до стола, снимает серебряный колпак с тарелки напротив меня. Под ним оказывается диковинный суп оранжевого цвета. Тянусь за ложечкой и с удивлением обнаруживаю, что их предлагается две. Точнее, нет: на подносе лежит целых восемь приборов, мало чем отличающихся друг от друга.
С мольбой смотрю на Мию, ожидая какой-нибудь подсказки. От мысли, что через считаные минуты мне придется представляться перед самыми влиятельными парижскими дамами, по-прежнему подташнивает. Мия едва заметно кивает и берет самую большую ложку из предложенных. Я повторяю за ней. Заставляю себя есть медленно, смакуя вкус моркови, мандаринов и фисташек, хотя так и хочется поскорее опустошить тарелку. Пытаюсь подсчитать, сколько может стоить одна тарелка такого супа, но без толку – некоторых ингредиентов даже не встретишь в продаже.
– Я слышала, что королева выращивает у себя в саду такие же абрикосы!
– Неужели это они и есть? – спрашивает Эстер, подцепляя ложечкой сухофрукт, плавающий у нее в тарелке.
– Вряд ли у Вивьен есть доступ к личным запасам королевы, – возражает Кассандра, а потом подается вперед и понижает голос до шепота. Ее розовая помада размазалась и испачкала два передних зуба – вот только не знаю, можно ли сказать ей об этом. В итоге решаю промолчать. – Но ей наверняка хочется, чтобы мы так думали.
Выдавливаю из себя короткий неловкий смешок – по-моему, это Кассандра хочется показаться здесь самой умной и могущественной. Если честно, с каждой секундой мысль о титуле Цветка теряет свою привлекательность. И почему все эти дамы так друг друга не любят?
– Эви бывала в королевском саду, – зачем-то выпаливает Мия. – Можно спросить про абрикосы у нее.
Бросаю на нее косой взгляд. Эстер же тут же хватается за эту идею.
– Что-что? – ахнув, спрашивает она. – А правда, что королевские пионы самые пышные в городе? Поговаривают, что они крупнее головы младенца!
– Я… не видела там пионов, – признаюсь я. – Было слишком темно.
Кассандра распахивает рот, чтобы что-то сказать, но Вивьен опять призывает к всеобщему вниманию.
Ну вот, началось. Мои ладони мгновенно покрываются по́том. Первой встает Лола – чтобы рассказать придворным о себе, а если точнее, отстоять свое право на титул.
Она не обманывает моих ожиданий – держится грациозно и непринужденно и мгновенно очаровывает слушателей. Лола рассказывает о своей семье, о «чернильном наследии» Сент-Мартинов, об импорте, которым занимаются ее родители, об отношениях с Дре. Дамы слушают ее с большим интересом.
Следующей поднимается Камилла и тоже быстро располагает к себе слушателей, но ее рассказ о семейной династии королевских краснодеревщиков так затягивается, что скоро начинает действовать на нервы. Когда она переходит к подробному описанию техник изготовления экипажей, я замечаю, что половина представительниц Цветочного двора уже рассеянно смотрит в небо, а половина отчаянно борется со сном.
Камилла так увлекается своим рассказом, что в какой-то момент Мия решает прийти ей на помощь и многозначительно кашляет, намекая, что пора закругляться. Придворные дамы, судя по их лицам, безжалостно вычеркнули ее из списка кандидаток.
– Ну вот, пожалуй, и все! – говорит Камилла с такой уверенной улыбкой, что я невольно завидую ее блаженному неведению.
Следующей выступает Мия. Ее рассказ о французской провинции приводит дам в восторг. Мия такая доброжелательная и спокойная, что хочется жадно ловить каждое ее слово, даже если она говорит о простых вещах. Если бы она только захотела, без труда добилась бы победы. Она непременно обошла бы Рашель и стала всеобщей любимицей. Но я достаточно знаю Мию, чтобы понять: ей это не нужно. Она и сама спешит устранить все сомнения, добавляя в самом конце своей речи:
– Кстати, на Придворный бал меня будет сопровождать мадемуазель Джозефина Фабре.
За столом повисает полная тишина, слышно только, как звякают приборы о тарелки.
Мия садится на место и украдкой пинает меня, пригвоздив взглядом, – хочет, чтобы я выступила следующей.
Собираюсь было подняться, но тут мы с Рашель встречаемся взглядами, и она меня опережает. Прекрасно. Что ж, буду последней.
Рашель надела самые лучшие украшения, что только нашлись у нее (а точнее, у ее тети) в коллекции. Ее яркое платье цвета фуксии идеально подходит к холеным белокурым волосам. Она еще даже не стала победительницей, но выглядит как одна из обладательниц титула.
– Как вам всем известно, я – Рашель Ле Блан, – начинает она, а потом выдерживает паузу, точно всерьез ждет аплодисментов в адрес ее имени. Но так и не дождавшись оваций, она продолжает: – Я кандидатка на титул Цветка в четвертом поколении. Моя прабабушка, Эдна Аршамбо, была одной из первых дам Цветочного двора.
Почти все, кто сидит за столом, за исключением других кандидаток, расплываются в довольных улыбках.
– Моя мама и тетушка Женевьева с детства воспитывали меня в лучших традициях Цветочного двора! Так что я близко знакома с вашими обычаями и в вашем обществе чувствую себя как дома!
Рашель хихикает. Очень хочется театрально закатить глаза, но все это заметят, так что я сдерживаюсь.
– А еще мама и тетушка объяснили мне, как подобает себя вести воспитанной даме, когда за ней ухаживает кавалер. Не секрет, что ко мне проявляет интерес Николя Фарроу, барон Бретонский. Буквально на днях нас приглашали на бал в королевский дворец!
Эти слова только подстегивают интерес дам. Они подаются вперед, вслушиваются в каждое слово Рашель.
– Это было чудесно! – продолжает она. – Мы с Николя танцевали весь вечер!
Не припомню, чтобы Рашель вообще танцевала, зато хорошо помню, как отчаянно она пыталась привлечь внимание герцога Беррийского.
– Правда, в какой-то момент ему стало плохо, и нам, увы, пришлось уехать до конца праздника, – говорит Рашель. – Видимо, ему попался пропавший десерт. Кстати, сладости на бал поставил отец Эви, – уточняет она и кивает мне. – Впрочем, уверена, все остальные товары на прилавках вашей пекаренки очень даже ничего.
Придворные дамы переключают внимание на меня, а я не свожу глаз с Рашель. С ее губ не сходит довольная ухмылка. Пропавший десерт. Пекаренка. Она явно знает, что делает.
– Если я стану Цветком, – продолжает Рашель, опять перетягивая на себя всеобщее внимание, – то, уверяю вас, со всей серьезностью отнесусь к новому титулу и буду достойнейшей представительницей Двора, где бы ни оказалась – хоть в магазинчиках на улице Сент-Оноре, хоть в Версальском дворце на королевском приеме.
Завершив свою речь, она с улыбкой садится за стол. Теперь моя очередь. Я все не могу успокоиться, затушить ненависть к этой девчонке, которая, кажется, твердо решила разрушить мою жизнь.
Робко встаю, оглядываю собравшихся. Все взгляды прикованы ко мне. Мия едва заметно кивает мне, будто хочет сказать: «Все в порядке, ты справишься!» – но сейчас меня это вообще не интересует. Мне интересна лишь правда, и, пусть я понимаю, что этих дам она не впечатлит, я вовсе не собираюсь лгать о том, кто я такая, чтобы удостоиться благ. Еще чего. Не желаю быть как они: ехидничать, оценивать женщин по кавалерам, которые ими заинтересовались, сплетничать друг о друге, сидя за одним столом. Я скажу все как есть.
– Всем привет, – выдавливаю я из себя и прочищаю горло. – Меня зовут Эви Клеман. Я дочь Пьера и Матильды Клеман. Как уже упомянула Рашель, моя семья владеет пекарней «Херувим» на улице Сент-Оноре. Она работает уже не один десяток лет. Отец научил меня всем премудростям пекарского дела, и теперь я помогаю ему в работе, а еще присматриваю за Виолеттой, моей младшей сестренкой. Вот уж от кого на кухне сплошные неприятности!
Улыбка озаряет почти все лица, а я вдруг понимаю, что мне безразлично, что я вряд ли останусь в числе фавориток. Главное, что я сказала им правду. Правда освобождает.
– В свободное время мне нравится шить – создавать наряды из обрезков ткани, которые мне любезно отдает моя учительница мадам Биссетт.
Замечаю, как Рашель опускает голову и хихикает в носовой платок. Ее смешит, что мне приходится шить из лоскутов, но в этом нет ничего такого – иногда из них получаются потрясающие наряды, если удачно подобрать кусочки.
– Словом, моя жизнь не то чтобы богата на события, но я знаю, что такое честный труд, и люблю свою семью.
Приподнимаю подол платья и готовлюсь сесть на место. Я понимаю: выступление вышло провальным – впрочем, какая разница? Меня все равно бы не выбрали. Тут подает голос пожилая дама с сединой.
– Дорогая, не расскажешь ли поподробнее о шитье? – просит она, но смотрит при этом вовсе не на меня – она не сводит презрительного взгляда с Рашель, у которой все никак не утихнет приступ смеха. Наконец дама поворачивается ко мне и продолжает: – Всю жизнь мечтала освоить портняжное ремесло! Но сколько ни пробовала, вечно слышала от мамы: «Анжелика, осторожнее, ты так себе все пальцы иглами истыкаешь!» И ведь как в воду глядела! В итоге я перестала даже пытаться. – Дама смеется вместе с еще несколькими гостями. – Эви, а у тебя есть кавалер? Нам было бы очень интересно о нем узнать!
Распрямляюсь, так и не успев сесть.
– Д-да… конечно, – отвечаю я с запинкой. – Мадам Ландри, которая держит соседний магазинчик, научила меня шить, когда я была совсем маленькой, и я всей душой полюбила это занятие. Стать портным может любой. Кроме разве что моей подруги Джо – вот уж у кого ни единого шанса! – Гости снова смеются, и громче всех – Мия. Мне вспоминается деталь, которая, возможно, понравится публике. – На прошлой неделе я помогала нарядить королеву к балу и имела честь познакомиться с Розой Бертен и Леонаром Отье!
Эта история так поглощает меня, что я даже забываю проверить, изменилось ли выражение их лиц. До сих пор не верится, что это произошло наяву, а не во сне. А когда я ее заканчиваю, все та же дама напоминает о своем вопросе:
– А что насчет кавалера, милая? Уже положила на кого-нибудь глаз?
– Ну… – выдерживаю паузу. Сначала хочется сказать, что у меня нет никаких кавалеров, вот только это неправда. На самом деле вчера утром я получила приглашение не только на придворное чаепитие. Я до последнего сомневалась, принять ли его, но сейчас, при виде Рашель и ее недоброго оскала, делаю выбор. – У меня завтра свидание. – Ухмылка мгновенно слетает с губ Рашель, а все остальные с интересом подаются вперед. Делаю глубокий вдох. – С герцогом.